Айрин, графиня из Бездны. Книга 2 (СИ)

— Просто я сам готов позаботиться о Роу.
— Какая необычная дружба, — ядовито заметил один из служителей — Будто бы эта девушка вас околдовала, шевалье.
— Или впечатлила своей отвагой, силой и добротой — ответил Холдгрейв.
— Светом, который от неё исходит — добавил Рейдел, не сводя с Аури взгляда.
— Надеюсь, так оно и есть, — король посмотрел Айрин прямо в глаза — Наступают тёмные времена, и королевству нужны светлые люди.
Для Данте Йериона события последних дней смешались в горячечном бреду. Он скакал на лошади, а солдаты короля стреляли ему вслед. Он бежал через темный лет, а деревья тянулись к нему, пытаясь окутать ветвями и затянуть. Затем была группа людей, которые хотели то ли убить, то ли ограбить его — Данте убил их всех. Среди них были женщины — но откуда женщины среди разбойников? Закрыв глаза, он лежал у надгробья, приготовившись умереть. Йерион чувствовал, как покой и умиротворение охватывают, как отпускают все желания, и очень удивился когда, открыв глаза, обнаружил себя в каком-то темном чулане. Перевязанные раны болели, ожоги вспухли и горели, но ему стало лучше. То и дело к нему приходили молчаливые люди, в кладбищенских балахонах, и Йерион понял, что находится в одном из подземных склепов.
«Значит, Свету было угодно, чтобы я жил — решил шевалье — Значит, я ему еще на что-то нужен».
Закрыв глаза, он вознёс горячую молитву Свету и Четверым Сотворённым. Он вновь впал в беспокойный сон, а когда проснулся, рядом с ним сидела девочка лет шестнадцати, с необычайно длинными белыми волосами.
— Как вы себя чувствуете, шевалье? — обратилась она к нему мелодичным голосом.
— Я чувствую себя живым. Это вы спасли меня? — прошептал Данте
— Вы слишком торопитесь — покачал головой девочка — Вас нашли люди Могильщика. А уж он, зная, как сильно я хотела увидеть вас, сохранил вам жизнь. Без него вы бы уже трижды были мертвы, шевалье.
— Вы знаете, кто я? — ослабленный ранами и лихорадкой, Йерион почувствовал тревогу.
— Даже лучше, чем вы сами, шевалье. Данте Йерион, тебе выпала лучшая из возможных судеб. Ты честен и храбр, ты превосходный боец, ты готов умереть за свои идеалы, и в тебе есть Свет. Поэтому ты заслужил милости Бездны.
— Милости Бездны? — переспросил Данте, силясь подняться на локти.
— Да. Когда пробьет последний час этого мира, и Бездна раскроет свои объятья, ты будешь среди тех, кто поведет за собой силы Изнанки. Ты обретешь славу и могущество, о которых не смел и мечтать. Весь мир с ужасом будет шептать твоё имя. Вот что тебя ждет. А пока — девочка достала из кармана тряпичную куклу, выполненную с удивительным мастерством — Тебе нужно лишь немного подождать.
Все страхи ожили, все сказки переместились в мир, а кошмары — обернулись реальностью. Шевалье, с ужасом глядя на гостью, попытался отползти в дальний угол кровати.
— Нет — шептал он, облизывая пересохшие губы.
— Мой мальчик — улыбнулась Русалка и положила свою руку на дернувшуюся ладонь шевалье — Здесь твои желания ничтожны. К тому же — улыбка превратилась в оскал, а ногти девочки с такой силой впились в кисть шевалье, что на кровать брызнула кровь — Ей это будет приятно.
Ладонь девочки, вцепившаяся в руку Данте, растеклась, словно воск и, почернев, начала расползаться по руке. Йерион, с ужасом глядя, попробовал вскинуть другую руку, но Русалка вдруг оказалась у него на груди, и вторая рука, вслед за первой, уже пожирала плоть шевалье. Он, напрягая все силы, попытался сбросить с себя девочку. Её лицо начало вытягиваться и чернеть, по нему побежали трещины, и наконец лицо треснуло и раскрылось, подобно цветку. И Данте увидел, как к нему тянутся мясистые шевелящиеся лепестки, усеянные острыми зубами. Он откинулся как можно сильнее, задыхаясь от ужаса, но страшная отвратительная пасть приближалась и приближалась, лепестки впились в лицо, покрыли голову, и последнее, что почувствовал Йерион — как с него буквально сдирают плоть и засасывают вместе с душой и разумом.
