Секреты, которые мы храним (ЛП)

— О. — Единственный слог слетает с моих губ, пока я пытаюсь осмыслить то, что он только что сказал. Меня видели с ними, и кто-то угрожал. Зачем кому-то угрожать мне? — Угрозы? Но почему?
— Потому что мы редко бываем вместе, с кем-то, кого никто раньше не видел? Я не утверждаю, что понимаю идиотов, которые думают, что угрозы в наш адрес — хорошая идея, когда мы много раз доказывали, что на самом деле это не так. — Он делает паузу, когда Карлос приносит мой завтрак, и пристально наблюдает за мной, пока я не откусываю кусочек. — Но пока никто нам не поверит, если мы скажем, что ты для нас не важна, поэтому ты здесь. Что, да, только подпитает слух о том, что ты важна для нас, но лучше подпитывать его и обеспечивать твою безопасность, чем оставлять тебя на растерзание волкам.
И вот так я чувствую себя полной задницей. Как мелочный, наглый ребенок, который швыряется своими игрушками.
— Почему Мейер просто не сказал мне об этом?
— Потому что у него проблемы с контролем, — заявляет мужчина, о котором идет речь, входя в комнату и направляясь к кофеварке.
— Она заслуживала знать, — непримиримо говорит Рори, пожимая плечами.
Мейер поворачивается, чтобы посмотреть на него, и кажется, что в те моменты, когда их взгляды встречаются, между ними происходит безмолвный разговор.
— Сейчас это не имеет значения в любом случае. Ты рассказал ей о планах на день?
— Да, — отвечаю я, мне не очень нравится, когда обо мне говорят так, словно меня нет в комнате. — Именно это привело к его признанию. Спасибо вам обоим, что позволили мне забрать свои вещи.
Я уступаю свою роль в разговоре и продолжаю завтракать, вполуха прислушиваясь к их дискуссии, пока они обсуждают планы Мейера на день. Для меня это не совсем понятно, и временами он меняет язык, разговаривая с Карлосом, так что я перестаю даже пытаться угнаться за ним.
— Мне просто нужно забрать кое-какие вещи из моей комнаты, тогда я буду готов идти, — говорит мне Рори, прежде чем допить кофе из кружки, которую Карлос поставил перед ним ранее. Мне приходит в голову, что, по-моему, я никогда не видела, как Рори ест. Он даже редко бывает на кухне. Но Мейер, кажется, бывает здесь почти каждый раз, когда я здесь, и наблюдает за мной, как ястреб, пока я ем.
Странно это замечать, но не похоже, чтобы прямо сейчас у меня было что-то еще, занимающее мои мозговые способности.
— Да, я готова идти в любое время, — говорю я ему с легкой улыбкой. Я уже полностью одета, надев обрезанные джинсовые шорты, белую майку, клетчатую рубашку и белые сандалии на плоской подошве, которые я нашла заранее приготовленными для меня. Все еще странно так одеваться, но после сегодняшнего, по крайней мере, у меня будут свои вещи.
Принимая во внимание все обстоятельства, выигрываем понемногу.
— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — бормочет Мейер, когда Рори выходит из комнаты, и я моргаю, глядя на него, задаваясь вопросом, действительно ли он это сказал или я сошла с ума. Он ухмыляется мне, и я понимаю, что он действительно заговорил.
— Э-э-э, спасибо?
Его ухмылка становится шире, когда он поворачивается ко мне лицом.
— Не за что, котенок.
— Есть ли причина, по которой никто из вас не использует мое настоящее имя? — Я приподнимаю бровь, когда он посмеивается надо мной. На самом деле, это не совсем правильно, потому что я думаю, что Рори использует мое имя, но я не могу вспомнить время, когда Хантер или Мейер действительно называли меня Куинн.
Можно подумать, что после того, как я сменила свое имя дюжину или около того раз, пока скрывалась, мне было бы на самом деле все равно, но есть что-то в том, что они двое используют странно интимные прозвища, которые проникают мне под кожу. Они не заслужили права использовать прозвища. Ну, может быть, Хантер. Он заработал кучу очков той ночью в лифте, даже если с тех пор потерял большую их часть, но все же.
Совершенно не в этом дело.
— Может быть, мне просто нравится видеть огонь в твоих глазах, когда я называю тебя Котенком. — Восторг танцует в его глазах, когда он дразнит меня, и я открываю рот, чтобы возразить, когда Рори возвращается в комнату.
