Демонолога вызывали? Том 2 (СИ)

— Сейчас ты, Альфред фон Тирпих, примешь Форму Яростной Атаки и вступишь со Смоляковым в бой. Мне нужно, чтобы ты сдерживал его, пока я не введу лекарство. Это понятно?
Он смотрел на меня своими глазами-бусинками с удивлением и непониманием. Озадаченно моргнул несколько раз.
— Ты сейчас серьезно?
— Да. И чем быстрее ты это сделаешь — тем лучше для нас обоих.
Альф тяжело вздохнул. Было видно, что ему не нравится вся эта затея. Хотя, в целом, в мире было не так много вещей, который нравились моему бесовскому фамильяру. Если что-то и было, то называлось «ванильным мороженым», о котором бес лелеял и вожделел даже во сне.
— Совсем рехнулся, — прошептал он и встал на против Смолякова, широко раздвинув ноги и лапы.
Морда Смолякова-нелюдя снова вывернулась под углом, как у собаки, что наблюдает за каким-то неведомым и непонятным ей процессом. Словно за насекомым, что ползло по своим делам.
Если бы в этот момент Илья Олегович залаял на Альфа — я бы не удивился.
Альф глубоко дышал, пока Смоляков, волоча за собой останки кресла, двигался к нему навстречу. Я застыл, стараясь не привлекать к себе внимание, потому что именно это мне и было нужно: чтобы все звериные крохи разума и концентрации сошлись на моем помощнике.
— Ну что ты, полурак-полухер, готов получить по морде? — спросил у него бесенок.
Щупальцы на морде Смолякова шевелились, словно змеи и покачивались. Он что-то пробулькал в ответ на провокацию Альфа, но понять его, наверное, мог бы только народ рыбо-людей, и то не факт.
Альф закричал так громко и пронзительно, что я аж вздрогнул от неожиданности. Этот крик был каким-то писклявым подобием боевого клича, которого я никогда ранее не слышал. Шлепая по бетону, бесенок побежал навстречу Смолякову, не переставая кричать.
Оторопевший нелюдь даже застыл на месте, но в тот момент, когда Альф со всего размаху прыгнул на него и, сделав кувырок в воздухе, обернулся в полноценного демона, который достигал размеров, как полтора Рамона по высоте и с мышцами, словно у культуриста.
Он попытался схватить Смолякова за горло, но оборотень быстро среагировал. Первичный шок, который сковал его на мгновение, прошел. И теперь этот неведомый никому ранее экземпляр… так сказать плод нечистой любви оборотня-волколака и осьминога готов был дать бой.
Крутанувшись вокруг своей оси, Смоляков-нелюдь, словно умелый пращник, отправил остатки стула, все еще прикованные к его ногам на кандалах, по инерции вперед и полукругом. Если бы на этом месте стоял обычный человек, то его снесло бы, словно от столкновения с машиной.
Но сейчас там стоял Альф. Вернее сказать то, что я никогда бы в своей жизни не назвал Альфом, если бы не попросил его об этом сам.
Бес выставил свою массивную руку, которая приняла на себя удар. Металл врезался в мышцы и рухнул на землю.
— Слабо, — пробасил демон, — после чего схватил стул за сидушку и со всей силы дернул на себя.
У Смолякова земля буквально ушла из-под ног. Он неуклюже вскинул руки вверх, после чего попытался удержать равновесие, но все равно упал и подвис в воздухе в верх ногами. Альф поднял его на полметра над землей и второй лапой перехватил за передние конечности, чтобы Смоляков не дергался.
— Я держу его, Марк, — сказал он голосом, словно всю жизнь только и пел в опере на самом низком регистре.
Едкая струя черной жидкости почти было попала в лицо демона, если бы он не успел отдернуть голову в сторону, выпустив Смолякова из рук.
— Ах ты… — договорить Альф не успел. Смоляков заехал ему ламой прямо в челюсть и, к моему удивлению, весь раздутый корпус беса наклонился, словно собирался вот-вот завалиться. Но он устоял на ногах. Оборотень снова попытался плюнуть в падающего беса черной едкой жидкостью, но Альф тоже, несмотря на размеры, был достаточно проворным.