Через несколько минут Русалка, довольно улыбаясь, поднялась на поверхность и кивнула Могильщику. Тот, вздохнув, сам спустился в склеп. Глядя на перекошенное ужасом лицо молодого шевалье, Хичч вздохнул второй раз и, перекинув труп через плечо, направился к свежевырытой яме.
 
В тот час, когда Айрин беседовала с королём, трое гвардейцев Велингвара вели Мириам Сильдре в комнату к Валери. Миледи вежливо поздоровалась с хозяйкой, но едва их оставили одних, как разъяренная Мириам бросилась к Валери
— Ты обманул меня! — воскликнула она, стремительно приближаясь к девочке. Её руки сжимались в кулаки, вокруг которых плясало яркое синее пламя — Ты предала нас! Ты убила Уоренгейта!
— И что с того? — спокойно спросила Валери, не сходя с места.
— Что с того? — миледи подняла руку, и отблески пламени заплясали на лице Валентины — Ты понесёшь наказание. Я ещё не решила, сжечь ли мне тебе всё лицо, с этими лживыми глазами, или лишь оставить на нём уродливые шрамы.
— А как же последствия? Не боишься провести остаток жизни за решёткой? — так же спокойно спросила Валери — Или сразу получить удар мечом от барона Велингвара?
— Барона? — с насмешкой воскликнула миледи — Твой барон проиграл всё, что только можно, и теперь…
— И теперь он сделал мне предложение.
Мириам замерла, услышав эти слова. Она вглядывалась в Валери, словно впервые увидев её.
— Ты хитрая, лживая, порочная тварь прямиком из Бездны. Тебя нужно было убить — прошептала миледи — Там, в трактире. Оставить твой труп среди прочих.
— Ты же так не думаешь? — спросила Валери, и так проникновенно звучал её голос, так сильно отдавался он в голове миледи, что та отступила и опустила руки — Ты же сама не хотела смерти барона, верно?
— Неважно, чего я хотела.
— Вот оно! Как обычно — неважно, чего хочешь ты, главное — чего от тебя хотят они. А ведь ты хотела торжества науки. Её развития. Ты видишь возможности, и мечтаешь о них. И твой дядя видит — о, я уверена, его тяготила эта сделка, навязанная Церковью и Уоренгейтом.
— Это неважно! — воскликнула Миледи.
— А что тогда важно? — переспросила Валери — Что имеет значение? Ты и вправду готова слепо подчиняться чужим тебе людям?
— Я… всё не так!
— Именно так, — кивнула головой Валери — Ты даже не знаешь, кто распоряжается твоей жизнью. Они глупее тебя, жаднее, подлее — они куда хуже тебя, но их желания — важнее твоих. Не говори мне — вскрикнула Валери, хватая подругу за плечи — Что ты и вправду так считаешь! Не смей меня убеждать, что ставишь себя ниже всех остальных!
Миледи молчала, опустив глаза.
— Кто дал им право! Кто решил, что они определяют развитие мира? Когда мы признали их превосходство? Я — никогда! Если мы выполняем свои желания — значит, Свет нам позволил! Их слово — не ценнее моего! Их желание — не выше! Я, и только я буду решать, как мне жить. Не Свет, не кровь, не положение — лишь собственные заслуги и возможности.
— Ты погибнешь, — прошептала Мириам, поднимая глаза и ловя взгляд, горящий яростным огнем.
— Нет, я буду жить! — воскликнула Валери, и её слова откликнулись внутри Миледи, отвечая её собственным мыслям — И ты тоже!
— Я не могу — покачала головой Миледи — Они… они все — моя семья.
— Решай сама — откликнулась Валери — Оглянись — наступают новые времена. Мы все пойдём вперёд — я, Аури, Велингвар, королевство, весь Свет! Мы пойдём к новому миру, а ты… ты останешься здесь. Твоя семья не сдвинется с места. И всю свою жизнь ты будешь смотреть на чужие мечты, и желания, и исполнять чужие приказы.
— Но что… чего же ты от меня хочешь? Остаться подругами?
— Я предлагаю тебе куда больше. Я предлагаю тебе все мои чувства! — Валери протянула руку, и миледи замерла, изумленно глядя на неё — Все мои страсти. И душу, и тело! Всё, что я есть, и всё, чем я стану — клянусь, это всё будет твоим!
— Ты же понимаешь, что это просто слова!