Ледовая армия (СИ)
Он исхудал, глаза впали, и в них застыла печать боли.
— Это ты… — сказал он, подойдя ближе.
— Эльнар…
Фарри с любопытством изучал моего земляка. Торос шагнул вперед, закрывая нас от охотника.
— Эльнар…
— Эд, я думал, что ты погиб там…
В памяти взорвался рев Темного Бога, и заскрежетали лестницы-переходы между платформами, брызнула стеклянная крыши теплицы Пухлого Боба и полетели с неба глыбы льда.
Эльнар устало оперся рукой о стену.
— Вы знакомы? — поинтересовался Фарри.
Я кивнул. В груди затвердел комок и сердце спотыкалось об него, отдаваясь в горле.
— Как ты тут оказался?! — выдавил я. Шагнул к нему на оледеневших ногах.
Он подался навстречу и обнял меня. В ноздри ударил запах пота, но я вцепился в ан Гаста как будто передо мною был мой самый близкий человек на свете. Мы и не дружили никогда. Но сейчас… Сейчас он был для меня всем. Сейчас он напомнил мне о том Эде ан Бауди, что потерял душу две зимы назад.
— Ты вырос, — сказал Эльнар. — Как ты выжил? Расщелина протянулась на много миль. Ты же бежал за шаманом.
— А вы остались в доме…
— Я ушел на ярмарку, к старосте. Оставил там ребят, — дрогнул Эльнар. — Никого из них больше не видел. Ярмарка спасла только тех, кто был рядом с ней.
— Нам надо идти, Эд, — подал голос Фарри.
— Я видел Ледовых Гончих, Эд, — торопливо прошептал мне Эльнар. — Провал стал нашей тюрьмой, пока они ныряли, искали что-то там, в бездне. Я видел Ледовых Гончих!
— Я тоже…
Мы разомкнули объятья, отступили друг от друга.
— Я найду тебя позже… — сказал я Эльнару.
— Да…Конечно… Эд… — у него в глазах появились слезы. Отрава цитадели и груз пережитого надломили что-то в душе охотника. — Конечно, Эд. Я так рад… Так…
— Эд? — напомнил о себе Фарри.
Я поспешил к выходу, то и дело оборачиваясь на худого человека, которого прежде считал мертвым. Эльнар слабо помахал мне рукой на прощание.
— Прости, что пришлось поторопить, — сказал Фарри, когда мы спускались лестницам к выходу на лед. — Сейчас не время… Понимаю, что…
— Не понимаешь, — хмуро ответил я. — Хочешь понять?
Он вздрогнул от неожиданности. Улыбнулся робко.
— Нет, правда. Прости. Светлобог, мы сейчас можем потерять все… Извини, что я так.
Я кивнул. В лицо вцепился холод. Колючий, резкий после тепла ледохода. По бледному снежному морю плыли алые волны. Вдоль баржи полз лайар. Его водитель приблизился к нам, лязгнул крючьями трап, и мы перебрались на кораблик. Внизу хрустел под гусеницами лед, и снежная крошка лезла в лицо, в рот. Даже дышать нужно было через шарф, чтобы не забить ею легкие.
— Еще раз извини, — сказал Фарри. — Как разберемся с этим всем — вернешься.
Я, оледеневший от встречи, никак не отреагировал. Снаружи лязгнул поднятый трап, и лайар свернул к идущей впереди «ИзоЛьде». Фрет пронзал прожекторами Пустыню, вылизывая лед перед кораблем. Сверкающий огнями исполин посреди сине-красной ночи. Чуждый бесконечному замерзшему миру. Мы нырнули в тепло кабины.
— О чем думал ан Кэм? — тихо спросил Фарри. — Я все сделал правильно?
— Да. Попал в точку, — ответил я.
— Если мы спасем их женщин и детей — останутся ли они с нами? — еще тише пробормотал себе под нос мой друг.
Я не стал отвечать на этот вопрос. Меня заботило совсем другое. Более важное. Впереди было столкновение с Цитаделью. Кто знает, сколько кораблей Братства увезло жен и детей Ластен-Онга? Кто знает, справимся ли мы в два десятка опытных бойцов с подготовленными фанатиками Цитадели?
Но думал я о другом. Я знал, что жителей моей родной деревни вывезли в Снежную Шапку. Так рассказывал мастер новостей. Теперь я встретил Эльнара, который смог бы поведать мне гораздо больше. Вот только…
Почему я не спросил про близких?!
Что со мною не так?
«Ты с тобою не так»
***
В Ластен-Онге наша флотилия выросла на четыре корабля. Один харьер — охотничий, в котором все время сидел кто-то из наемников Ока, проверяя дорогу. Два лайара, идущие обычно за «ИзоЛьдой» и баржа.
Сейчас большие корабли остались позади. Я едва видел их огни. Харьер умчался на разведку, и в обоих лайарах прислушивались к далекому собрату молчаливые бойцы Юрре. Иногда кто-то из них будто выпадал из транса и возвращался в переполненные кабины:
— Все чисто.
В нашей посудине тряслись все Клинки Восходящего Солнца во главе с Тас Буром, трое наемников Ока (тот зловещий парень, одноглазая Вия и худосочный воин с выпученными глазами) и добровольцы из тех, кто вызвался отправиться в неизвестность, повинуясь дрожащему пальцу эмпата с баржи, и кому это сделать разрешили. Барри Рубенс очень не хотел отпускать Фарри, но тот настоял на том, что должен пойти. Он все время торчал рядом с рулевым, вглядываясь во тьму за стеклом.
На втором лайаре шли солдаты Рубенса, группа с баржи из тех, кого отобрал первый помощник Эда ан Кэма — Сабля (вот уж никак не ожидал увидеть бывшего пирата во главе такой огромной команды), остальные люди Ока и еще десяток добровольцев с «ИзоЛьды» во главе с Жераром.
Больше полусотни человек.
Против Братства Цитадели.
Я думал о том, как же странные чудики, которыми считали фанатиков Ледяной Цитадели, вдруг стали нашими злейшими врагами, способными на то, что мы увидели в недрах их корабля у Ластен-Онга. Зачем они сделали это? Что они хотели, растворяя в тех чанах живых людей?
Ведь почти наверняка эта участь ждала и других жителей города, опоенных и сложенных в штабели. Молодых и здоровых. Кто был стар или же недостаточно крепок — замерзли до смерти на столбах. Братство отнеслось к ним, как брезгливый и богатый покупатель на рынке, отобравший плоды посвежее и бросив остальные на лед.
И забрав рассаду.
Светлый Бог, я именно так и думал про женщин и детей, которых увезли с собой фанатики. Рассада.
Неужели за всеми этими переменами стоял собачий компас Черного Капитана?!
Неужели если бы когда-то давно, в прошлой жизни, не Эльм победил Гончую, а она его — то ничего этого бы не случилось? Братство бы по-прежнему ковыряло мертвые города и удивляло нас различными диковинными приборами? Не случилась бы резня на Береге, и все закончилось бы победоносной войной Содружества?
Неужели во всем виноват я и мое дурацкое желание дотащить глупую игрушку со стрелкой до Барроухельма?!
Сидя в углу кабины, уперев приклад дальнобоя в пол, я прижимался к холодному стволу лбом и никак не мог доказать самому себе лживость идеи, что погиб бы мальчик Эд в начале пути своего пути — сотни людей остались бы живы.
Слушая негромкие разговоры людей, идущих в темноту чтобы спасти незнакомых им женщин и детей, я пронзительно четко понимал, что в Барроухельме мое желание пожить обычной жизнью предало не только моих друзей. Оно предало всех, кто погиб и погибнет из-за крошечной безделушки из прошлого.
И если я выйду на лед и встречу объятьями чужой клинок или пулю, то предам их еще больше.
— Ты в порядке, юноша? — спросил меня басом Тас Бур. Шаман возвышался надо мною и из-за недостатка света татуировки на лице Клинка Солнца потемнели еще больше.
— Что?
— Сломаешь что-нибудь, — сказал он мне. Я опустил взгляд на побелевшие от напряжения пальцы, сжимающие дальнобой. Поспешно выпрямился и смущенно улыбнулся.
— Тяжелые думы лишь разрушают нас, — необычайно серьезно промолвил Тас Бур. — Думаешь о чем-то плохом — сделай что-нибудь хорошее. Спящий видит это и озаряет душу в ответ.
Он развернулся, словно забыв про меня, и вернулся к молчаливым соратникам.
— Впереди. Корабли. Два, — прошелестела Вия.