Обещание (ЛП)

— Вы об этом разговаривали с миссис Замбино?
Она кивнула, но сказала:
— Она разозлилась на меня, что я сорвалась с места и не перешла улицу, чтобы, — она подняла руки и сделала кавычки, — набраться мудрости. Но во мне была твоя пицца и тонна вина, так что она тоже не смогла перебить мой кайф.
Он посмотрел в ее сияющие глаза, сжал ее бедра и тихо спросил:
— Ты счастлива?
— И да, и нет, — ответила она.
Он почувствовал, как его голова дернулась от удивления.
— Что значит «нет»?
— Ты надрал задницу этому дню рождения. Я имею в виду, Бен… — Она подхватила Гаса на руки и снова прижала его к своей груди. — Ты закрыл весь ресторан. Торт. Цветы. Воздушные шары. Вечеринка-сюрприз. Сестринское воссоединение. — Она крепче прижала Гаса к себе, закончив: — И этот чертов щенок.
— И есть какая-то часть из этого, которая не делает тебя счастливой? — он подтолкнул, когда она больше ничего не объясняла.
— Да, учитывая, что практически невозможно тебя будет переплюнуть в твой день рождения, а у меня едва ли остался месяц на подготовку.
При этих словах Бенни расхохотался, конфисковал собаку. Он также обнял свою женщину, повернулся, наклонился в сторону и поставил собаку на пол. Затем лег на спину, увлекая Фрэнки за собой так, как он хотел, одной рукой все еще обнимая ее, другую, запустив в ее волосы, прижимая ее к себе.
— Мой день рождения — все будет просто, детка. Ты, пара милых ночнушек и бутылочка шоколадного соуса.
Ее глаза расширились, и она спросила:
— Шоколадного соуса?
— Ага.
— Это же будет липко, — заявила она, но таким тоном, который говорил, что это может быть липко, но об этом не может быть и речи.
— В том-то и дело, Франческа. Ты станешь вся липкая, а я сделаю тебя нелипкой.
Ее бедра прижались к нему.
Было уже больше двух часов ночи, после вина, еды, торта, друзей, подарков, а она была готова снова.
Электрическая.
Он провел рукой по ее заднице.
— И у меня большой душ, если что.
— Мм, — пробормотала она, опустив глаза к его губам.
— Ты должна придерживаться этой мысли, tesorina. Я отнесу собаку на ее место, у меня не будет настроения вставать с кровати после того, как я сделаю это с тобой.
— Хорошо, милый, — прошептала она, затем наклонилась и прикоснулась губами к его губам.
Он сжал ее задницу, прежде чем отпустить. Она оттолкнула его, и он встал с кровати, поднял собаку, подхватил его на руки и направился к двери.
— Бен? — позвала она, когда он был почти у двери.
Он обернулся и увидел ее волосы и ее тело, сидящую на одном бедре, поджав под себя ноги, и смотрящую на него.
— Да, Фрэнки?
— Я привезу ночнушки и шоколадный соус, все, что ты захочешь, — сказала она ему. — Но я все равно найду способ дать тебе больше, чтобы ты запомнил свой день рождения навсегда, так, чтобы это событие никогда не переставало вызывать у тебя улыбку и чувство полного счастья, как я собираюсь запомнить сегодняшний вечер.
Господи, серьезно?
Она говорила ему такие вещи, когда он находился вдвоем с ней в спальне?
— Не будь такой милой, когда я голый и у меня на руках щенок, и я нахожусь с тобой в спальне.
Именно тогда она дала ему всю ту благодарность, в которой он нуждался.
Она улыбнулась той самой улыбкой. Той улыбка, которая говорила, что у нее есть секрет, и это был действительно хороший секрет.
Затем произнесла:
— Поторопись.
Бен повернулся и направился в холл, зная, что у Фрэнки нет никаких секретов. То, что она хотела прошептать ему на ухо, было не словами.
А ее стоны.
И ему нравилось их слушать.
Так что он не терял время впустую.
  
18
 
Это семья
 
Я была здесь, но даже не понимала, почему здесь оказалась. Это было последнее место, где я должна была находиться.
А должна была я находиться в данную минуту в своей машине, ехать домой, чтобы подготовиться к репетиционному ужину Кэла и Вай и часовой поездке на курорт Лейксайд, где мне необходимо было быть.
 
Но если я не попаду в сумасшедшую пробку, то успею. Правда времени было немного, но оно все же было. И я не хотела появляться, пока будет идти репетиция. Во-первых, им не нужны были лишние люди. Я не должна была участвовать в репетиции, хотя Бен был шафером Кэла. Во-вторых, у меня было достаточно дел, у меня не было возможности слоняться без дела, ожидая, когда они закончат.
Это было неправдой. Я успела со всеми своими делами, и отдых на курорте на берегу озера вряд ли был пыткой.
И то, что должна была сделать, я не сделала.
Вот почему я находилась здесь, воспользовавшись своим удостоверением сотрудника, чтобы попасть на наше производство. Здание находилось в двадцати минутах езды от главных офисов, хотя во время посвящения новых сотрудников у меня была экскурсия по производству, сейчас у меня не было абсолютно никаких причин здесь находиться.
И если бы Бен узнал, что я оказалась здесь и почему, он бы сошел с ума. Так что у меня не только не было причин сюда приехать, но я не должна была сюда приезжать.
Но этим утром кое-что произошло, и я, казалось, просто не могла остановиться.
Этим «кое-что» был Рэнди Бирман, появившийся в моем офисе. Без стука. Без предупреждения. Без поднятых бровей, есть ли у меня минутка, невербальных вопросов, можно сказать. Он просто вошел, скрестил руки на груди и уставился на меня, глядя сверху вниз, поскольку я сидела за своим рабочим столом.
Именно тогда все, что было в Рэнди, поразило меня.
Он был высоким и долговязым, вероятно, лет на десять старше меня. У него были каштановые волосы, которые не были ни светлыми, ни темными, но имели легкий рыжеватый оттенок, привлекательный. Как и черты его лица. Он не был красавчиком, от которого захватывало дух, но, если бы я была одна, и он купил бы мне выпивку в баре, у меня нашлось бы для него время.
И эти мысли меня посетили, пока не стало ясно две секунды спустя, когда он, без сомнения, показал, что огромный мудак.
Я разговаривала по телефону со своим представителем в Шарлотт и была далека от завершения разговора с ней, но я не могла продолжать разговор, пока он пристально пялился на меня. Это было неудобно, он выводил меня из себя, я не могла сосредоточиться на том, что она мне говорила.
Так что в итоге я ей сказала, что кое-что случилось, и мне нужно идти.
Как только я положила трубку, Рэнди заявил:
— Ваш представитель в Чикаго, у него слишком низкие показатели. Заметно ниже, чем у представителя, который был там до того, как вы заняли это место.
Я понятия не имела, почему он ворвался в мой офис, чтобы поделиться со мной этой новостью, учитывая, что я и так это знала. Мне также не очень понравилась часть «до того, как вы заняли это место», как будто проблема была полностью во мне, а не в моей репутации. Кроме того, у меня была огромная команда, которая, помимо парня из Чикаго, не только увеличила показатели, но и превосходила и те показатели, которые они имели до того, как я «заняла это место». Так что его инсинуация в мой адрес выглядела не только некрасивой, но и нелепой.
Кроме того, он занимался исследованиями и разработками. Я же продавала то, что разрабатывала его команда. Почему он зашел ко мне в кабинет, чтобы перекинуться со мной парой слов о моем представителе в Чикаго, было выше моего понимания. В конце концов, это было не его дело. Надо мной стоял босс его уровня, поэтому, если у него были проблемы, он должен был сообщить о них моему боссу, а не врываться в мой офис, прожигать меня взглядом, пока я разговаривала по телефону, и выдавать то, что я знала и без него.
Моим единственным вариантом ответа было:
— Я в курсе.
— Ты здесь уже довольно давно, Франческа, а он у нас уже несколько месяцев, и его показатели не улучшаются, — отметил он.
Господи.
Что за придурок.