Безграничный Джонни (СИ)

Джаггернаут ловит удар в лицо, и шлем продолжает сминаться, пока не превращается в смятую коробку. Пока наконец я не запрыгиваю на его плечи и не срываю шлем с рвущейся болью в мышцах на самых кончиках пальцев и истлевающих капель сил.
– Вот так, детка! – выкрикиваю я, отбрасывая шлем и сжимая кулаки в одном молоте! Этот молот обрушивается на его тупорылую башку, и раздается БАМ! – И немного ВЗРЫВА!
Мышцы пульсируют от боли и сердце бьет как барабан. Я весь дрожу от нестерпимого возбуждения и бешенного биения, которое раздается в каждой клеточке моего тела.
Происходит эволюция, мое тело просто отрицает само поражение даже на грани выживания.
Кулаки сами рвутся в бой, и я не в силах их остановить. На губах застывает безумная усмешка, даже когда в лицо прилетает зубодробительная атака, и мозги взрываются от боли.
Я отлетают и еле как, со звериной ловкостью, устаиваю на месте уперев ноги в землю. Все-таки тело Саяджина настоящая бездна физических привилегий и монструозных возможностей для ввержение противника в глубину отчаяния.
Даже если я буду при смерти – ничто не способно остановить меня от убийства врага.
Весь адский арсенал всевозможных адаптаций для победы в бою и выживания призывает разорвать противника в клочья. И даже будучи полумертвым я ощущаю себя прекрасно, как новорожденный и обретший новую жизнь ребенок.
Боль битвы – привилегия и услада, ласкающая тело посреди смертельного боя, а хруст костей и всплески крови – соната наслаждения. Сопротивляясь им и побеждая, вслушиваясь к ним и втаптывая побежденных в землю, – ты признаешь свою возвышенность над ними. Свою первостепенность и неоспоримую власть над собственной слабостью.
Ты – Саяджин.
Безумная машина для сражений, которой нет равных. Ты создан для кровавых побоищ и чтобы быть Неоспоримым.
И твой враг ещё не представляет, с кем он связался.
– Ха-ха-ха… хорошооо, – протягиваю я, стирая ладонью залипшее от крови лицо. Гляжу на солнце и улыбаюсь ему, пока Джаггернаут шатается на месте и еле шагает ко мне.
На нём ни единого живого места. Все взбито в мясо, и раздроблены даже кости.
– Ты безумец.
Раскрываю ладонь в его сторону и облизываю губы в едкой усмешке.
– Как же мало ты понимаешь. Посмотри на себя, что ты видишь? Твое тело разваливает, в то время как мое – адаптируется и набирает силу, – сжимаю я пальцы в кулак, и мои напряженный мышцы набухают в новой силой. Прямо сейчас они находятся в процессе реактивной эволюции.
БДУ-М.
БДУ-М.
БДУ-М.
– …
– Обычный человек не способен пережить твои удары. А преодолеть твою выносливость, которой с избытком даже сейчас, когда ты выглядишь как избитое дерьмо, практически невозможно. Что уж говорить, даже у меня не хватило бы сил бодаться с тобой вечность, – переворачиваю позицию ладони и указываю в ублюдка пальцем. – но в плане физической силы и чистой мощи ты дерьмо под моими ногами. Клянусь, я пытался сделать тебя сильнее, давал тебе время, но ты меня разочаровал. В какой-то момент я даже перестал чувствовать твои удары.
Джаггернаут не доходит до меня пары шагов и валится на колени, истекая кровью.
– … Ты-ы…
– И не смотри на меня так. Ты неплох, но для меня это ничтожный уровень. В моем списке силачей я дам тебе ранг В. Ты неплохо помял меня, но только потому, что я поддавался, – разминаю шею я, сплевывая кровь.
  
– Я бы… победил тебя, если бы ещё немного…
Усмехаюсь и выгибаю бровь.
– О чем ты вообще? У тебя даже близко не было шансов.
– Что ты несешь, тварь, – наконец валится мордой на землю и дышит в пыль.
Я отхожу на шаг назад и присаживаюсь на корточки возле него. Хмыкаю.
– Что я и сказал. Мое тело устроено так, что при смертельной опасности я становлюсь намного сильнее. Происходит некий эволюционный скачок, как у Думсдея, чтобы сделать меня способным победить врага напротив меня. Правда я и так был сильнее тебя… но это неважно. В общем, я могу насиловать себя, чтобы стать сильнее. Но вне боя это скучно, и я не мазохист. Просто люблю хорошую драчку, так уж устроена моя физиология. У тебя был потенциал победить меня, но признаем, ты сломался раньше. Знаешь что это значит? Что даже при моих поддавках, – ты убился о мое тело. О мою физиологию, лишь её хватило чтобы стереть тебя в порошок, – наконец встаю я и смеряю его презрительным взглядом. – Ничего не могу с собой поделать и теку, как сучка, если представляется шанс помериться силами с кем-нибудь сильным. Но по итогу ты разочаровал меня.
И вот его глаза закрываются, оставляя меня воздыхать над утраченными надеждами.
Ну и засранец же, а, Джонни? Я хотел накачать его ненавистью ко мне, чтобы он постарался и развеселил меня хотя бы в следующий раз, а он отрубился. Тоже мне Силач.
Больше глав можно найти на бусти! 
 Глава пятнадцатая, Празднования, Размышления и Неприкосновенность! 
Встаю с места и отряхиваю одежду от крови и прилипшей пыли. Нихрена не выходит, так и думал. Ладно, тело немного прокачал, от боя кайфанул, Нью-Йорк от засранца уберег. Теперь можно и валить.
Замираю на месте и оглядываюсь по сторонам. Вокруг нас уже залетало дохрена всякой хищной дичи, включая ядовитых скорпионов. И хрена ли они тут забыли?
Выпускаю мощный поток агрессивной ки, и животные разбегаются как от шторма. Не хочу, чтобы засранца загрызли или повредили. Он мне ещё живой нужен… хе-хе, вдруг ещё подеремся, а то я пока противника по-круче не нашел.
ШМЯК.
Опускаю взгляд и вижу пару свалившихся на землю стервятников. Дрожат и дохнут.
– Упс… переборщил. Видимо перекачался, – улыбчиво хмыкаю сам себе.
И внезапно чувствую чужое приближение на огромной скорости.
Поворачиваю голову на горизонт, прислушиваюсь к ощущениям получше и понимаю, что это самолеты. К нам вновь летит что-то наподобие агентов Щ.И.Та или Правительственных пешек. Судя по всему, модель типа истребитель или какая-то такая хрень.
Если заметят меня, будет худо. Не хочу привлекать внимание крупных организаций, потому что это означает много мороки и выяснения отношений с занудами типа Фьюри. Да пошел он нахрен! Я сам по себе.
Они уже почти здесь, а я уже нет.
***
– Что здесь, черт возьми, произошло?
– Хороший вопрос, – сказал Фьюри, присаживаясь возле сокрушенного Джаггернаута.
Огромная туша лежала вся избитая до крови и не двигалась, хотя рука Фьюри еле охватывала его грудь.