Секреты, которые мы храним (ЛП)

Я сворачиваюсь калачиком на земле, пытаясь защититься от ударов, которые сыплются на меня, пытаясь попасть в то место внутри себя. Время течет так медленно, но в то же время так быстро, и я теряю счет всему, кроме боли. Когда он заканчивает, я остаюсь на месте, пока он поднимается наверх, чтобы принять душ. Мысленно я пытаюсь оценить боль. Я не думаю, что что-то сломано. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Я не могу убежать, если что-то сломано.
Мне требуется больше времени, чем я хочу признать, чтобы обрести способность двигаться, и я прикусываю губу, чтобы сдержать крик, срывающийся с моих губ, когда я встаю. Слезы текут по моим щекам при каждом шаге. Мои обезболивающие наверху. Если я только смогу добраться до них, со мной все будет в порядке.
Каждое движение вверх по лестнице — это агония, и у меня несколько раз кружится голова от боли.
Это худшее, что с ним было за последнее время. Я не помню, когда в последний раз у меня так сильно болело все тело.
Я достигаю верхней ступеньки, и волна головокружения снова накрывает меня. Я теряю хватку за перила, когда все погружается во тьму.
Следующее, что я слышу, — писк машин, и мои глаза щиплет от резкого света, когда я пытаюсь их открыть.
Нет, нет, нет.
Писк становится быстрее, меня охватывает паника. Я не могу быть в больнице. Я должна была сбежать.
Но я чувствую гипс на запястье и такой же на ноге и знаю, что никуда не уйду.
Я в ловушке.
Снова.
— О, хорошо. Вы проснулись. — Поднимая глаза, я вижу медсестру, стоящую в дверях моей палаты. Я знаю ее по школе, она была на несколько лет старше меня — обратная сторона маленького городка. Все друг друга знают.
— Вы всех нас здорово напугали. Вы упали. Вы пробудете здесь несколько дней, пока мы будем наблюдать за вашей головой, а затем вы будете восстанавливаться дома. Я сообщу Тренту, что вы проснулись, он ужасно беспокоился с тех пор, как нашел вас.
Да, держу пари, так и есть.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но в нем так пересохло, что я едва могу шевелить языком, а горло словно исцарапано до чертиков.
— Давай я принесу вам воды, — говорит она, прежде чем исчезнуть, и слеза отчаяния скатывается по моей щеке.
Месяцы.
Пройдут месяцы, прежде чем я исцелюсь, и это только в том случае, если он снова не сломает меня. Я копила целый год, и теперь… все было напрасно.
Я никогда не освобожусь от него. Пока не умру.
Я действительно не помню, как вернулась в квартиру, просто знаю, что не могу бежать в том, что на мне надето. Мой мозг сходит с ума. Все происходит не так. Можно было бы подумать, что я уже привыкла убегать, и что я не буду паниковать, но Трент еще не нашел меня.
Но он это сделает.
Мое лицо есть в сети, и не может быть, чтобы он его не нашел. До сих пор я была чертовски осторожна, и мне только-только начала нравиться эта новая жизнь.
Хотя на самом деле трех недель мне недостаточно, чтобы привыкнуть к этому, так что, по крайней мере, отказаться от этого не должно быть слишком сложно.
Но тогда почему это кажется намного сложнее, чем каждый раз до этого?
Возможно, это потому, что я решила вернуть часть себя, потому что я действительно начала заводить друзей, потому что я поняла, как многого мне не хватало… но даже при всем этом я не могу остаться.
Если Трент найдет меня… Не важно, как сильно он хочет вернуть свою собственность, я знаю его. Я знаю его гнев, и он победит. Так всегда бывает. Он захочет преподать мне урок, и на этот раз, ну, он, вероятно, убьет меня. Скорее всего, случайно, но он все равно сделает это и даже не моргнет.
До тех пор, пока он не поймет, что все равно должен навести порядок. Хотя он, вероятно, просто обвинил бы меня, сказал, что я напала на него или что-то в этом роде. Черт его знает. Он детектив… Я почти уверена, что он знает, как избежать наказания за убийство.
