Замуж второй раз, или Еще посмотрим, кто из нас попал!
Франциска Вудворт
Замуж второй раз, или Еще посмотрим, кто из нас попал!
© Ф. Вудворт, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
* * *Глава 1
Мм… Как же раскалывается голова. Неужели опять мигрень?
Голова у меня болела редко, но метко. В такие дни было тяжело даже встать с постели, начинало мутить от боли. Только на таблетках и выживала. А сегодня в довершение все тело ломит. Неужели простыла? Только разболеться не хватает для полного счастья…
Луч солнца пробился сквозь сомкнутые веки, и меня как кипятком ошпарило. Школа. Проспали! Неужели будильник не сработал?! Глаза распахнулись сами собой, и тут же резануло болью от яркого света.
– Мм, – застонала я уже в голос, зажмурившись.
– Пришли в себя? Слава Пресветлой! Выпейте, госпожа, – с сочувствием произнес женский голос.
Меня приподняли, и в рот полился прохладный, чуть вяжущий настой из трав. Я жадно глотала пересохшим горлом и лишь глотке на пятом сообразила, что в моей спальне никаких заботливых женщин априори быть не может. Если только свекровь приехала, но это точно был не ее голос, и не в ее характере являться без предупреждения.
Я подавилась, закашлявшись, и разлепила глаза, опасливо щурясь. Увидела перед собой приятное лицо пожилой женщины в белом чепчике. Одета в серое платье с белым накрахмаленным фартуком. Прислуга?..
– Осторожнее. Легче?
– Да, спасибо, – пискнула я не своим голосом.
– Целитель оставил для вас восстанавливающее снадобье. Сказал напоить, как только очнетесь.
– Целитель? – ничего не понимая, прошептала я.
– Да, его вчера вызывали. Вы в себя не приходили, все так испугались. Как же вы так неудачно с лестницы упали?
Служанка отстранилась, ставя полупустую склянку на прикроватный столик, и я получила возможность осмотреться. Кровать узкая, до моей двуспальной ей далеко. Комната небольшая и какая-то сумрачная, пусть и заливает ее солнечный свет. Стены обиты тканью в цветочек, но она потеряла свой внешний вид, давно выгорев на солнце. Из мебели – шкаф, комод, туалетный столик из темного дерева. Дорогие, но лак местами облупился и реставрация им бы не помешала.
А почему я все так хорошо вижу? У меня еще в школе зрение упало, и я давно ношу контактные линзы, снимая их на ночь в ванной комнате.
Я посмотрела на свое тело, укрытое синим стеганым одеялом, свои ладони, комкающие материю, и завизжала. Тонкие пальцы без единого кольца, ногти без маникюра. Это не мои руки!!!
– Госпожа, что с вами?! – ахнула служанка, но я метнулась в сторону и скатилась с другой стороны кровати на пол, упав на четвереньки.
– Да что с вами?! – всплеснула она руками, обходя кровать.
Я стала отползать, путаясь в длинной рубашке. Никогда такие не носила. Кричать перестала, сама оглохнув от своего крика. Голове хоть и стало легче после странного напитка, но не настолько, чтобы выдерживать подобные перегрузки. В висках опять запульсировала боль.
Я уперлась спиной в стену, и служанка меня настигла.
– Давайте я вам помогу.
– Мне надо зеркало! – Я не стала отбиваться, принимая помощь и поднимаясь с пола.
– Не переживайте, у вас лицо целое. На теле только синяки, но переломов нет. Целитель сказал, вам очень повезло. К свадьбе успеете поправиться.
– К-какой свадьбе? Я замужем, – пролепетала я, не в силах осознать происходящее. Что за бред! Я сплю? Но почему тогда так больно саднят колени, которыми ударилась…
– Еще нет. Пока только готовитесь. Портнихи три дня назад приезжали. Их вам лорд Дарстен из самой столицы прислал. Вспоминайте, – ласково тараторила служанка, подталкивая меня к кровати, но я противилась.
– Зеркало!
Вздохнув, она повела меня к туалетному столику. Ноги были как деревянные, тело болело, и я едва доковыляла до него. Дойдя, уперлась в деревянную столешницу руками и посмотрела на себя. Захотелось опять завизжать. Это была не я. Или я? В возрасте шестнадцати-восемнадцати лет. Но только как будто сейчас осталась тень от меня прежней.
