Замуж за бывшего (СИ)

Сердце пропустило удар. Какой уж тут деликатный любовник.
— Мне кажется, вы ошиблись дверью, — попыталась сказать строго, но голос выдавал страх.
Тот самый «тарзан», стоявший передо мной, и вдалеке казался крупным, а здесь словно крал жалкие крохи личного пространства.
— Это ты, детка, ошиблась, когда посмотрела в зубы дареному коню, — растягивая слова, ответил мужик, разглядывая моё тело, словно уже вытрахал его в самых разных позах.
Такой взгляд был оскорбительным, и я, не сдержав порыв, за который в трезвом состоянии дала бы себе в лоб, сказала:
— Конь — это благородное животное, а я перед собой вижу только невоспитанную обезьяну.
Взгляд из возбужденного стал пустым, а в следующий миг на моем горле сомкнулась рука, показавшаяся стальной.
Я даже понять не успела, когда он приблизился.
Воздуха в легких почти не осталось, а в голове толчками бились кровь и страх. Он обволакивал меня. Картинки из прошлого мелькали в сознании, которое ускользало от давления на шею.
Это уже было. Когда-то давно меня хотели взять силой.
Удар. Разбитые коленки. Рука на лице, и член, срывающий самое сокровенное, что только могло быть у девочки.
А потом психологи, долбанная фригидность. Больше этого не должно повториться. Я не зря трачу четверть месячной зарплаты на персонального тренера и психолога.
Я могу за себя постоять!
Я неслабая!
— За свои слова надо отвечать, детка. И за свои действия, давай-ка… — рвет его бас пленку неосознанности.
В миг открываю глаза шире, вглядываясь в черную мерзлую пустыню его глаз, и поднимаю руки с двух сторон, оглушая резким ударом по ушам.
Рука на шее на мгновение разжалась, но не успела я сделать движение в сторону, чтобы дать себе отдышаться, как мне прилетело в ответку.
По лицу.
Да так, что искры посыпались из глаз.
— Любишь пожестче?! Так даже лучше. Снимай свои тряпки! — заорал он, дергая капрон на колготках.
— Черта с два! — закричала в ответ и пнула коленом в пах.
Пока он согнулся пополам, постаралась обойти его, убежать, скрыться от этого зверя. Тщетно. Он уже оклемался, потому что в следующий момент я с визгом отлетела в сторону.
С треском врезалась в стену, чувствуя, как острая боль пронзает плечо.
А он уже рядом, и я слышу, как тяжело дышит, обдавая меня парами спирта, сигарет и чего-то тошнотно сладкого. Кокаин? Задница. Он не только на член насадит. Я же больше ходить не смогу. В этом состоянии мужики вообще кончить не могут.
Он рывком подтянул меня к себе и грубо поцеловал, сразу врываясь в рот твердым языком, сминая грудь огромной лапой.
— Понравилось? — шепнул он, шаря в бюстгальтере рукой, которую я пыталась отпихнуть. Безуспешно. Словно капкан раскрывать.
— Нет! Найди себе другую шлюху! — заголосила я ему в ухо и плюнула, показывая, ка-ак мне понравилось
— Мне нравишься ты.
  
Глава 5
 
— А ты мне нет! — очередная пощечина его только раззадорила, следующая так и не долетела до адресата.
Он удержал мою руку и стянул с себя футболку, демонстрируя мускулистую, татуированную грудь и твердый пресс.
Животное, не иначе! Ни капли схожести с изнеженным торсом Дэвида, а в глазах ни капли той деликатности.
— Я не хочу! — уже кричала я, надеясь, что меня услышат и помогут, но взгляд насмешливых черных глаз убивал последнюю надежду. — Помогите!
— Кричи, да погромче, мои пацаны давно ничего кроме: «Возьми меня», — передразнил он женский голос, — не слышали.
Я не могла в это поверить, я не хотела принимать факт того, что мною овладеют, как вещью. Попользуют и выкинут. В туалете.
Опять!
Опять?!
Зарычав и напрягая последние силы, я дернулась, вырвалась, отчего лямка блестящего платья врезалась в кожу и с треском порвалась.
Но не наряд меня беспокоил, а дверь. Я забарабанила в нее. И кричала. Громко, отчаянно.
— Помогите! Помогите! Насилуют!
Мои волосы оттянули его крупные пальцы, и он внезапно лизнул мне влажную от испарины шею, прорычав:
— Какое насилие, мы же просто развлекаемся. Игра у нас такая. Пре-лю-дия.
 
