Пустыня Черного Песка (СИ)
— Это не авантюра, а мое желание жить. И жить не просто так, доживая последние тысячелетия, а жить полной жизнью творца! Вспомни, когда ты последний раз творил? Когда создавал миры, разумных, что-нибудь? С появлением богов, что не подчиняются ни покровителям, ни Ёкай, мы стали терять силы, мы стали терять память!
— Эти слова ты спрашиваешь меня уже не первый раз. Ты сильнее меня, ты мне и скажи, когда хоть кто-то из нас творил?
Вместе с последними словами, одна из ветвей сакуры чуть дрогнула и на вершину горы аккуратно ступила большая обезьяна. В отличии от своего друга, он предпочитал жить в своём истинном обличии, хотя от пышных, дорогих одежд не отказывался.
— Давай сегодня обойдёмся без этих извечных дискуссий, я уже все решил. За последние несколько сотен лет, мы только и делаем что говорим и говорим. Сегодня мы опустим пререкания. Отговорить меня у тебя не получится, так что предлагаю просто поесть, — постепенно, голос дракона менялся от решительного к веселому, он явно знал, чем заинтересовать своего друга. — Моя старая подруга, преподнесла мне небольшой подарок.
— Подруга? Помнится, ты не так давно называл ее худшим исчадием бездны, — подметила большая обезьяна, опираясь на свой непонятно откуда взявшийся посох.
— Заклятый друг, заклятый враг, какая разница, иногда я думаю, что меня с ней связывает гораздо больше, чем с некоторыми нашими братьями. Но сейчас, это не важно, — произнёс дракон, а затем словно фокусник достал из-за пазухи целую охапку лапок скарабеев. — На этот раз, она у целого вида своих деток убрала кровь из лапок. А у них такое нежное мясо! Просто попробуй его! Я от вкусовой эйфории целых два раза превращался в свою истинную форму!
Следующие пару минут, я наблюдал как дракон и обезьяна готовили лапки скарабеев. Те же самые лапки, что не так давно съел я. Наверное, они и послужили спусковым крючком для этих воспоминаний.
Картина оборвалась не резко, просто в какой-то момент, краски начали блекнуть, а голоса двух друзей становились все тише и тише. Когда вокруг стало совсем темно, в момент мое сознание вновь очутилось в родном теле. И вот я уже качаюсь на одной ноге почти параллельно песку. Интересно, скорость с которой я погрузился в иллюзорный мир воспоминания была огромна. Там я пробыл минут десять, а здесь я даже не успел упасть.
— Ох, что-то меня повело, — наигранно икнул я, после того как перекатом избежал падения. — Пожалуй стоит ненадолго прилечь….
Вэйсен и Бейпан уже осознавали, что вокруг них происходит, так что мою сонливость они не заметить не могли, а Лита так и вовсе смотрела на меня во все глаза. Для меня же сейчас лучше прилечь на полчаса и с прикрытыми глазами все обмозговать, чем противоречить самому себе и проявлять чудеса активности, когда только что чуть не упал от навалившейся сонливости. Тем более, что подумать у меня явно было над чем.
Расстелив себе тент от солнца как покрывало, я свернул одеяло валиком и подсунул под голову. Времени до заката еще полно, сейчас еще и полудня нет, так что у меня есть достаточно времени как на обдумывание, так и на еще очень и очень много различных дел.
Устроившись поудобнее, я принялся размышлять.
Это состояние, когда мое тело перестает реагировать на импульсы мозга. Сознание остается висеть в кромешной темноте, а тело валится без чувств. Опасно ли это? Вероятнее всего да, как минимум потому что если кто-то перережет мне глотку, пока я вот так валяюсь, то вряд ли мое сознание туда сможет вернуться. Хотя тут возникает вопрос, а будет ли оно валяться? В первый раз, я пролежал долгое время на земле и меня стерегла Юнона. Сейчас, я даже не упал. Скорее всего, это зависит от вводных данных. Так например, первый «приступ» был спровоцирован настоем из черной лилии песков. После него, у меня качественно улучшились показатели развития, но вот воспоминания после него, были временно забыты. Не то чтобы они были очень полезны для меня сейчас, но сам факт того что я про них просто напросто забыл после того как очнулся, неприятный минус. Кто мне даст гарантию что я еще чего-нибудь не забуду? Второй «приступ» получился куда более гуманным. Во-первых, я не валялся на земле. Во-вторых, я помню все из того что случилось в моей голове и даже больше, вспомнил разговор с драконом внутри меня. Ну и в-третьих, в отличии от того же разговора с драконом, воспоминание было информативным! Вот и выходит, что просчитать пока опасность этого явления не получается, а вот пользу я получаю не иллюзорную.
Опять же, само воспоминание. Его можно разобрать.
Два друга. Дракон и обезьяна. В своем диалоге, они упомянули что уже не раз говорили о том, что решил сделать дракон. Так что и информация из их фраз до меня дошла обрывочная. Но какие выводы я все же могу сделать, основываясь на таких вот, обрывочных фактах.
Ну, во-первых, ситуация у покровителей не самая лучшая. Как сказал дракон, появились какие-то новые боги, которые не подчиненны ни покровителям, ни Ёкай. Из рассказа Ибиссы, я помню, что покровители сотворили первых богов, тех самых, что потом частично перебежали на темную сторону. Получается, речь и не о светлых, и не о темных. А о ком тогда? Почему мне кажется, что я что-то упускаю, словно бы у меня уже есть готовый ответ. Словно я знаю того, кто одним своим присутствием так портит кровь покровителям, что они в буквальном смысле теряют силы и память!
Голова болит. Где-то внутри сознания покалывает неприятно, словно я тыкаюсь туда, куда мне не положено. Что это? Очередной забытый фрагмент памяти?
Пусть пока остается так, продолжим.
Еще я узнал чуть больше о той демонессе, что покопалась в моем нутре. Из слов дракона, сказанных в воспоминании, становится понятно, что у них с ней не все так просто. Знать бы еще точно, насколько не просто. В прошлую нашу встречу, она называла меня сосудом и еще, кажется, мясным мешком. Если допустить, что осколок дракона внутри меня прав и мы часть единого целого, то она ошибается. Плохо это для меня или хорошо, судить пока просто невозможно, слишком мало информации.
Где-то в стороне от меня раздался хриплый кашель. Пришлось ненадолго прерваться, чтобы краем глаза проследить за своим отрядом. Внимательно следя за своими спутниками, я аккуратно повернул голову в направлении костра. Ребята уже пришли в себя и сейчас что-то жарили на костре из своих запасов. Как я и думал, Лита не удержалась и все-таки съела последнюю лапку скарабея, так и не оставив ребятам и шанса на пробу подобного деликатеса. Кстати о самой девушке, от костра она не ушла, но отсела чуть подальше от парочки, и что примечательно, села спиной ко мне.
У меня есть еще немного времени. И пока оно есть, я хочу в спокойной обстановке решить для себя, что мне делать. Изначально, в момент моего появления в этом мире, я хотел найти людей. После, оказалось, что мне безопаснее одному, чем с теми, кого я нашел. Раз за разом, мои цели менялись, хотя мотивы оставались одни и те же. Мне нужно выжить и понять, как я оказался в этом мире. А для этого мне придется преодолеть многие трудности.
Сейчас, я стараюсь достичь победы на турнире, чтобы просто доказать самому себе, что я не слаб и смогу защитить самого себя в этом мире. У меня есть договоренности с кланом стального тигра. Согласно им, я должен вылечить отца Махеса. И когда я их исполню, меня может ждать что угодно, вплоть до рабства. Единственный шанс избежать этого, это стать настолько сильным, чтобы у всех желающих их желание отпадало еще на стадии обдумывания. Правда есть одно «но». Даже бабушка Ветарсис, обладая огромным потенциалом в развитии, взошла на девятую ступень только когда ей стукнуло за сотню лет, а дальше она так и вовсе не смогла продвинуться. Ее результат для меня маловат, я хочу большего, гораздо большего. Моя сила, должна быть пропорциональна количеству моих возможных врагов. А раз так, то я буду пытаться поглотить как можно больше осколков дракона. Если это сделает меня сильнее, если это предотвратит мою смерть, я обязан это делать. К тому же, это неплохой способ узнать о прошлом, возможно даже о своем собственном. Мне до сих пор не верится, что я часть чьей-то личности, как это возможно? С другой стороны, разве это плохо, ведь так или иначе, я жил своей жизнью. В любом случае, я хочу знать правду, какой бы она ни была.