Замуж за бывшего (СИ)
Я взревела раненной волчицей и бросилась на Юру с кулаками, полностью поглощенная страхом, адреналином и странными отголосками возбуждения.
— Скотина! — кричала я. — Мне было страшно, а тебе смешно?!
Тогда он так и не дав себя ни разу ударить оттолкнул меня в другой конец сидения. Резко. Болезненно. Одним легким движением тяжелой руки.
Пришло отрезвление.
— Успокойся, — резанул он стальным голосом и тут же ответил на внезапный звонок, но продолжал колоть меня взглядом. Стало интересно, а где мой телефон.
— Серый, мать твою. Какого хрена я должен отбиваться от уродов Андронова? Откуда я знаю, живы ли они. Да никого я не убил.
Скажешь, что прокололи шину и улетели в кювет, а вот что прикажешь делать с этой тачкой? Она похожа на дырявое дерьмо.
Вот и разберись! Я за каким макаром, тебе такие бабки плачу?
Пока он орал на какого-то «Серого», я думала, что могла умереть и никогда так и не увидеть Никиту, никогда не полетать на параплане, никогда не открыть школу английского языка.
Нет. С Юрой оставаться нельзя. Даже пара часов промедления могли стоить жизни.
А жить я любила, пусть не была до конца никогда счастлива, но жить очень любила.
Даже сейчас можно найти, за что любить жизнь.
Например, за бескрайние просторы полей и лесов, что мелькали за окном, за голубое небо, да, даже за Юру, который уже прижимал мою голову к своему бедру. А я почему-то не воспротивилась.
Я ощутила томление внизу живота от той твердости, что оказалась под щекой.
Юра был возбужден. Стрельба и погоня не могли оставить его равнодушным, как и место между моих ног, на которое он чуть нажал, а затем и во все погрузил палец в тесную влажность, при этот почти незаметно, все же вздрогнув.
Кажется я уже ничего не соображала, просто плыла по течению, чувствуя сонливость и восторг, от того, как он мучил меня. Заставлял задыхаться от таких мерных, непривычно ласковых движений.
Юра продолжал разговаривать по телефону, не прекращая терзать мою плоть пальцем, то и дело задевая клитор.
Сейчас мне было это нужно, сейчас я хотела знать, что не мертва. А что может быть лучшим доказательством жизни, чем древнее, как мир желание совокупляться.
Рот наполнился слюной. Запах натуральной кожи, смешанный с порохом и мускусным ароматом самого Юры опьянял.
Под щекой член становился все тверже, а мужская рука стала тереть мне клитор все быстрее, так как что я уже дрожала, то и дело всхлипывая.
Внутри все сильнее сжималась пружина удовольствия, вскоре выстрелив мгновенно, как черт из табакерки. До потемнения в глазах. До дрожания в коленках.
Я кончала бурно, долго, сотрясаясь всем телом, но очень тихо, потому что Юра просто протолкнул мне в рот три своих пальца, заставляя их сосать.
Когда меня отпустило, я отпрянула от Юры, словно от прокаженного.
— Похотливая скотина, — прошипела я, чувствуя как от стыда льются потоком, новые слезы. Сейчас я ненавидела за слабость в первую очередь себя.
— От похотливой слышу. Лисска, — жадно разглядывал он мое разгоряченное лицо. — Ты осталась все такой же. Заводишься с пол оборота.
— Перестать меня так называть, — злилась сама на себя, от того что тепло, словно от глинтвейна, растекалось в груди от вида его мальчишеской улыбки, которая шла вразрез с его внешним бандитским видом.
— Как хочу, так и называю. Ноги конечно у тебя охуенные стали, — погладил он костяшками пальцев мое оголившееся бедро. Прикрывай не прикрывай, но все же футболку нельзя назвать целомудренным нарядом. — Фитнесом занималась или трахалась? — его плотоядный взгляд скользил по оголенным участкам тела.
— Помнится тебе я и пухлой нравилась, — огрызнулась я, отвернув от него голову, но заметив, как парни насмешливо переглядываются, внутренне застонала. Засада.
— Кто ж спорит. Такой сладкой киски я никогда не трахал. Классно, что мы снова вместе.
— Мы не вместе, Юр, — яростно уточнила я. — И ты обещал завтра меня отпустить.
— Ты что-то путаешь. Завтра, я сказал, что мы едем забирать твое заявление, — ядовито цыпанул он меня собственной невнимательностью.
— А потом? — спросила я уже, продумывая куда смогу убежать от этого сумасшедшего. В Белгород? Поселюсь рядом с Никитой. Буду издалека наблюдать, как он растет, становится мужчиной. Может быть мне однажды повезет и я смогу с ним поговорить.
— Посмотрим, — быстро ответил Юра словно гипнотизируя взглядом. Смотреть на него было больно, опасно. Невыносимо. Но я не могла заставить себя прекратить. Только не с ним.
— На что?
— Посмотрим, как сильно ты своим лживым заявлением мне повредила.
— Я повредила?! — ощетинилась я, тут же принимая боевую стойку, на сколько это возможно в тесном пространстве несущегося на полной скорости авто. — Лживое? Ты избил меня и изнасиловал! Ты животное смеешь в чем-то обвинять меня?
В мои глаза тут впилась опустошающая чернота его взгляда.
Так смотрят собаки, оголяя клыки, готовые впиться в кожу намеченной жертвы.
Глава 21
Юра резким движением рук обхватил мои груди, отчего я вскрикнула и тут же шлепнула его. Но разве скинешь так просто два капкана.
Он сжимал грудь все сильнее.
Было больно.
Дико, больно. Но этот взгляд в купе с дискомфортом, вызвали новый приток влаги между ног.
Там возникло новое русло реки возбуждения, воды которой уже понеслась по венам, заставляя дышать тяжело, а сердце рваться из груди.
— Изнасилование — это унижение, — медленно, растягивая слова, проговорил он. — Я же делал тебе своим вниманием, комплимент.
— Ты больной, если так думаешь, — не осталась в долгу, опаляя взглядом, все еще пытаясь освободиться.
— А ты больная, раз возбуждаешься, когда я делаю тебе больно. Вот прямо сейчас, — шептал он приблизив свое лицо к моему. — Я держу в руках твои сиськи, сжимаю, а ты течешь. Ты уже хочешь, чтобы я всадил тебе прямо здесь, чтобы нагнул и трахал, пока у тебя искры из глаз не посыпятся.
Оскалился он и отпустил меня, взглядом предупредив, чтобы не смела как-то отвечать.
То есть истерить.
А мне и нечего было сказать, я просто застыла, потирая своих малышек, соски которых заострились и грозили порвать футболку.
Он был чертовски прав. От этого еще сильнее чесались руки съездить по его наглой физиономии.
— Таким как ты место в тюрьме, — все-таки тихо сказала я.
— А я там был, — коснулся он взглядом моих рук, что все еще неосознанно гладили освободившуюся из капкана грудь. Я убрала их вниз, от греха подальше. — Мне не понравилось, но я там многому научился и в первую очередь…
Он кивнул вперед.
Я проследила за его взглядом и расширила глаза, когда увидела огромный, неприступный забор из камня, больше похожий на средневековую крепость.
И как я оттуда убегу?
— В первую очередь я научился делать бабло.
Я сглотнула, понимая что через такой забор только на крыльях или через металлические автоматические ворота, что сейчас открывались перед нами.
За ними стоял трехэтажный особняк, вымощенная серым камнем дорожка и много зеленого подстриженного газона.
Судя по всему Юра не любил загромождений.
Это и не удивительно после комнатки, что он делил с тремя пацанами, а потом и тюремной камеры.