Поймать лаптем удачу (СИ)
Число и подпись…».
Я рассмеялась. Серёжа косился на меня и пил сладкий чай. Когда же я дошла до слова «познакомиться», у меня в груди что-то ойкнуло. Значит, Серёжа намекнул мне, что я его совсем не знаю. А ведь правда, я никогда не интересовалась, как у него дела… Далее… Я покраснела.
— Опять приколы? — я не знала, куда мне деваться.
— Какие приколы? — Сергей был как никогда серьезным. — Это ряд моих условий.
Я не могла поверить и у меня затряслись руки.
— Ты смеешься?
— Вовсе нет. — Гущин взял из моих рук бумагу, расписался и передал мне. Я на него с сомнением посмотрела. Что я вообще о нем знаю? — Будешь сейчас подписывать или тебе, как и всем, «надо подумать» — последнюю фразу он со вздохом пропищал.
Меня забила нервная дрожь. Он бредит, или серьезно? Гущин, я никогда не пойму тебя! До этого момента я была уверена, что для Серёжи жизнь со мной под одной крышей — просто игра, развлечение.
— Перестань!
Я отодвинула лист, ручка упала на пол. Гущин широко улыбнулся.
— Ты такая предсказуемая, — он поднял авторучку. — Это не готовый документ, а так, набросок тебе для ознакомления. У тебя есть ещё какие-нибудь предложения? Может, пункты, какие изменить? Добавить?
— Гущин!
Сережа поставил передо мной чашку с кофе.
— Ладно, все сделаю сам. А ты пей, а то опоздаешь, — он сел на стул. — Тебя проводить?
Да, что такое? От его взгляда я опять поперхнулась. Только кофе!
— Понял. Вызову такси.
Сережа вышел. А я накинулась на бутерброд, пока его нет. После мне даже стало смешно. Я побила все рекорды по скорости поедания пищи всухомятку. А ведь на работе я спокойно при нем ела. Но на работе, правда, он такую ерунду и не говорил.
В зале я нашла шикарные темно синие джинсы и белый ажурно вязаный пуловер, с открытыми плечами, на шею короткое колье из жемчуга. Тут в комнату вошел Гущин.
— Я тут тебе кое-что из одежды подобрал…
— Это в клуб? — недоверчиво спросила его я.
— Так все сейчас ходят, — заверил Сережа. — Ты в престижном месте работаешь, а не в прачечной.
Он был прав. Я взяла выбранный им наряд и пошла в свою спальню переодеваться. «Что скажет Маша, когда узнает, что неизвестный ей парень рылся в её вещах?», — с грустью о ней, подумала я. Совесть грызла меня все сильнее. Одевшись и посмотрев на себя в зеркало, я сразу поняла, что преобразилась. Эти вещи мне больше подходили, чем те, что я себе сама выбирала по памяти из гардероба, что носила Маша. У Сергея вкус лучше, чем у меня, это точно. У входа меня уже ждали ботинки, сумка и коробка со сменной обувью. Я даже об этом не подумала. Нет, стоит задуматься над его предложением. Дурак он, но очень хороший.
— Ты обо мне думаешь? — с озорством в глазах спросил он. Я не ответила и стала обуваться. Где он эти ботинки откопал? Я их раньше у Машки не видела. Ботинки были очень удобными, несмотря на каблук. Я пробежала в спальню и достала кредитную карту Павла, лист с паролями и сунула в джинсы. Всё, теперь точно готова.
— Что сегодня приготовить? — поинтересовался Серёжа.
— Что хочешь сам, — я подобрела. Такой он стоял хорошенький. Я подошла и поцеловала его в щечку. — Спасибо.
Гущин притворно свалился на пол. Я засмеялась и закрыла дверь. Когда спускалась по ступенькам, то услышала «Есть!».
Глава 6.2
Я вздохнула. Что есть? Поцеловала я тебя, как хорошего человека. Ты ведь, правда, хороший, Сережа. Но в такси, я уже не думала о Гущине. Мой мобильник заголосил, а я, как назло, не могла его найти! «А я люблю тебя, Сергей! Чмоки-чмоки-чмоки. Я — как Кайли Миноги. Чмоки-чмоки-чмоки. Выжми из меня все соки. Зажигай меня сильней! Мой начальник — не гей!». Опять Гущин! Нельзя даже на секунду свой телефон оставить без присмотра. Слово «гей» эхом отозвалось в груди. «Не гей — если бы!», — со сдавленным в груди сердцем я подняла трубку.
— Утро доброе, — услышала я знакомый голос.