 
Я срываю с себя одежду и натягиваю джинсы, черную майку и толстовку с капюшоном, прежде чем набирать номер Томми. Он должен знать, что я скомпрометирована.
Телефон звонит всего один раз, прежде чем я слышу его успокаивающий голос на другом конце провода.
— Успокойся, Кью, девочка. Я знаю, что ты собираешься сказать, но ты в безопасности. Я уже разобрался с этим.
Мои колени подкашиваются, и я соскальзываю по стене на пол, рыдание застревает у меня в груди.
— Как? — Спрашиваю я, едва в состоянии произнести это слово.
— У меня настроено оповещение для твоего лица. В ту минуту, когда видео было опубликовано, моя программа запустилась и автоматически удалила его из интернета. Так что их просто нужно удалить в источнике, и все в порядке. Даже если бы у Трента было настроено оповещение, он не успел бы просмотреть видео до того, как программа стерла их.
— Ты уверен?
Слезы текут по моему лицу, и я не могу понять, от страха это или от облегчения.
— Я уверен, Куинн. Ты знаешь, я бы не сказал тебе, что ты в безопасности, если бы не был уверен на сто процентов. Ты в безопасности. Сделай вдох. Тебе нужно, чтобы я пришел к тебе?
Я делаю несколько глубоких вдохов, откидывая голову назад, чтобы прислониться к стене.
— Я не могу продолжать в том же духе, Томми.
Мой голос срывается, а слезы начинают еще быстрее стекать по моему лицу. Я не чувствовала себя такой разбитой с тех пор, как… ну, никогда.
— Я уже говорил тебе, Куинн. Скажи мне, что хочешь, чтобы он ушел, и мы с друзьями сделаем так, чтобы это произошло. — Он так резко и сухо говорит об этом, но у меня скручивает живот. Трент делал со мной невыразимые вещи, но не думаю, что смогу сказать "да". Даже сейчас, когда я напугана, у меня тошнит в животе и я так, так устала. Не знаю, смогла бы жить с этим. Некоторые люди подумали бы, что это все, чего я хотела. Чтобы он ушел из этого мира. И, может быть, эгоистично не сказать "да", потому что что, если он причиняет боль кому-то еще, когда меня нет, но я просто… Не могу.
— Тебе не обязательно сейчас ничего говорить, Кью, но знай, что у тебя всегда есть выбор.
— Спасибо, Томми, — прохрипела я. — Не знаю… — Я замолкаю, и он дает мне минуту, потому что Томми лучший и он всегда знает, что мне нужно. — Не думаю, что прожила бы так долго без тебя. Спасибо тебе.
— Тебе никогда не нужно благодарить меня, Кью. Мы все заслуживаем шанс на счастье и свободу. Теперь сделай глубокий вдох. Ты в безопасности, он не нашел тебя, и ты все еще на свободе.
— Я была готова сбежать. Уволилась с работы. Сказала им, что не вернусь. Черт возьми, Томми, все еще не могу унять дрожь в руках. Я уже выходила за дверь, когда позвонила тебе.
— О, я не сомневаюсь, но в бегах ты, вероятно, была бы в меньшей безопасности, чем там, где ты сейчас у меня. Так что просто пообещай мне, что в следующий раз, когда у тебя возникнет желание сбежать или ты испугаешься, ты либо сначала позвонишь мне, либо свяжешься с Мейером.
— Хорошо, — шепчу я, мое горло все еще так сжато, что едва могу говорить.
— Пообещай мне, Куинн.
Он настолько тверд, что мне не остаётся ничего, кроме как пообещать. До сих пор он оберегал меня, и у меня нет причин сомневаться в нем.
— И может быть, только может быть, откройся девушкам, с которыми ты явно подружилась, чтобы они больше не выкладывали твое лицо в сеть.
У меня вырывается смешок, наполовину похожий на плач.
— Это слишком похоже на то, чтобы чувствовать себя комфортно, Томми.
— Ты в безопасности, — повторяет он, как будто надеется, что до меня скоро дойдет. — Тебе здесь будет комфортно, и, возможно, только возможно, то, что ты впустишь людей, поможет тебе быть в безопасности. Как это было со мной.
Я киваю несмотря на то, что он меня не видит.
— Я постараюсь.