Хроники Бейна (сборник)

Алек опаздывал. Сначала на десять минут, потом на двадцать, потом на полчаса. Вероятно, он передумал, подумал Магнус. Взвесил на невидимых весах все «за» и «против» и решил, что незачем встречаться парнем, который ему даже и не нравится.
С небрежностью, которая вовсе не соответствовала его истинным чувствам, Магнус открыл дверцу бара и сделал себе тонизирующую смесь из слез единорога, клюквенного сока и нескольких капель лайма. Что ж, в конце концов, не первый день на свете живет, потом вспомнит о своих зряшных ожиданиях и лишь посмеется. Вероятно, даже завтра. Ну, возможно, послезавтра – завтра у него будет жуткое похмелье от этой… этой единороговицы, тьфу!
В прихожей прозвенел звонок – раз, другой, третий, кто-то жал на него с недюжинной силой. Вероятно, Магнус вздрогнул бы, но он наливал себе очередную порцию, и поэтому вздрогнуть пришлось Председателю Мяу. Когда же дверь распахнулась (она не была заперта на замок), несчастный кот от ужаса чуть лужу не сделал – не каждый день в дом, который считаешь своим, вот так запросто врываются нефилимы.
Промчавшись мимо кота, Алек ворвался в гостиную. Глядя на него, никто бы и не сказал, что парень готовился к свиданию. Никаких тебе там Ferragamo и башмаков в тон. Темные волосы влажными прядями падали на лоб, словно щупальца задохнувшегося осьминога, под бледно-голубой рубашкой прерывисто вздымалась грудь, и даже лицо блестело от пота. Чтобы заставить Сумеречного охотника так вспотеть, требовалась нешуточная физическая нагрузка, и Магнус подумал, что парень, вероятно, бежал, как будто за ним гналась стая демонов (хотя за демонами полагалось гоняться Алеку).
– Вот это неожиданность, – картинно поднял брови колдун.
Он лежал на диване, задрав ноги на подлокотник, и смотрел на Алека через наполовину опустошенный стакан. Ему хотелось казаться веселым и беззаботным, но он понимал, что его игре не хватало «правды жизни».
– Мне так жаль, что я опоздал, – пробормотал Алек, все еще задыхаясь от недавнего быстрого бега. – Джейс хотел немного потренироваться с оружием, и я не знал, как от него отвязаться, не мог же я сказать ему…
– А, ну да, Джейс… – просиял Магнус.
– Не понял? – удивился Алек. С чего это вдруг колдун так счастлив?
– Я просто забыл имя твоего друга-блондина. А ты… ты… – продолжая играть нелепую роль, Магнус защелкал пальцами.
Алек смутился:
– О… А меня зовут Алек.
Пальцы Магнуса остановились посредине щелчка. Перстень на мизинце с безупречным мужским маникюром полыхнул ярко-синим, но редкому сапфиру было далеко до бездонных глаз Алека. Магнус отметил, что парень все же готовился к свиданию. Голубая рубашка ему очень шла, никакого сравнения с невыразительной серой футболкой, в которой парень приходил во вторник. К тому же от него пахло одеколоном. Хорошим одеколоном, и парню хватило ума не вылить на себя полфлакона – он лишь обозначил аромат. Магнуса все это растрогало, он даже чуть не прослезился, как единорог.
– Алек… Конечно, Алек, – сказал он и пригрозил пальцем. – С чего ты взял, что я не помню твоего имени?
Алек перевел дух. Зря. Потому что в этот момент Магнус думал о Джейсе. Джейс Великолепный – вот так он назвал его про себя. Джейс-красавчик. Этот Джейс действительно красив, черт возьми. И он прекрасно знает о своей привлекательности. Поэтому с ним лучше не связываться – потом проблем не оберешься. И ничего удивительно в том, что Алек пошел у него на поводу: «Джейс хотел потренироваться…» Если сравнивать этих парней, то Джейс – золото, в том смысле, что все понимают, какова его цена (и самого Джейса и золота), и потому смотрят на него с восхищением. Алек же – серебро. Но серебро тоже благородный металл, а уж в их-то мире и подавно: вампиров отпугивает. И с этой точки зрения серебро дороже золота, так что в паре Джейс – Алек Алек все же выигрывает. И возможно, он, Магнус, станет первым, кто скажет Алеку, что тот достоин большего, а там и другие приятные слова можно сказать.