В моей голове сразу прокрутилось: «Кто это может быть?». Я вспомнила — финансовый директор! Настроение моё стало еще ниже, чем минус пятьдесят.
— Какое же оно доброе?
— С Вами все хорошо?
Голос у него стал вкрадчивым, словно он пытался понять, что происходит. Но куда ему!
— Как может быть мне хорошо, когда вы меня все достали?! С тобой было бы хорошо, когда притворяются, что о тебе заботятся, а сами при первой возможности пытаются убить?
Я услышала смех.
— Всего-то!
Он нормальный или нет? Разве этого недостаточно, чтобы, как минимум, напиться и все забыть, даже свое имя? Я отключилась и тут же пожалела об этом, когда мой мобильник голосом «Шпилек» закричал: «А я люблю тебя, Сергей!». Я со злостью сдавила кнопку приема.
— Да!
— Ну что? Подумала? — уже серьезно заговорил «ФинДир».
— Не до тебя было, — я хотела отключиться, но он продолжил.
— Тебе не интересно знать, кто тебя на самом деле хочет убить?
— Я и так знаю. Не глупая, — я отключилась.
Нет, я не видела смысла торговаться с ним. Просто, сначала я хотела проверить — что в сейфе. Может, с помощью этой информации я узнаю, в чем и где правда. И возможно многое встанет на свои места. Мне стало грустно от мысли, что меня хочет убить Высоковский. Пусть он гей, бисексуал или кто он там… может даже и убийца, но только не циничный, и не холодный. У него такая красивая мать с глубокими мягкими карими глазами, в которых столько грусти, боли и тоски. Не могла такая женщина родить двух моральных уродов. Ну ладно, на одном ребенке «природа отдохнула», но не на всех же! И в тоже время факты косвенно указывали на его виновность. Всегда, где был он — стреляли в меня! Один раз чудом не убили. Убили продавщицу. Неужели он тоже ищет деньги? Или он просто маньяк, который убивает свою жертву только, когда наиграется? Тут я вспомнила свой сон. Как красиво всё было! Паша жив был… «Это пароль, но это и шифр, Вика», — я отчетливо слышала голос Павла. Из окна машины мне бросилась в глаза вывеска Банка «Возрождение».
— Остановите ненадолго у банкомата, — выпалила я, хотя меня мучили сомнения.
Вдруг я ошибаюсь? Но надо проверить. Я же все-таки взяла одну из его банковских карт! Карта «РосИнвестБанка», кратко РИБ-банка. Я открыла листок Павла. Вот, написано: «ри — 42–22», я нашла строчку и забила пароль. Что же я так удивилась, когда он оказался действительным? Ведь и ребенок догадается, к какой карточке пароль! Я проверила остаток. Не буду уточнять сумму, но осознав её, я сразу почувствовала свою «сердечную недостаточность». Сердце так сдавило! Мне стало ясно, почему меня хотят убить. За эти деньги — я сама себя бы придушила. Когда я вытащила карточку из банкомата, то она просто обжигала мне руку. Они чужие, а я незаконно держу их. Дышать было тяжело. Я чувствовала сердечное покалывание и еле доплелась до машины, ругая себя, что надела эти ботинки на столь высоком каблуке. Голова кружилась так, что мне стало страшно, как я смогу выйти из такси, и как я буду работать. Водитель вопросительно посмотрел на меня, но промолчал, и мы поехали в офис.
У входа в здание я сразу заметила двух вчерашних ребят. Мне было трудно дышать, голова была дурной, хоть и меньше кружилась. Я не стала выходить из машины и обратилась к водителю.
— Можно, я у вас тут посижу? На улице прохладно, а человек, которого я жду, еще не пришел.
Надеюсь, нормально я соврала? Вроде логично.
— А ты концы не отдашь тут у меня? — искоса оценивая меня, спросил шеф.
Неужели я похожа на живой труп?
— Это комплимент?
— Сиди уж! «Я люблю тебя, Сергей», — засмеялся он и закурил. — Я думал, молодежь не слушает такое.
Конечно, я не слушаю. Я вообще такой блатняк не слушаю. Но продолжать дискуссию о моих музыкальных предпочтениях не хотелось. К счастью, я увидела, как из машины с охраной выходит мой личный начальник. Я так обрадовалась, как будто Нобелевскую премию получила. Именно я — неопытная секретарша, а не какой-то там ученый физик. Я в прямом смысле слова, забыв о своей «сердечной недостаточности», выскочила из такси и помчалась к начальнику. Оба парня меня увидели, но подходить не стали, так как услышали, что я громко закричала: