Свадебный переполох (СИ)
Нет бы — в Поппея кто таким букетом зашвырнул и на его глазах зарезался, а? Так ведь не находится желающих! Хотя этому подонку всё равно…
Эскорт-конвой свернул к одному из красивейших садов квартала. Так и вспомнился принц Гуго!
Конрад про себя вздохнул. Плохо, что кончилась конная прогулка. Еще хуже — что Анри сейчас идти к этому в одиночку. Потому как Эверрата наверняка не пустят!
Высокая резная решетка. Шумит густыми ветвями сад — половина деревьев незнакомые. Впереди — широкая мраморная дорожка, по бокам — белоснежные статуи.
Слуги в туниках принимают в воротах коней. Дальше — пешком, господа гладиаторы. А вокруг — доспешная стража. И не жарко им?
И мрамор, мрамор, мрамор… До Квирины Конрад не задумывался, как относится к искусству — хорошо или безразлично. Теперь знал: скульптуру точно ненавидит.
Везло Эсте в ее таборе — бубны, цимбалы, карты, пляски, разноцветные шелка… И в нынешней ее квартирке — тихо, уютно. И никаких крылатых шлемов, каменных львов с грифонами и Поппея Августа — Кровавого Шакала!
В глубине сада — россыпь фонтанов. В этой жарище — без них никуда, но как же опостылели!
А у самой воды… Три красивых девушки — две темноволосых и блондинка! А их туники из такой ткани, что не скрывают, а подчеркивают… Даже Эста так не одевается. Да, что в Квирине хорошо — так это наряды простонародья.
Невольницы или вольноотпущенные?
Конрад вроде как незаметно послал светловласке воздушный поцелуй.
И чуть не ошалел. Девушка и так сидела шагах в двадцати. А тут поспешно шарахнулась за фонтан. Прелестные личики обеих ее подружек исказились одинаковым ужасом. Не прошло и трех ударов сердца, как все три скрылись среди деревьев.
Конрад едва не обиделся. Дамы от него не бегали никогда. Ну, кроме как с целью подбить на погоню.
Впереди вырос особняк, и юный гладиатор чуть не присвистнул. Жилище генерал отгрохал роскошное — даже по меркам Квирины! Сам принц Гуго Амерзэн таким не погнушается.
— Подождите здесь, офицер! — ожидаемо обратился к Конраду глава эскорта. — И вы тоже, сержант.
Кивнули. Подождем — куда же деваться?
2
Конрад сейчас с удовольствием скоротал бы время с какой-нибудь хорошенькой невольницей. А то Кевин — еще тот собеседник. Не с конвоирами же беседовать! Да и не столь еще хорошо Эверрат по-квирински изъясняется. А эти, в отличие от тюремной стражи, знают эвитанский еще хуже, чем Конрад — их родной.
Эх, предвидеть бы заранее — учил бы квиринский вместо мидантийского. Или бьёрнландского…
Апельсин, что ли, сорвать вон с того дерева? Небось Поппей не обеднеет. Нет, еще решит кто из присутствующих, что гладиаторы — вечно голодные.
С минуту Кор боролся с искушением. День — такой жаркий, а апельсин — прохладный, сочный, вкусный…
Возможно, осторожность победила бы — если б из тени деревьев не показалась та самая светловолосая девушка. И не взглянула на Эверрата — робко, краем глаза. Делая вид, что любуется струями воды из пасти очередного мраморного льва.
Лев должен быть счастлив — девушка по шажку приблизилась к самому его хвосту. А невольница — действительно прехорошенькая. Даже красивая. Но не дикой, хищной красотой Эстелы, а хрупкой прелестью Элен, сестренки Кевина.
Эх, жаль — не бывает ночных «вольных»! Уж Конрад бы знал, через чей забор лезть…
Эста — огонь, гром и молния сразу. Но нельзя вечно обнимать вулкан — не зная, что переменчивая стихия выкинет завтра. Заведет новый роман с соплеменником или схватится за кинжал…
Девушка, чем-то похожая на стройную, пугливую лань, осторожно присела на каменный бортик. И не отвести взгляда от босых ног, по-девичьи неуверенно пробующих воду. Стройных, чуть смуглых. В Сантэе и блондинки — загорелые…
Красавица бросает из-под длинных ресниц робкие взгляды, но ближе подойти не смеет. И не посмеет. Чем бы ей ответить?
Кор усмехнулся самому себе. Вот и повод!
Юноша подпрыгнул и ловко ухватился за так удобно свисающую ветвь. Земля вновь оказалась под ногами, дерево жалобно застонало. Не отпуская плененную ветку, Конрад сорвал оранжево-солнечный шар. И, широко улыбаясь (какая же девушка не любит улыбок?), бросил юной рабыне: «Лови, красавица!»
Та зарделась (даже отсюда видно!) — сразу став еще симпатичнее. Блондинкам румянец вообще скрыть трудно, хуже только рыжим. Но плод скромница поймала обеими руками. Как мяч!
Конрад подмигнул ей. Авось заметит и весело рассмеется.
— Кор! — многозначительно уронил Кевин.
Эверрат обернулся к на глазах хмуреющей страже. И ничуть не более веселому товарищу.
— Хотите? — юноша убедительно потряс тоскливо скрипящей веткой.
Контэ готов молча испепелить друга! Да что на него-то нашло?
А стражи так одинаково мотнули ошалевшими головами (в крылатых шлемах), что Конрад расхохотался в полный голос. И почувствовал себя младше лет на десять. Когда приезжал в гости в кузенам, а маленькие Крис и Эста бегали за старшим другом по пятам. Подражали во всех проделках. Ох, бедные там были кусты и слуги!
Тогда Кор был для обоих Триэннов непререкаемым авторитетом. Почти взрослый (одиннадцатый год пошел!) двоюродный дядя. Старше их чуть не вдвое.
Крис и сейчас относится почти так же. А вот с Эстой… иногда Конрад жалел, что они так и не остались детьми. Тогда всё было намного проще!
Бывший лейтенант эвитанской армии отпустил несчастное апельсиновое дерево. И несколько мгновений молча стоял, любуясь колыханием освобожденных веток. Вот бы так кто и его самого…
Себе он апельсинов не взял. Гладиаторы из Эвитана — не голодные. Это он рабыню подкормил. Бесплатно. И стражников хотел угостить. Вдруг их тоже недокармливают?
Конрад обернулся к нескольким молчаливым занудам квиринского происхождения — в туниках и железе. И к одному эвитанскому — в штанах и рубахе.
И мигом забыл про хорошеньких рабынь, апельсины и давно ушедшее в никуда беззаботное детство.
По дорожке к особняку в сопровождении трех солдат эскорта (уж точно не конвоя!) топает вельможа. А кто же еще? Тога в золоте, плащ рубинами расшит. Ничего — в Эвитане такой у любого барона побогаче найдется.
Конрад чуть не стиснул зубы — под скользнувшим по нему надменным взглядом. Никогда не думал, что завистлив, но… Но он сам — внук и наследник графа Сельера — сейчас одет как простолюдин. Такие же, как у Кевина, штаны, рубаха… Хорошо хоть не туника!
Кор продемонстрировал свою самую коронную ухмылку, нагло разглядывая раззолоченную тогу патриция. И представляя вместо него разряженного павлина. Помогло — даже вновь смеяться захотелось.
А вот неизвестный визитер стушевался. Жаль — ненадолго. Тут же скривился — будто в клюв три лимона затолкали. И разжевать заставили.
— Гладиатор? — небрежно поинтересовался павлин у центуриона. Скользнув по тому столь же «дружеским» взглядом — братом-близнецом адресованного Конраду.
Эверрат готов поклясться: обращение суровому вояке не по нутру. Но тот всё же ответил:
— Гладиатор. Эвитанский лейтенант, — прибавил он. И Конраду захотелось пожать служаке руку.
— Бывший эвитанский и бывший лейтенант, — скривил узкие губы патриций, больше не глядя в сторону Кора. — Разве им оставили звания?
У самого-то небось — никакого. Разве что купленное.
Дать в морду квиринскому аристократу Конрад в нынешнем статусе права не имеет. Переругиваться — тоже. Остается сцепить зубы — пообещав себе еще встретить этого хлыща на узкой дорожке.
А пока будем со скучающим видом рассматривать апельсины, деревья и фонтан. Хорошо бы еще — и красивую рабыню, но та, заметив нового гостя, поспешила вновь скрыться среди деревьев. Где растут другие апельсины.
То ли просто испугалась чужих, то ли этот визитер уже успел оставить о себе недобрую славу.
— Доложи! — небрежно махнул белоснежной (по-дамски!) рукой павлин одному из невольников в туниках. Покорно замерших в ожидании приказов
Раб поспешно метнулся в дом. То ли горит желанием выслужиться, то ли — просто убраться.