Дорогой, дай лапу! (СИ)
Огромное скопление людей и духота вызывает у меня легкий приступ паники и тошноты. Интересно, а как отмечают Новогодие на Севере? Почему я так и не удосужилась спросить раньше. Вряд ли теперь узнаю.
Вздрагиваю всякий раз, как замечаю в толпе пепельно-серебристую макушку. И каждый раз вздыхаю, то ли с облегчением, то ли с разочарованием. Это не он. И снова не он.
Рука сама тянется за новым бокалом игристого. Ладно, иногда можно. Когда от содержимого остаются лишь капельки на самом дне, я наконец начинаю чувствовать эффект от выпитого ранее. Нервозность уходит, а напряжение покидает тело. На лице растягивается широкая улыбка.
Да плевать, не каждый день провожаем старое и оставляем его в прошлом. Это же и есть смысл Новогодних гуляний!
Когда в зал входит правящая чета, мне до них почти нет никакого дела. В затихшем зале я принимаюсь подниматься на цыпочки и оглядеть недавно вошедших внутрь гостей.
Где? Где Хантер? Где мой пушистик-волосатик? Он что, не знает, как я по нему скучаю? Уже их величества прибыли, а князя нет. А будет ли он тут вообще? Ну почему его до сих пор нет?
- Ниль, стой смирно, - сквозь зубы шипит на меня Аксель.
Речь короля заканчивается и начинается музыка, первый танец, открывающий бал. Ксандер берет меня за руку и помогает принять нужную позу. Ах, это же мой дебют в светском обществе, точно!
- Соберись!
С трудом, но мне это удается, хотя мыслями я далеко от этого всего, что происходит вокруг.
Голова у меня как движущийся на свет маяка корабль стойко глядит в одну сторону – сторону высоких массивных дверей входа в залу. Как бы не пытался Ксандер или Аксель – кто из них, кто, что-то я запамятовала – меня отвлечь, познакомить со своими знакомыми и бывшими однокурсниками, я все никак не могу перестать ждать.
Жду и нервничаю, нервничаю и жду, потом пью, какой-то замкнутый круг.
- Тебе, пожалуй, хватит, - большая рука грубо появляется откуда-то позади и вырывает из моей обтянутой перчаткой ладони очередной фужер, когда мне наконец удается скрыться от вездесущих братьев, портящих все веселье.
Оглядываюсь. Один его голос и я уже как плавленый сыр.
- О-о-о, - тяну я. – Явился-таки. Спустя почти три часа после начала.
Пальцем стучу по воображаемым на запястье наручным часам.
Хантер хмурится, и причина этого выражение для меня остается загадкой. Что не так? Не рад меня видеть?
- Ты напилась?
- Я трезва. Абсолютно трезва.
- Ниль, столько времени прошло с нашей встречи…Мне нужно было тебе сказать кое-что важное, но ты в подобном состоянии.
Князь трет недовольно переносицу.
Какой он красивый. Этот его глубокого синего, почти что черного цвета сюртук и накрахмаленная рубашка, и волосы, обычно немного лохматые, уложены воском в такую прическу хорошую…
- Спасибо. Ты тоже очень хорошо выглядишь.
Не помню, я говорила ему что-то вслух про его наряд? Причем здесь это «тоже»?
- Еще бы стояла ровно без моей помощи.
Я икаю и смотрю вниз. И правда, рука мужчины поддерживает меня за талию.
Хантер вдруг тихонько смеется.
- Значит, наша несокрушимая Ниль тоже не может устоять перед великой силой алкоголя? Сдала свою крепость за шампанское?
- Эй! Ну-ка!
Оглядываюсь вокруг. Мы стоим за колонной у выхода на пустой балкон. Рядом никого.
- Где она?
- Кто?
- Невеста твоя.
- …передо мной.
- Нет. Не я. Настоящая где? – оглядываюсь снова, но безликой женщины, рисуемой в моем воображении, не обнаруживается.
- Ну, ты столько уже в столице, и никого нового не нашел себе?
- Ниль, ответь честно, сколько ты выпила?
- Эй, - вырываю руку и отшатываюсь. – Не трогай меня. Не. Трогай.
- Хорошо, смотри, - Хантер поднимает обе руки, - я не трогаю.
- Л-ладно, - я снова икаю и смеюсь. – Красивое у меня платье?
Князь тяжко вздыхает, словно он весь вечер вагоны разгружал, а не пропадал незнамо где.
- Очень.
- Для тебя старалась. Знаешь, я так не хотела сюда идти. Но пошла. Из-за тебя…Я скучала, а ты скучал?
Не ответа. Лицо владыки Севера застывает. Он как песик, которому приказали сидеть перед полной лакомств тарелкой.
- Эй.
- Ну чего ты?
- Дай лапу, а? Потанцуем?
- Скучала. Сильно? – хрипло переспрашивает его светлость.
- Ага, - дую на упавшую на лицо непослушную прядь волос и, взяв ладонь князя в свою, прислоняю ее к горячей щеке. Прохладно. Хорошо. Прикрываю глаза.
- Так сильно…Ты меня любишь, да? …Да. Я тебя, наверное, тоже. Сердце разбилось, когда ты меня оставил. Даже не проводил до дома, как подло, - по-детски жалуюсь князю на него же каким-то не своим голосом.
- Хорошо, Ниль. Прости…Давай найдем твоего отца или братьев, тебе уже хватит… - доносится сверху.
- Нет! – я снова распахиваю глаза, вырываюсь и возвожу дистанцию между нами в пару шагов. – Ты опять меня бросаешь!
- Ниль, мы во дворце. Я клянусь, я завтра с тобой, с трезвой тобой, поговорю и мы все проясним…
Качаю головой. Так не пойдет.
Знал бы он, сколько я испытывала стресса, не только за эти недели, а вообще, с тех пор, как открыла глаза и поняла, что моя жизнь повторяется…И только недавно я смогла отпустить все эти годами пускающие в душе корни сожаления. Впервые за долгое, долгое время, меня ничто не тревожит.
- Я никуда не иду. И ты тоже никуда не идешь. Мы будем танцевать. Пошли!
Делаю пару шагов в направлении центра и останавливаюсь, когда не замечаю движения рядом. Хантер стоит на том же месте, не шелохнувшись. Отказ написан в его серьезных карих глазах. Осуждает меня? Разлюбил? Пьяньчужка-невеста ему не нужна?
- Лапу.
- Дай лапу.
Сдуваю снова упавшую на лицо прядь и приближаюсь к невозмутимому мужчине, протягивая руку. Упрямый и несгибаемый. Мог бы и уступить даме. Кого-то он мне напоминает. Кого же? Кто это так упрямо отказывался идти следом? И постоянно лез своим слюнявым языком…
Неожиданно для его светлости и для самой себя хихикаю.
- Дай, князь, на счастье лапу мне…Как там дальше, ик, было…А!
Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь…
Поднимаю руки, смыкаю их вокруг шеи вздрогнувшего князя, тяну его вниз, мужчина поддается, и я ловко касаюсь губами его сомкнутых губ, провожу языком по ним пока он не сдается и, рыча, не открывает рот, жадно поглощая предложенное.
33
Утро было кошмарным. Совершенно ужасным. Проснулась я от того, что в глаза бил из не зашторенного окна яркий свет. Голова болела, в горле стоял неприятный ком, в общем чувствовала себя я ужасно.
И знала почему. Память, увы, мне не отшибло.
Боже! Как нарезки из самых сочных моментов перед глазами проносились воспоминания о том, что случилось накануне.
Зарываюсь пальцами в воронье гнездо на голове. Как мне теперь ему на глаза показаться?! Нет, я больше ни за что не выйду из этой комнаты! Только избавилась от мучавших меня сожалений, как на их место сразу же пришли новые.
После поцелуя – неимоверно краснею, только вспомнив о нем – я таки затащила князя на танцпол. Агрх, рука-лицо, Ниль о чем ты вообще думала?
Едва закончился тот танец, в котором я висла на Хантере как лоза и оттоптала ему все ноги, явились братья и чуть ли не силком меня выволокли прочь из дворца. Мама с отцом уже ждали в карете. И то, как они и Ксандер с Акселем на меня смотрели…Мне не забыть этого позора никогда.
Даже если бы я хотела, мне не дадут.
- Проснулась? – удивленно восклицает мама, входя в спальню без стука. – Тогда поживее приводи себя в порядок. Его светлость уже полчаса ждет.
А? Я подбираюсь на постели, путаясь в простынях.
Хантер как и обещал, пришел? Точно! Он же хотел о чем-то поговорить? О чем же?
Подрываюсь и как метеор принимаюсь носиться из ванной в спальню и обратно. За что хвататься? За волосы или сначала платье выбрать?