Ночь беззакония (ЛП)

Его глаза расширились, когда он уловил смысл моих слов, и направил свою бутылку в мою сторону. — Или Ромео. Они изгнали этого ублюдка за то, что трахнул не ту девушку, а потом убил ее брата.
— Ее кузена.
Чендлер остановил бутылку прежде, чем она коснулась его губ. — Что сделал?
— Он убил ее кузину. — Я отпил. — Но если честно, кузен убил его лучшего друга, так что око за око и все такое литературное дерьмо.
— Говоря о лучших друзьях, хотел убедиться, что ты знаешь, что я сделал то, о чем ты просил..., — он посмотрел через мое плечо, — ...той ночью.
— Я знаю, что так и было.
Мы не говорили о том, что случилось с Лирикой после того, как я попросил его привезти ее домой. Это было не то, что я хотел делать по телефону. В нашем кругу нужно было уметь читать между строк и слышать слова, которые на самом деле никогда не произносились.
Он снова посмотрел на меня, его глаза были темными, а тон глубоким и серьезным. — Итак, у нас все хорошо?
Я встретил его взгляд. — У нас все хорошо.
Чендлер снова выпрямился и попросил принести еще пива. — Но, чувак, Линкольн Хант...
Бросил на него пристальный взгляд. — Не здесь. — Я посмотрел через комнату и улыбнулся своему отцу, который наблюдал за нашим разговором с напряженным выражением лица, и снова взглянул на Чендлера. — В другой раз.
Он взял свое пиво у бармена. — Понял.
Я допил свое пиво и поставил бутылку на барную стойку. Бармен быстро откупорил крышку и протянул мне еще одну.
Чендлер откинулся назад и оперся локтями на барную стойку позади себя, осматривая комнату. — Ты говорил с ней? С Татум, я имею в виду.
— Нет. Пока нет. — Я оттолкнулся от барной стойки. — Собираюсь сделать обход, а потом мы пойдем. — Я улыбнулся ему. — И под «мы» я имею в виду, что мы пойдем разными путями, как только окажемся на улице.
Чендлер усмехнулся в ответ. — Тебе нужно быть где-то еще?
Я сделал длинный глоток пива, допил его и поставил пустую бутылку на барную стойку. — Вообще-то, да.
 ГЛАВА 13  
 Татум 
— Первая позиция, затем плие. — Я стояла, вывернув ноги и согнув колени. — Руки впереди, помнишь? Как будто ты держишь букет цветов. — Я расставила руки. — Теперь релеве.
Эйвери споткнулась и вздохнула, сдувая упавшие из пучка волосы. В течение нескольких месяцев я работала с ней над ее уверенностью в себе, даже предлагала ей частные уроки. Эйвери была меньше других девочек, поэтому она изо всех сил старалась быть идеальной. Я слишком хорошо знала, что это такое — необходимость быть идеальной.
Мне не нравилось, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Иногда мне хотелось поднять ее, обнять и сказать, что размер не имеет ничего общего с талантом. Она может это сделать.
— Все в порядке, Эйвери. Смотри. Следи за моей формой. — Я встала, держа спину прямо и высоко. — Видишь, как мои пятки стоят на полу?
Эйвери кивнула, и остальная часть класса молча наблюдала.
Я медленно согнула колени, пока они не сравнялись с кончиками пальцев ног, затем грациозно поднялась на ноги. — Теперь попробуй ты.
Эйвери сделала глубокий вдох и подражала моим движениям.
— Отличная работа. Теперь релеве. — Я поднялась на носочки.
Весь класс захлопал, когда она последовала за мной, а затем прекрасно закончила в первой позиции. Ее улыбка озарила комнату, даже несмотря на отсутствие одного из передних зубов.
— Прекрасно. Далее мы попробуем поворот бурре. Релеве. — Я приподнялась на носочки и выгнула руки дугой над головой. — Втяните живот хорошо и плотно. Если вы не можете балансировать с поднятыми руками, вы можете просто держать талию. — Я продемонстрировала, затем снова подняла руки. — Теперь маленькие шажки по кругу. Как будто вы ходите на цыпочках в рождественское утро, пока все еще не проснулись. — Я остановилась, чтобы посмотреть, как десять маленьких девочек поворачиваются по кругу на цыпочках, и улыбнулась.
А потом замерла.
Кто-то наблюдал, я почувствовала это в своих венах.
Я оглядела студию и посмотрела в окна. Иногда я любила оставлять шторы открытыми во время занятий. Люди на тротуарах останавливались и смотрели с улыбками на лицах. Некоторые из них даже хлопали после мини-спектакля.
 
Это не было осознанием, вызванным толпой зрителей.
Это было что-то другое.
Каспиан Донахью был близок.
Я знала это.
От предвкушения и адреналина по моей коже побежали мурашки. Несмотря на то, что не было никого, кроме обычного моря людей, текущих по тротуару, я знала, что это должен быть он. Никто другой никогда не вызывал у меня таких чувств. Четыре года и океан, разделявшие нас, не могли стереть силу, которую его присутствие имело надо мной.
Всю свою жизнь я жаждала ощущать, что он рядом, с тех пор как была шестилетней девочкой, играющей в притворство на чужой свадьбе. Каспиан каким-то образом всегда был рядом, особенно в те моменты, когда мне казалось, что я нуждаюсь в нем. Пока он не исчез, когда это было важнее всего.
За последние четыре года я научилась не ждать, когда он войдет в комнату или появится на каком-то мероприятии. Я приучила себя не надеяться на это чувство, убедила свой разум, что ненавижу его, и за исключением тех моментов, когда оставалась одна в своей комнате, не имея ничего, кроме его сделанного на заказ члена и воспоминаний о том, как он трахал меня, мое тело следовало его примеру.
До сих пор.
Хлопнула в ладоши, а затем прочистила горло. — Ладно, принцессы, давайте соберем все вместе. — Я подошла к окну, чтобы задернуть бархатные шторы. Но не раньше, чем в последний раз окинула взглядом тротуар.
На всякий случай.
Ничего. Только толпа незнакомцев и непрошеное чувство разочарования, поселившееся в глубине моего живота.
Я выпрямилась и снова сосредоточилась на своем классе. — Из первой позиции мы сделаем четыре тендуса, два плие, одно релеве и закончим вращением. — Я продемонстрировала, и они последовали за мной. — Отличная работа, ребята! Готовы положить это на музыку?
Они все прохлопали свой ответ со звонким — Даааа.
Это. Это были моменты, ради которых я жила.
После трех повторений я выключила музыку и повернулась лицом к своим девочкам. — Пора остыть. — Я села на пол, вытянув ноги в позу бабочки и выдохнув. — Готовы к восстановительным растяжкам?
Двадцать минут спустя моя студия была пуста, пятичасовое занятие было последним в этот день. Пора было идти домой и погрузиться в ванну с пузырьками.
Выскользнув из пуантов, я схватила кардиган со спинки стула и накинула его на плечи. На мне были черные леггинсы, черный купальник с камзолом и короткая балетная юбка. Кардиган помогал выглядеть презентабельно на случай, если по дороге домой мне придется где-нибудь остановиться, чего я обычно не делала.
Сердце заколотилось в груди, когда я сунула ноги в босоножки и в последний раз оглядела студию, прежде чем выключить свет и выйти на улицу.
 Дыши, Татум. Ты ведешь себя нелепо.  
Как только я взялась за ручку двери, чтобы закрыть ее, сильная рука обхватила меня сзади. Рука закрыла мне рот, притягивая обратно к чьему-то твердому телу. Высокое, твердое и непреклонное. Я была напугана до безумия.
 Что, если я ошиблась? Что, если это был не он?  
В то же время предвкушение захлестнуло мои вены.
 Что, если я права?  
Почему эта мысль взволновала меня? Что, черт возьми, со мной было не так?
Меня затолкали обратно в студию, а затем дверь с сильным стуком захлопнулась.
 О Боже.  
Я тут же пожалела, что закрыла шторы. Когда свет погас, нас окружала полная темнота. Попыталась закричать, но мой голос был слабым, его заглушала рука, зажимавшая рот. Мои руки метались в воздухе, хватаясь за предплечье, которое удерживало меня на месте. Дыхание с шипением донеслось до моего уха, давая понять, что я прорвала кожу.
— Ты правда думала, что это будет так легко? — спросил он, и моя интуиция подтвердилась. — Думала, что я просто отпущу тебя?