Он ловко припал к земле и саданул своей лапищей по ногам Смолякова, от чего тот был вынужден попытаться подпрыгнуть, но остатки стула не дали ему нужной свободы и тянули обратно к земле. Лапа альфа снесла его, опрокинув на пол. В этот раз демон навис над ним сверху, сцепив передние конечности своей рукой, а второй лапой уложив на том месте, где была морда.
  
Такое действие вызывало у меня легкое опасение, что оборотень может попытаться плюнуть на его руку и прожечь ее насквозь, но действовать нужно было быстро.
— Давай! — крикнул мне Альф. Но я и без него уже понимал, что время действовать наступило. Подскочив на ноги, я в два прыжка оказался возле Смолякова и приставил дуло пистолета-шприца ему в районе шеи, после чего нажал на спусковой крючок. Раздался короткий щелчок и жидкость стала уходить из колбы. Когда емкость опустела, я отвел пистолет и положил его в стороне.
Смоляков задергался. Он рвался из-под железной хватки Альфа с такой силой, что у меня в голову закралась одна мысль: а что, если это не снотворное, а препарат, которым Илья Олегович просил сделать ему эвтаназию?
Звучало, как бред, но человек в его положении… Думалось мне, что он может пойти на что угодно, лишь бы в самый тяжелый момент жизни больше никогда не прийти в себя. Обернулся и дело с концами.
— Марк, я долго так не смогу, — подсказал мне Альф. И я чувствовал, что он не врет. Силы, которые он использовал, напитавшись в Аду, очень быстро иссякали и уже начинали захватывать по нашему совместному каналу даже часть моих резервов.
— Больше и не нужно, — ответил я ему, глядя на то, как с каждым рывком Илья Олегович дергается все слабее и слабее, а веки тяжелеют и смыкаются. Как бы он ни пытался их распахнуть; каким бы сильным духом или с каким-то древним богом внутри себя не жил — плоть есть плоть. Она слаба и увечна.
Через еще полминуты тело существа, внутри которого был заперт разум графа Хмарского, спокойно и безвольно лежало на полу. С комичным свистом сдуваемого шара Альф сдулся до прежних размеров и тоже упал на спину, раскинув руки в стороны.
— Никогда, — пискнул он. — Никогда больше в жизни меня не проси это делать.
— Почему? — спросил я с долей ехидства.
— Потому что такие обращения дискомфортны, отнимают много энергии, сил и вообще после них себя чувствуешь, словно половая тряпка, которой вымыли загон для свиней, а потом как следует прополоскали и выжали не то, что досуха, а просто что аж ткани трещали. Понимаешь о чем я?
Я растянул губы в кислой ухмылке.
— Нет.
— Да тьфу на тебя, Каммерер! — обиделся бесенок. — Я из-за тебя жизнью рискую, а ты мне тут рожи теперь корчишь, когда я отходняки лютейшие ловлю. Все, я спа… хр-р-р…
Я встал над Альфом и присмотрелся: не придуривается ли. И, действительно, не придуривался. Бес отключился почти мгновенно, что было логично.
К счастью, опасение насчет препарата оказалось ложным. Смоляков тоже спал глубоким сном, который по глубине, наверное, можно было бы сравнить со сном Спящего Чуда-Юды где-то там внутри его головы, на задворках энергетических уровней.
Его грудь медленно вздымалась, так что нужды приставлять зеркало под нос или ко рту не было, чтобы убедиться, что он жив и дышит.
Я закатил рукава своей рубахи и присел возле головы Ильи Олеговича Смолякова, скрестив ноги под себя. Так как такое проклятие я не могу снять или разрушить — придется обращаться к обходным путям. А они есть всегда. Как минимум я могу облегчить боль, которую испытывает наш граф и попытаться оставить ему разум.
Все, конечно же, в дальнейшем будет зависеть от него, потому что те символы, что я сейчас сидел и выводил у него по черепу пальцем, требуют к себе… некоторого внимания.
Суть их проста: они будут поддерживать его первичное начало, но только ментальное. С телом я, увы, ничего сделать не смогу. Но чтобы эти руны работали, к сожалению, Илье Олеговичу придется каждый раз бороться со своим внутренним зверем, который, как он сказал, застилает ему глаза кровавым туманом.
И если у него хватит сил, желания и мужества сталкиваться во время обращения с этим вторым «я» — тогда спустя небольшой промежуток времени он сможет жить, как обычный человек. И если слуги не будут шарахаться от его внешнего вида, то вполне даже жить в своем поместье, когда наружу будет лезть… вот это…