Измена. Путь обмана (СИ)

Однако воспользоваться родовыми книгами и записями деда я не могла, потому что до сих пор не имела доступа к хранилищу семьи. А бабушка за пятьсот лет ожидания и пребывания в камне не могла вспомнить нужный ритуал. Да и видела она его всего раз, когда успела только схватить листок из кабинета своего супруга и спрятаться с дочерью, чтобы только ее спасти. Бабушка честно признавалась, что о сохранности записей даже не думала. Ведь главным на тот момент было другое. Поэтому даже когда я получу доступ к подвалу родового заброшенного особняка, то вряд ли найду необходимое.
Но радовало одно, изобретая подобный ритуал, дед руководствовался книгами по магии. Поэтому был шанс, что я тоже смогу что-то придумать. Ведь увидеть свою дочь бабушка хотела очень сильно. Ей было бесконечно больно от этой разлуки и того, что она тут, а ее супруг, мой дедушка, даже не увидит меня, не узнает, что его род продолжился во мне и даже дальше.
Я обложилась книгами по магии, ведь это почти единственный раз, когда Эдмунд оставил меня одну. Поэтому я могла брать из библиотеки те книги, которые действительно хотела прочитать. Я хотела во всем признаться Эдмунду, чтобы он тоже помог мне, но бабушка была категорически против. Поэтому я лишь читала романы, повышая навыки чтения и газеты.
Вот и сейчас я продиралась по дебрям строчек, в которых совершенно ничего не понимала. Во мне не было магии, я даже не представляла, как можно что-то делать пальцами и выплетать ими, а потом облачать в форму. Наука давалась тяжело, пришлось вернуть все книги на место и отправиться к стеллажу с детской литературой.
Я надеялась там найти книги для самых маленьких и хотя бы начать с них, а уже потом вернуться к другим фолиантам. И я нашла, погрузившись в цветные картинки, где на простом языке рассказали о том, как почувствовать свой источник и научиться плести заклинания. Но сколько бы я ни сидела, так и не смогла его почувствовать.
«Твой источник пуст», — бабушка появилась на второй час моих бесполезных попыток.
«Но ведь я тут уже девять месяцев. Что-то же должно было накопиться?» — простонала я и, согнувшись в кресле, прикрыла руками лицо.
«Все, что было, ты отдала малышу. И так будет теперь впредь».
«Как это? А если ему не хватит моей магии, что будет?»
«Ему ее должен давать отец. Делиться ею».
«Значит, Эдмунд не бросит меня. Он будет со мной» — я воодушевилась, а бабушка снова пропала, тяжело вздыхая. Спросить о том, что будет, если отец не будет «подкармливать» ребенка, я не успела. Да и зачем? Разве Эдмунд сможет так поступить?
Я снова погрузилась в изучение азов магии. Однако пришлось оставить бесплотные попытки почувствовать ток магии в венах. Но ведь это значит, что я надолго застряну в теле человека и не смогу перевоплотиться? Но раз это цена моей беременности, то я не против. Лишь бы малыш родился сильным и здоровым.
«А мама позаботится, чтобы Эдмунд был только нашим» — так я думала…
А вечером, когда я покинула библиотеку, узнала, что мой супруг до сих пор не вернулся. На часах было девять вечера. Я попросила принести мне поздний ужин в спальню, там же поела, практически не чувствуя вкуса. Приняв ванную, я переоделась и легла в кровать, читая прихваченную из библиотеки детскую книгу. Так и уснула за ее чтением.
А ночью я почувствовала на своем теле теплые шершавые ладони, что поднимали подол моей ночной рубашки. Все отошло на второй план. Мой супруг. Он вернулся. Он со мной. А все, что происходило накануне, было просто дурным сном. Мне просто показалось, что я застала его с другой. Я была не в себе. Но я готова сражаться за нас. Ради нашей семьи.
Я таяла под ладонями Эдмунда, под его жалящими поцелуями. Это была близость с привкусом горечи и оттенком сладости. Мне хотелось разреветься в одно мгновение, а в другое — отдаваться со всей страстью. Он жадно вдыхал мой аромат и зарывался в волосы. Вел носом вдоль тонкой шеи и прикусывал ключицы. Его трясло так же, как и меня. Он сгорал сейчас так же, как и я. Я была ему нужна, ведь чувствовала это. И он тоже был нужен мне.
 
Он оступился. Он понял, что его жизнь — это я и наш ребенок. Эдмунд обводил мое тело руками, сминал подол, а потом помог освободиться от рубашки, разделся сам. В ночи горели его глаза янтарным светом. Его волк был так близко, и я его словно чувствовала. Но Эдмунд прекрасно его контролировал. Он не позволит ему вырваться и навредить матери его малыша. Но и я ничего не боялась. Я видела прекрасного черного зверя. Смертоносного, но такого красивого. Эдмунд спустился поцелуями по моей груди, обвел языком пупочную впадинку, вывел узоры шершавым языком на боках, гладил мои бедра, пока я тихо стонала и извивалась под ласковыми руками любимого. А когда он слился со мной, не смогла удержаться и застонала еще громче. Эдмунд выпил мой стон, положил руки на живот и аккуратно погладил. Выпрямившись и не отнимая ладоней, он продолжил двигаться. Продержаться слишком долго я не могла. И вот уже в скором времени я разбилась на миллион сверкающих частичек, сердце бешено колотилось в груди. Эдмунд последовал за мной, прикусывая ключицу, но не больно. Он перекатился с моего тела, чтобы не придавить, а я даже не нашла в себе сил о чем-либо спросить и просто уснула.
А утром спрашивать и выяснять отношения было не с кем.
Супружеская постель снова была пуста и холодна.
Приводя себя в порядок, я постоянно мыслями возвращалась к тому, что произошло этой ночью. Тогда я мало о чем думала. Но вот сейчас… Почему не оттолкнула? Должна ведь была прокричать, что не приму его после другой. А потом сдувалась, как воздушный шарик, ведь решила молчать, проявить благоразумие. Попытаться контролировать ситуацию самой, хотя пока еще не понимала как.
Я расчесывала волосы, вглядываясь в собственное отражение. Круги под глазами, что еще вчера украшали мое лицо, пропали. Затем я вспомнила о том, насколько приятно гладила ладонь супруга мой живот. Видимо, именно тогда, он делился энергией с наследником.
Потом я обратила внимание, что тошноты сегодня тоже не было. Я заплела высокий хвост, а потом решила сделать пучок, украсила его красивой заколкой с рубинами, что подарил мне Эдмунд. Один небольшой камень был обрамлен серебряными листочками.
Я надела платье лососевого цвета с широкими легким рукавами и слегка просторным от груди. На летящей длинной юбке было два разреза, в которых то и дело мелькали мои ноги в тонких чулках, пока я медленно спускалась со второго этажа. Я намеренно не торопилась, потому что делать вид, что все в порядке и испытывать спокойствие внутри себя совсем разные вещи.
У меня подрагивали руки, я боялась не справиться. Сердце снова стучало в груди. Слуги уже вытирали пыль в холле и, кланяясь, спешили прочь. Я толкнула дверь обеденного зала. И чуть было судорожный вздох не вырвался из моего рта. Я слегка растянула губы в контролируемой улыбке, чтобы это не вышло рвано и нервно. Эдмунд был один, и приборов стояло всего два. Хотелось думать, что именно для меня был второй набор. А потом я выругалась про себя. Черт возьми! Я здесь хозяйка, а не какая-то баронесса!
— Светлого утра, дорогая. Не стой там, проходи.
А ведь я и не заметила, с какой силой сжала резную латунную ручку двери. Эдмунд, не дождавшись, пока я подойду, встал, отложив льняную салфетку с колен, и подошел ко мне. Как всегда идеальный, с уложенными черными волосами, в насыщенно зеленом удлиненном камзоле, узких брюках и высоких сапогах. Я отметила про себя, что его вид отличался от того, в котором он пребывал дома со мной. Слишком официально был одет.
— Как ты себя чувствуешь, супруга моя? — прошептал он и, сжав мою холодную ладонь, ее поцеловал, а потом положил мою руку на сгиб своего локтя и довел меня до стола.
— Хорошо.
— Мне кажется, ты какая-то бледная.
— Возможно, мало гуляю.
— Я распоряжусь, чтобы за тобой лучше следили.
— Не нужно. Я и сама понимаю всю ответственность своего положения. Ты составишь мне компанию?