Связано с любовью (СИ)

– Барнабар взял ее в жены из богобоязненной семьи – его мать настояла на этом, но потом и сама пожалела, да только было поздно – твоя бабушка умерла до твоего рождения. Но твой отец делал все, чтобы Лаура изменилась. Когда родилась ты, он сразу нанял кормилицу и служанку. Они-то и приглядывали за тобой.
– Мистер Барт, сколько стоит сиделка? Ну, такая, что будет здесь постоянно?
– Пятнадцать серебряных с полным пансионом. У нас есть женщины, которым просто негде жить. Они постоянно живут в таких семьях. Я подыщу вам самую лучшую, все оформлю, и оформлю недееспособность Лауры. Я готов взять опеку над тобой, только вот… На что вы будете жить? Я смогу помогать лишь немного – готов оплачивать сиделку, а остальное… Прости, дитя, я не так уж и много имею с этой профессии.
– Нет, мистер Барт, я очень рада, что вы станете моим опекуном, а вот заработать… заработать я смогу сама, только мне нужно подробно знать все о делах моего отца. Я знаю, что он занимался шерстью, знаю где он ее покупал, знаю где обрабатывал и куда продавал. Только вот… - я опустила глаза и глубоко вздохнула: - никто не станет работать с девчонкой.
– Ты не сможешь работать, детка, ты права – никто не воспримет тебя серьезно, но ты можешь писать?
– Да, могу, - сразу, не подумав, ответила я.
– Ее подпись ты подделать сможешь легко. Твой отец состоял в гильдии купцов, это наследуется. Он мечтал собрать для тебя хорошее приданое, чтобы купить титул.
– Купить? – у меня перехватило дыхание. Неужели титул можно просто купить?
– Если ты выйдешь замуж за барона, ты станешь баронессой, и тогда, если ты продолжишь дело отца, можно хорошо развернуться.
– То есть, он хотел меня продать?
– Нет, это называется несколько иначе. Много баронств, хозяева которых, кроме титула не имеют ничего, вот им то и переходят деньги. Ты могла бы прожить с мужем три года, а потом разойтись по причине отсутствия детей – обе стороны могут сделать это через три года. Тогда барон остается с деньгами, если, конечно, снова не успеет их спустить на конных бегах или в картежном доме, а женщина остается с титулом. Коли продолжать при этом свое дело, выйти из такого замужества можно богатой особой!
– Так вот куда предназначались эти деньги, - скорее себе, чем доктору прошептала я.
– Да, и это лучший вариант. Потому что титулованные особы могут открыть свою лавку или свой цех, - закончив разговор, мистер Барт встал: - Рузи, я должен идти. Вот моя карточка, и здесь мой адрес. Сегодня вечером я пришлю сиделку, оплата через месяц, за дополнительные деньги она приготовит еду и уберет дом. Завтра я приеду с человеком из канцелярии, он оформит опеку.
– Только вот… мистер Барт… Если вы признаете ее недееспособной, смогу ли я от ее лица вести дела? – в моей голове быстро сложилась картинка из моего мира, где такие люди не имеют права на ведение дел.
– Эх, в этом ты права, - он снова присел, хоть и готов уже был выйти. – Значит, этот вариант нам не подходит.
– А оформлять сделки через чужих людей я не готова, не уверена, что им можно доверять, - сникла я, понимая, что получается какой-то замкнутый круг.
– Значит, мы не станем признавать ее сумасшедшей, а только немощной, и тогда у меня все равно будет опека над тобой. Но в этом случае, у церковников появится доступ к ее документам.
– Значит, она должна все оформить на меня! – выпалила я не подумав, и подняла глаза на доктора.
– А ты права, девочка, пока она в таком состоянии, можно все подписать. Я приведу человека, который с удовольствием окажет мне услугу. Жди меня утром, а сегодня не открывай двери никому кроме сиделки. Ее зовут Клара. Она скажет, что от меня, - он быстро встал, прошел в коридор и сам оделся, не ожидая на этот раз, что тренч ему подадут.
– Я буду вас ждать.
– А за лекарствами отправь Дирка, - он заметил мое недоумение и продолжил: - того человека, что ты отправила за доктором. Он хороший человек, и всегда помогал твоему отцу.
Дирк оказался за дверью – поймал экипаж на соседней улице, усадил его, и принял от него рецепт и серебряный, поклонился, потом обернулся ко мне и улыбнувшись сказал:
 
– Я сейчас, девочка. Не открывай никому, а если увидишь чужих людей, крикни меня, я всегда на заднем дворе.
– Спасибо, мистер Дирк, - благодарно улыбнулась я и закрыла дверь на все имеющиеся засовы. Моментально захотелось лечь и отдохнуть, словно из меня выжали все силы, но сегодня нужно было сделать очень много. Я достала буженину и отправилась варить суп, который мать должна поесть, а значит, мясо нужно как-то завуалировать.
Получилось что-то похожее на солянку – аромат копченостей заполнил дом и сделал его чуть уютнее. Хотелось думать, что теперь все пойдет на лад.
В комнате матери было тихо. Она все еще спала. Протерла ее лицо влажным полотенцем, осмотрелась, и приняла решение закончить уборку в этом бедламе. Собрала все вещи, что были раскиданы на столе, стульях, на полу и секретере, сняла плотные шторы, от чего моментально в воздух поднялись клубы пыли, открыла окно.
До прихода Клары я отмыла окно и пол, отчистила с прикроватного столика оплывшие свечи, разобрала шкаф, обнаружив там хорошие постельные наборы, полотенца. Заменила в обеих ванных комнатах полотенца, приспособив затертые под половые тряпки, отмыла раковины.
Когда вернулся Дирк с лекарствами, у меня все было готово.
– Мисс Рузи, простите, что долго, пришлось разгружать дрова, - извиняющимся тоном пробурчал он от двери и заводил носом на запах, что шел из кухни.
– Проходите, все хорошо, мама еще спит. Пообедайте со мной, прошу вас, - я провела его в кухню, где он ошалел, но присел за стол, наблюдая, как я наливаю в миску ароматную похлебку.
– Не стоит, мисс, не стоит…
– Стоит, знаете, очень грустно обедать в одиночестве, и я хочу отблагодарить вас за помощь, - я понимала, что его помощь мне еще понадобится, и этот, хоть и не молодой, но сильный, крупный мужчина – единственная моя защита от нехороших людей.
– Барнабар быстро ушел, а начиналось как простуда. Матушка твоя поила его чем-то, а когда я сам мистера Барта привез поздно уже было. Тот чуть не заплакал, хоть и повидал много. Говорит, вылечил бы, коли раньше пришел. Вот сейчас я и виню себя, девочка.
– Не вините, уже ничего не вернешь, а вот ваша помощь мне очень пригодится. Мистер Барт сказал, что мамины церковники не отвяжутся, пока все не получат.
– Не переживай, я их даже к порогу не подпущу. Там, под лестницей, - он указал в сторону коридора, - есть дверь, что ведет во двор, только она у вас заложена ящиками, да заперта. Не знаю, отчего ваша маменька это сделала. Так вот, надо разобрать те ящики. И у тебя ко мне будет прямая дорога. Коли понадобится, ты там и выйдешь. А они во двор без моего ведома и не пройдут – ворота между домами я всегда держу закрытыми.
Мы вместе отправились к лестнице, под которой и вправду, друг на друга были поставлены три сундука. Дирк кое-как снял их, поставил у стены, от чего проход к открывшейся двери стал совсем узеньким. Я решила, что пока не нужно составлять их кучей, потому что и их начинку не плохо проверить.
– Спасибо, мистер Дирк, это просто отлично! – радости моей не было предела. – У меня к вам есть еще одна просьба.
– Говори, деточка, за такой суп я даже не знаю, чем тебе помочь. Очень согрел, да и вкусный – никогда с копченым мясом не едал, да и вообще, с мясом. Уж больно дорого это. Не траться больно, сама ешь, вон, одни веснушки остались. Он посматривал на платок, что покрывал непривычно для глаза маленькую голову, но молчал. Да, с «кральками» я выглядела совсем иначе.
– Мне нужна рамка из брусков. Ну, знаете, как для картины, только большая.
– Сильно большая? – он ковырялся с ключом, что оказался оставленным прямо в замочной скважине, пытаясь открыть дверь.
– Вот такой высоты, и две таких ширины, - указала я на дверной проем, боясь назвать метры и сантиметры.
– Сделаем, только зачем это тебе?