 
Магнус легко встал с дивана, согнав попутно Председателя Мяу, который только-только пристроился у него в ногах, и протянул Алеку недопитый стакан:
– На вот, выпей.
Алек захлопал глазами, но стакан взял. И даже пригубил содержимое, но оно, видимо, оказалось слишком крепким для него. Закашлявшись, он пролил темно-красную жидкость на свою отглаженную рубашку, а затем и вовсе выронил стакан из рук – блямц!
Парень выглядел так, словно перед ним земля разверзлась и оставалось только шагнуть в преисподнюю.
– Ничего себе, – удивленно присвистнул Магнус. – А еще говорят, у нефилимов реакция такая, что они мухе крылья на лету обрывают…
– О, ради ангела… Я так сожалею…
Магнус покачал головой и щелкнул пальцами, высекая сноп синих искр. В то же мгновение лужа на полу исчезла, а пустой, но целехонький стакан благополучно переместился на каминную полку.
– Нашел о чем сожалеть, – сказал он. – Я же колдун. А нам, колдунам, прибираться – раз плюнуть. Вот сам подумай, стал бы я так часто устраивать вечеринки, будь у меня проблемы с уборкой? Я тебе сам отвечу – нет, не стал бы. Я терпеть не могу чистить туалеты, и, не будь у меня некоторых способностей, не знаю, как бы я с этим справлялся. Фу, – он сморщился, – вампиры оставляют после себя такую грязь… Нет, просто отвратительно!
– В-вампиры? Я как-то не пересекался с ними… ммм… на уровне туалетов.
Глаза Алека расширились, и Магнус понял, что он представил вампира, а может, и не одного, пьющего кровь в туалете Магнуса. Это одновременно и умилило, и рассердило колдуна. Умилило, потому что Алек, это дитё, это чистое создание, бла-бла-бла… А рассердило, потому что нечего прикидываться таким наивным. Парень – нефилим, и кровь он видел, и что похуже, например черный вонючий ихор демонов, а тут он, видите ли, «не пересекался с вампирами на уровне туалетов». Барышня кисейная, что же он в таком случае делает сейчас в его квартире – квартире, на минуточку, Верховного мага Бруклина?!
Бросив на Алека взгляд, он тут же осадил самого себя. Парень, похоже, думал о том же: «Какого рожна меня сюда принесло?»
Эта ночь могла оказаться для них непростой, и Магнус решил, что они, по крайней мере, должны быть хорошо одетыми. Бледно-голубая рубашка Алека была безнадежно испорчена, но колдун решил не применять магию, чтобы избавится от пятна (сам потом в стирку отнесет).
– Я принесу тебе новую рубашку, – сказал он и бодрой рысцой направился в свою спальню.
Одежды у него было на хороший магазин, и всё – дизайнерские вещички. Если Магнус и следил за чем-то, если учесть, что жил он на свете не первый век, так это за модой. Когда мода менялась кардинально, а менялась кардинально она довольно часто, он со слезами на глазах избавлялся от «старья». И тут же бежал покупать новое. Он не считал себя тряпичником – он был рыцарем моды и, веди он жизнь обычного смертного человека, стал бы, наверное, звездой фэшн-индустрии. («Да какая ты звезда, ты – жертва», – иногда подсмеивалась над ним Катарина.)
Перебирая вещички, в которых, по мнению Магнуса, Алек выглядел бы великолепно, он вдруг поймал себя на мысли, что парень вряд ли оценит по достоинству все эти гуччи, и решил подойти к делу с другой стороны. Он вытащил из шкафа черную футболку, в которой был сам во вторник. Конечно, немного сентиментально, но зато с каким намеком! На футболке пайетками было написано: «Дай знать, если захочешь меня». В трезвом состоянии Магнус, может быть, и не решился предложить ее парню, но слезы единорога диктовали свои условия.
Бережно прижимая футболку к груди, колдун вернулся гостиную и застыл как вкопанный. В гостиной не было света – только тот, что падал из окна. Силуэт Алека казался прорисованным грифелем. Обнаженный торс имел идеальные очертания. На бицепсах темнели руны, в неоновых вспышках («Суточные щи и кофе») кожа казалась мраморной. Магнус не раз и не два слышал историю о том, как появились нефилимы: кровь людей соединилась с кровью ангела. В случае с Алеком ангельской крови явно было в переизбытке. Он сам был как ангел, и Магнус, сын демона, понял, что пропал окончательно и бесповоротно.