У меня белая кожа, серо-голубые глаза, русые волосы с медовым отливом. Брови светлые и ресницы тоже. Если их не подкрашивать, лицо невыразительное. Я преображалась в красавицу, стоило умело накраситься, подчеркивая свои достоинства. В последние годы я вообще делала себе татуаж, чтобы экономить время на макияже.
Лицо же девушки в зеркале как будто вообще не знало косметики. Кожа ровная, без изъянов, но бледная. Губы искусаны, взгляд перепуганный и немного безумный, волосы всклокочены после барахтанья и кульбитов с постели. Такую даже милой назовут с большой натяжкой. Кстати, волосы – я стала обладательницей роскошной гривы до талии. У меня и в реальности волосы густые, хорошие, но я никогда не отращивала такую длину. Максимум до лопаток, чтобы было удобно укладывать.
Я рванула завязки рубашки на глухом вороте у горла. У меня чуть ниже ключицы слева тонкий шрам. С детства остался. Сейчас кожа на этом месте была гладкая и ровная. Да какие волосы, шрамы? Где я!!!
Ущипнула себя за руку, но, кроме боли, ничего не почувствовала. Я не сплю – это точно! Шарахнулась к окну, отдергивая кружевную занавеску, и еще раз убедилась, что я точно не дома. За окном было лето, максимум начало осени, так как деревья еще зеленые, а у нас уже ноябрь, выпал первый снег.
И тут меня обожгло – Машка! Доченька! Если я непонятно где, то кто дома с ней?
– Где я! – закричала на служанку, которая испуганно дернулась. – Верните меня домой!
– В-вы д-дома, – заикаясь ответила она, делая осторожный шаг назад.
Во мне вскипела такая ненависть, что я готова была душу из нее вытрясти. Верните меня обратно! Шагнула к служанке, но наступила на подол и полетела на пол. Многострадальная голова взорвалась болью, и я потеряла сознание.
В себя пришла от звука голосов, но продолжила лежать на постели, не открывая глаз, прислушиваясь. Говорили двое мужчин и женщина.
– Мэтр Савье, как она?
– Я же говорил, что вашей дочери очень повезло. Серьезных повреждений нет.
– Как нет?! – возмутилась женщина. – Служанка говорила, что она кричала, как очнулась, и вела себя странно, точно сумасшедшая. На нее едва не набросилась!
Что-то голос у нее молодой для моей «мамочки». Вот у мужчины, «отца», он степенный. Чувствуется, что уже в возрасте.
– Ничего не могу сказать, пока не поговорю с пациенткой.
– Нам только перешептываний слуг не хватало, что она повредилась головой. Если до лорда Дарстена дойдет или потом обнаружит, что ему подсунули невесту с изъяном, он нас в порошок сотрет, – не унималась женщина. – Может, сразу ее сдать в дом для слабоумных?
– Ты что говоришь? Это моя дочь! – одернул ее «отец».
Чувствовала я себя сносно, голова не болела. Наверное, второй дядечка еще в меня что-то влил, и теперь я, как губка, впитывала информацию и анализировала. Пришлось быстро соображать и делать выводы.
«Моя дочь» – указывало на то, что я его дочь, а дамочка мне приходится мачехой или какой-то родственницей. Явно не любящей, если стремится избавиться при первой возможности. Мне только не хватало, чтобы сумасшедшей сочли и запихнули в тихое место, откуда не выбраться. Я или в средневековье, или в ином мире. Читала фэнтезийные романы про попаданок, но не думала, что со мной такое произойдет…
Непонятно, каким образом понимаю язык. И прекрасно понимаю, а говорят точно не на русском. Но стоило начать вычленять слова, определяя разницу в языках, как виски пронзила боль, и я оставила это занятие. Понимаю – и ладненько. Хуже было бы, если б не знала, о чем лопочут, и сама изъясняться не могла.
Да, все это казалось невероятным, но биться в истерике с криками: «Верните меня обратно!» – я больше не рискнула. Это был нервный срыв, который быстро прошел. Душа болела за дочь, но с ней муж, а мне нужно найти способ вернуться. Сама во всем разберусь. И первый вопрос: вдруг меня одержимой объявят и вообще убьют? Поэтому план дальнейшего поведения созрел быстро.