 
— О, хорошо, — говорю я со счастливым вздохом. — Пора идти.
— Увидимся позже, Котенок, — кричит Мейер, когда я отхожу от него к Рори, и я бросаю ему фак за спину, что, кажется, заставляет его смеяться еще громче, чем раньше.
— Все в порядке? — Спрашивает Рори, озадаченно глядя на меня, когда мы выходим из комнаты.
— О, да. Просто замечательно, — говорю я ему, пытаясь сдержать свое нахальство. — Просто твой друг ведет себя как задница.
Думаю, это первая настоящая улыбка, которую я увидела у Рори, хотя она быстро исчезает.
— Да, у него есть склонность к этому. Но если он позволяет тебе увидеть эту свою сторону, это значит, что ты ему нравишься. Он на самом деле не такой, как все, рядом с большинством людей. Ты, наверное, заметила.
Я думаю, над его словами, пока он выводит меня через парадную дверь, спускается по ступенькам и открывает дверь экипированному Land Rover Defender.
— Залезай.
Он кладет руки мне на талию и практически поднимает меня в машину после того, как я трачу несколько секунд на то, чтобы понять, как я собираюсь взобраться на раму гигантской машины. Я не маленькая, но, черт возьми, эта штука большая.
Поездка до квартиры занимает не так много времени, как я ожидала, хотя, думаю, в этом есть смысл, поскольку Хантер метался между домом и своей квартирой. Мы едем в тишине, если не считать музыки, играющей на заднем плане, которую Рори включает, когда видит, как я одними губами подпеваю "Thrive" Cassadee Pope. Это мило с его стороны, и я не могу не задаться вопросом, начинаю ли я, как Мейер, видеть в Рори ту сторону, которую видят немногие.
Я не знаю, почему они дали это мне. Учитывая все обстоятельства, я была для них просто работой, а теперь я — более сложная работа. Но если я приму во внимание то, что Рори сказал мне ранее, я была полным ничтожеством, и они были почти чрезмерно любезны, чтобы убедиться, что я останусь в живых.
Наверное, стоит извиниться, но мне нужно обдумать то, что я собираюсь сказать. Я все еще злюсь на Хантера, и я все еще злюсь, что оказалась в такой ситуации, потому что они, в первую очередь, потащили меня с собой в дом, но…
Ну, я пока не знаю, что будет после этого, за исключением того отвратительного чувства внутри меня, которое говорит мне, что я должна быть намного более благодарна, чем была. Хотя, если бы они просто сказали мне правду с самого начала, мы бы не оказались в таком положении, когда я чувствую, что мне нужно извиняться.
Может быть, я позвоню Томми. Обычно у него есть способ помочь мне разобраться в хаосе в моей голове и прийти к логическому выводу, который не требует от меня чрезмерного обдумывания каждой детали каждого потенциального ответа в течение трех недель.
Когда машина Рори припаркована на подземной стоянке, о существовании которой я и не подозревала… ты очень наблюдательна, Куинн, — он ведет меня к лифту, который поднимает нас в вестибюль.
— Доброе утро, Куинн! — Радостно кричит Эрик. — И вам, мистер Бистон.
Рори Бистон. Ха. Не то, что сочетается с его образом предположительно страшного человека, но тогда, кого называли в честь их образа?
Ты хитришь, Куинн. Сосредоточься.
— Доброе утро, — отвечаю я Эрику, следуя за Рори, когда он выходит из лифта и нажимает кнопку, которая ведет в мою квартиру. Именно тогда я понимаю, что у него есть свой ключ, чтобы попасть в мою квартиру, и это хорошо, потому что я даже не подумала захватить свои ключи, когда мы выходили из дома. Лифт звякает, и мы заходим внутрь, Рори кивает Эрику, когда двери начинают закрываться, и, в очередной раз, напряжение здесь удушающее.
В нем есть что-то большее, чем жизнь, чего я раньше не замечала. Может быть, это потому, что мы одни, может быть, потому что я нахожусь с ним в замкнутом пространстве, или, может быть, это тот факт, что он первый мужчина в моей жизни, который был по-настоящему честен со мной — за исключением Томми — и поставил мои потребности на первое место, что заставляет меня признать это сейчас.