Женщина в озере (Сборник)

Он снова выпил и поставил бутылку на. камень. Затем достал из кармана рубашки сигарету, чиркнул спичкой о ноготь и выпустил клуб дыма. Я дышал открытым ртом тихо, как ночной взломщик.
— К черту! — прибавил Билл,— Может, вы думаете, что я блудил где-нибудь на стороне и выбрал женщину другого типа? Так ничего подобного. Эта маленькая трещотка — такая же блондинка, как и Мэриел, того же  сложения и роста. Красивая, конечно, но куда ей до моей жены! Ну так вот, я сжигал мусор в то утро и ничего вокруг не замечал. А она выходит ко мне в модной пижаме, такой прозрачной, что сквозь нее видны даже веснушки на спине. И говорит своим ленивым, ничего не стоящим голосом: «Выпей, Билл. Зачем тебе столько работать в такой хороший день?» Выпить я никогда не прочь, а потому отправляюсь на кухню и приканчиваю стаканчик. Потом другой и третий, и вот я уже в комнате. И чем ближе я подхожу к этой женщине, тем яснее вижу постель в ее глазах.
Он замолчал и сурово посмотрел на меня.
— Вы спрашивали, хороши ли постели в этом доме а я рассердился. У вас ничего не было на уме, а у меня кое-что было. Да... постель, в которой я лежал, оказалась очень удобной.
Он замолчал, в полной тишине снова взял бутылку и стал вглядываться в нее. Казалось, в нем происходит борьба, но, как обычно, победило виски. Он сделал большой глоток прямо из бутылки и заткнул горлышко пробкой, словно это имело теперь какое-то значение. Потом схватил камень и швырнул его в воду.
— Я вернулся через плотину,— медленно, продолжал он охрипшим от виски голосом.— Чувствовал себя неважно, но я просто воспользовался тем, что само плыло в руки. Как мы, мужчины, часто ошибаемся в подобных вещах. Ничем я не пользовался. Ерунда! Помню слова Мэриел, она даже голоса не повысила. Обо мне говорила. Вы и представить себе не можете, что!
— И она ушла от вас? — спросил я.
— Той же ночью. Меня тогда не было дома. Я ощущал себя таким подлецом, что должен был напиться. А потому сел в свой «форд» и поехал на север, захватив двух таких же бездельников, как я сам. Мы накачались в дрезину. Не скажу, чтобы мне это очень помогло. Часам к четырем утра вернулся и домой, но Мэриел уже не было. Она уехала, забрав все свои вещи, ничего не оставила, кроме записки на туалетном столике и следов помады на подушке.
Он вытащил из старого порванного бумажника страничку блокнота и подал мне. Там была пара карандашных строчек:
«Мне очень жаль, Билл, но лучше смерть, чем дальнейшая жизнь с тобой.
Мэриел».
Я вернул ему записку.
— А что с той женщиной? — указал я на другой берег озера.
Билл Чейз поднял очередной камешек и бросил в воду, стараясь, чтобы он запрыгал по поверхности. Но это ему не удалось.
— С той — ничего,— ответил он.— Запаковала вещи и уехала в ту же ночь. С тех пор я ее не видел, да и не хочу видеть. От Мэриел я не получил ни слова. За весь месяц ни единого. Возможно, она завела себе кого-нибудь другого. Надеюсь, он обходится с ней лучше, чем я.
Билл встал, вынул из кармана ключ и продемонстрировал его мне.
— Если хотите пройти на ту сторону и осмотреть дом Кингсли, это можно устроить. Спасибо за угощение и за то, что выслушали мою историю. Пошли.
Он поднял бутылку с жалкими остатками виски и вручил ее мне. 
  