— Засунь свои игры в задницу!
Перед моими глазами мелькнула длинная дреда, и я, не раздумывая, резко за нее дернула.
— Они тебе мешают? Как раз хотел их срезать, — хохотнул он, и вдруг отпустил меня.
Я тяжело дышала, чувствуя, как слезы начинают заливать мне лицо и грудь.
Подергала за ручку.
Закрыто!
Он точно сумасшедший. Псих!
Это стало еще понятнее, когда я повернулась, прижавшись к двери, и увидела, как он разбивает кулаком зеркало и огромным осколком срезает себе почти все дреды.
Я закричала от ужаса. Господи! И чем я только привлекла его внимание!? Ему что, шлюх мало?!
Кровь на ладони он словно не чувствовал, и в два шага приблизившись ко мне, вжал грязную руку в платье, потянул на себя, в миг его порвав. Бюстгальтер сорвал следом, почти не прилагая усилий.
Я завыла сильнее от страха и ужаса, отталкивая его, приближающееся к моим губам, лицо.
— Отпустите меня! — уже молила. — Прошу, я никому не скажу, просто уйду, — я вдруг взглянула на узкое окно за его спиной.
Он заметил, куда я смотрю, и тут же со смешком обхватил мой зад, вжимая в свой твердый, огромный член.
— Твоя аппетитная задница туда не влезет, зато в нее прекрасно влезет мой член. Не рыпайся, и дай себя трахнуть, рыжуля.
Это «рыжуля» снова вернуло меня на много лет назад.
Всего на мгновение, но именно это придало силы.
Окно действительно было узковатым, но по правилам пожарной безопасности я могла туда влезть.
Я посмотрела в черные глаза. Ненависть клокотала во мне кипящим коктейлем. Не так я хотела закончить этот вечер.
Точно не сексом с уродом на грязном полу сортира.
Удар лбом в его кривоватый, явно не раз сломанный нос, был адски болезненным, но действенным. Ибо «Тарзан» тут же за него схватился, когда кровь полилась ручьем.
— Вот же, су-ука!
Я тут же бросилась к окну, задергала за ручку, открыла. Напрягая руки, попыталась влезть.
— Тебе помочь? — спросил мужик насмешливо, обхватывая руками талию и вдруг кусая за ягодицу. Я дернулась и вскрикнула от острой боли, отчего повалилась на него спиной.
Он уже не совсем в адеквате завалился назад, потянув меня за собой.
Разбил спиной часть керамической раковины, создав невообразимый шум, но и это его только рассмешило.
Он схватил меня за ногу, когда я, тяжело дыша и шмыгая носом, попыталась отползти от него, и повалил уже на мокрый от крови пол.
— Отпусти, — кричала я, отбиваясь и стараясь причинить как можно больше вреда его спине. Но больно было только рукам, которые словно сталкивались с деревянной стеной. — Отпусти меня, урод. Я не хочу тебя!
Но он уже молча улыбался, и я видела в его глазах безумие, больше похожее на одержимость.
— Давай, рыжая. Давай, сладкая.
На шум разбитой раковины прибежали трое.
— Помогите! — сразу крикнула я, пытаясь столкнуть с себя мощное тело, но обезьяна расхохоталась и, повернув к вошедшим голову, рявкнул:
— Свалили, я еще не кончил, — и в тот же момент палец одной руки протискивается внутрь меня, полоснув обжигающим стыдом.
Ну почему там так влажно?!
— Помогите, — снова крикнула я, выгибаясь и пытаясь убрать от себя руку, но он продолжает толкаться внутрь. — Будьте же людьми!
Лица охраны остались каменными, а дверь закрылась.
Щелчок прозвучал, как предсмертный гонг. Выхода не было, и пришло понимание, что вот сейчас нужно перестать сопротивляться, чтобы он просто не убил меня.
Потому что это вряд ли кого-то заинтересует. А те три амбала с каменными харями преспокойно вынесут моё тело через заднюю дверь, чтобы не беспокоить отдыхающих, и бросят в реку.
Понимание-то пришло, а вот желание оставить хоть крошку достоинства взяло верх.
Я не могла заставить себя лежать спокойно, пока он вылизывал мои соски, трахал пальцем и расстегивал ширинку.