 Глава 6
 
Мы прошагали по берегу озера, а потом поднялись на узкую плотину. Билл Чейз шел, выбрасывая вперед свой протез и придерживаясь за веревку, заменявшую перила. В одном месте вода лениво переливалась через бетон.
— Сегодня я спустил немного воды с помощью вон того колеса,— обернувшись, сказал он.— Только за тем оно и нужно. Три года назад здесь построили декорации, снимали какой-то фильм. Волнорез по другую сторону озера — тоже работа киношников. Большую часть своих сооружений они разобрали, но Кингсли уговорил их оставить волнорез и мельничное колесо. Это создает настроение.
Мы поднялись вместе с Биллом по широким деревянным ступенькам на крыльцо дома Кингсли. Он отпер дверь, и мы словно попали в теплицу. В помещении было жарко и душно. Солнечный свет проникал между планками жалюзи и лился узкими полосами на пол. Гостиная была просторная, веселая, устланная коврами. Ее украшала мебель из гнутых металлических труб. Всюду висели кретоновые занавески. Паркетный пол был из секвойи. В одной из стен размещался бар. Комната блистала чистотой, и не верилось, что ее поспешно оставили. Мы осмотрели спальни. В двух стояло по две кровати, а в третьей — одна двухспальная, застланная кремовым покрывалам. Это была спальня хозяйки, как сообщил мне Билл Чейз. На туалетном столике теснилось множество бутылочек и баночек с различными косметическими средствами, сосуды из зеленой эмали и хромированной стали. На двух баночках с кремом красовалась фабричная марка «Джиреллен компани». Целую стену спальни занимали шкафы с раздвижными дверцами. Я открыл один и заглянул в него. Он был забит женскими летними туалетами. Чейз следил за мной с кислым видом. Закрыв дверцы, я выдвинул ящик. В нем находилась по меньшей мере дюжина совсем новых, ненадеванных туфель. Задвинув ящик, я поднялся, Билл Чейз стоял передо мной, уперев руки в боки.
 
— Зачем вы осматривали платья? — сердито поинтересовался он.
— На то есть основания,— ответил я.— Ведь миссис Кингсли так и не вернулась домой. Ее муж не знает, где она.
Он опустил руки.
— Сыщик,— пробормотал Билл,— Первая мысль всегда самая верная. А я-то дурак открыл ему всю душу! Исповедовался перед ним. Ну и осел!
— Постараюсь оправдать доверие, как подобает приличному человеку,— бросил я и прошел в кухню.
Там имелись большая бело-зеленая печка, водослив, автоматическое отопление. Из кухни двери вели в светлую столовую. На полках стояла посуда. Все было в идеальном порядке: ни одной грязной тарелки, невымытой рюмки или пустой бутылки. Ни следа мух. Если даже миссис Кингсли и вела цыганский образ жизни, то бедлама после себя не оставляла. Через гостиную я вышел на крыльцо, ожидая, пока Билл запрет дверь. Когда он наконец повернулся с хмурым видом, я сказал:
— Я не просил вас открывать свою душу, но и мешать не стал. Кингсли не должен знать, что его жена соблазняла вас, если за всем этим не кроется что-то еще.
— Убирайтесь к черту! — сердито проворчал он.
— Хорошо, уберусь. Но ответьте сперва, могло так случиться, что ваша жена и миссис Кингсли уехали вместе?
— Не понимаю.
— Пока вы ходили топить свое горе, они могли поругаться, а потом помириться и поплакать друг у друга в объятиях. И позднее миссис Кингсли увезла вашу жену. У жены была машина?
Это звучало изумительно глупо, но он все принимал всерьез.
— Чепуха. Мэриел не плакала ни в чьих объятиях. Она вообще никогда не плакала. А если уж захотела бы выплакаться, то не перед такой исповедницей. Что касается машины, у нее был свой «форд». Она не ездила в моей машине, поскольку управление в ней приспособлено для протеза.
— Мне только сейчас пришло это в голову,— миролюбиво пояснил я.
— Если придет еще что-нибудь подобное, лучше держите это при себе.
— Вы дьявольски обидчивы для человека, который столь рьяно стирает свое грязное белье перед чужими людьми.
Он шагнул ко мне.
— Нарываетесь на драку?
— Слушайте, вы,— произнес я.— Я изо всех сил стараюсь не терять терпения. По-моему, вы порядочный человек. Способны вы хоть немного помочь мне?
С минуту он лишь тяжело дышал, потом беспомощно опустил руки.
— Человече, если бы я мог кому-нибудь помочь...— вздохнул он.— Давайте прогуляемся по берегу озера.
— Охотно, если позволит ваша нога.
— Я уже не раз там ходил.
Мы пошли рядом, как две хорошо воспитанные собаки. Дорожка, достаточно широкая для автомобиля, тянулась вдоль берега. На половине пути я заметил маленькую хижину на скале. Чуть дальше виднелась другая такая же, Обе были заперты, и казалось, что в них давно никто не живет.
Через пару минут Чейз заговорил: