Девочка Дьявола. Без иллюзий. Книга четвертая (СИ)_

— Ибби, посмотри не меня, — тихо, но решительно произнесла я.
Она, наконец, повернула голову в мою сторону и внезапно, потянув руку к моему лицу, прикоснулась к щеке, то ли для того, чтобы сравнить картины с оригиналом, то ли желая убедиться, что я настоящая.
Я же, рассматривая ребенка, чувствовала, что она не осознает, насколько личны для меня эти картины, а значит, мне нужно было ее в этом убедить.
— Мы ведь с тобой подруги? — тихо спросила я, накрывая ее маленькую ладонь своей рукой.
— Да, — уверенно кивнула она. — Ты моя самая-самая близкая подруга, — и она, сжав меня в объятиях, добавила: — Mi hermanita.
— А у подруг могут быть свои секреты, ведь так? — тихо прошептала я на ухо, поглаживая малышку по голове.
— Так, — вновь согласилась она, а я, отстранившись, произнесла:
— Тогда давай ты никому не будешь рассказывать об этих картинах.
— И Алехандро? — нахмурилась она.
— Да, пусть это будет только нашим девичьим секретом.
Она некоторое время молчала и, наконец, уверенно произнесла:
— Хорошо.
Я облегченно вздохнула и, бросив взгляд на смарт, висевший у Ибби на красивой ленте через шею, аккуратно спросила:
— Ты делала фотографии этих картин?
— Да, две, — честно призналась она, и я, затаив дыхание, продолжила:
— Могу я тебя попросить удалить эти фотографии?
— Это тоже часть нашего секрета сестричек? — вскинула она на меня серьезный взгляд.
— Да, моя хорошая, именно так.
— Я хотела их для себя оставить. Ведь на них ты… — нахмурилась Ибби. — Я по тебе скучаю.
— У тебя есть мои фото. Помнишь мы фотографировались в “Тиволи”.
— Это другое, — нахмурилась она.
— Почему же? Там ведь тоже я.
— Нет, на этих картинках ты совсем другая.
— Какая? — любопытство взяло вверх.
— Красивая. Но грустная.
Услышав последнее определение, я ухватилась за эту ниточку.
— Поэтому я и не хочу, чтобы ты или кто-то другой видел меня такой грустной.
Ибби промолчала, но уже без возражений активировала телефон, и я, наблюдая, как ее проворные пальцы удаляют картины из фотоальбома и "Облака", облегченно выдохнула.
— Спасибо большое, моя хорошая, — обняла я малышку и почувствовала, как она крепко сжала мою шею, не желая отпускать.
Уже прощаясь с малышкой на пляже, я бросила внимательный взгляд на Алехандро. Даже если он имел доступ к эккаунту сестры, он не успел посмотреть фото — слишком спокойным было его лицо.
Я была рада, что инцидент разрешился благополучно, и уже начала забывать об этом случае, но спустя два дня мне привиделся странный сон.
Мне снилась Исабель. Она крепко сжимала меня в объятиях и что-то нашептывала на ухо. Я знала точно, что она мне рассказывала об Алехандро, старалась вспомнить ее лицо и что именно она говорила, но как ни старалась, так и не смогла воспроизвести в памяти ни ее детский голосок, ни лицо.
“Так твое подсознание отреагировало на инцидент с картинами”, — пыталась я убедить себя, но душа была не на месте. Нет, я была уверена, что Ибби удалила все фото из телефона и хранила молчание об увиденных картинах — она была со мной честна и искренна, но этот сон никак не шел из головы. Словно мое подсознание хотело мне что-то сказать, и я никак не могла ухватить мысль за хвост и разгадать этот ребус. Он сидел занозой в голове, и теперь каждый раз, заходя в гардеробную, я вновь вспоминала завороженную картинами Исабель.
Она же в свою очередь не давала о себе забыть. Хотя бы раз в пару дней, но от нее приходило нежное послание с сердечками и яркими стикерами в знак ее детской и такой искренней дружбы.
Я чувствовала, что Исабель хранила наш секрет, я видела спокойного Алехандро, когда прощалась с Исабель перед их отъездом в Мадрид, но сердце почему-то было не на месте.
Несколько раз я порывалась позвонить Ричарду, но во-первых, я опасалась еще больше подставить Макартура, которому, по словам Авроры досталось за то, что он пропустил постороннего на виллу. А во-вторых, я понятия не имела, что конкретно ему сообщить. Если после дня рождения у меня был факт разговора с Алехандро, то сейчас, кроме неясного сна и каких-то непонятных предчувствий мне совершенно нечего было сказать по существу.
 
Дело решил случай, а вернее праздник. Близился Хэллоуин. Как оказалось, в Испании День всех Святых считался государственным праздником, и Палома пригласила меня на университетскую вечеринку. Моим первым желанием было отказаться, но затем я решила дать отдых мозгам и отвлечься от ненужных мыслей. Ричард дал добро на вечеринку, и я подтвердила Паломе свое присутствие. Сам маскарад с костюмами и дешевой атрибутикой я не любила — красивую традицию наряжаться как можно страшнее, чтобы не стать добычей мертвых, превратили в балаган.
Но сам факт вступления в ноябрь красивым ритуалом мне нравился. Магическая ночь. Преддверие к ноябрю. Сакральному месяцу, таинству Скорпиона. Непостижимому знаку. Знаку моего мужчины.
Все началось утром тридцать первого октября, когда мне позвонила Палома.
— Планы меняются, — с места в карьер начала она. — Я только что разговаривала с Сиеной. Алехандро прилетел, устраивает грандиозную вечеринку в честь Хэллоуина у себя на яхте.
Новость для меня стала неожиданной — Ибби, с которой я была на связи, мне ничего не говорила о поездке на Косту, но я не стала заострять на этом внимание. Скорее всего, малышка ничего и не знала о планах на праздники.
— Ты с нами? — между тем спросила Палома.
Я посчитала, что со стороны мой отказ выглядел бы так, будто я избегала самого Алехандро, а во-вторых, мне казалось, сама судьба даёт шанс разобраться в моих ощущениях и, может быть, успокоить мою непонятную тревогу.
— Не сомневаюсь, что будет весело, — ответила я, а уже через полчаса позвонил и сам Алехандро.
— Спасибо, что согласилась, Chiquilla, — первое, что сказал он, поздоровавшись.
— Я так понимаю, ты один, без Ибби? — уточнила я.
— Она осталась в Мадриде. Завтра с мамой участвует в церковной благотворительной акции. А у меня дела на Косте.
— Спасибо за приглашение, — поблагодарила я, надеясь, что поступаю правильно.
Теперь, наблюдая, как мы въезжаем на территорию порта Банус, я одновременно и волновалась, и желала этой вечеринки, которая могла расставить все точки над “i”.
Прибыв на причал, я увидела на паркинге у яхты знакомое скопление автомобилей класса “люкс” и вновь машинально сжала сотовый в холодных пальцах.
У трапа яркой, по-праздничному освещенной яхты с названием “Горизонт”, откуда доносилась громкая музыка, собралась разноцветная толпа в костюмах, в которой я обнаружила много знакомых лиц. От шумной стайки, проходившей по трапу на корму судна, отделился стройный силуэт женщины-кошки, в которой я узнала Палому.
— Шикарно выглядишь! — обняла я подругу, а она, бросив внимательный взгляд на мой яркий макияж в стиле вамп, на мой шелковый черный плащ и тяжелую цепь с подковой на груди, спросила:
— А ты кем будешь?
Мой костюм был выбран не случайно. Вот уже несколько дней я не выпускала из рук книгу “Мастер и Маргарита”, купленную на “Амазоне”, и сказать, что я была под впечатлением — не сказать ничего. Несмотря на то, что некоторые реалии советского быта мне были непонятны, книга стала одной из моих любимых. Иногда я ассоциировала себя с главной героиней, которая пошла на все ради своего любимого, однако был одно отличие — я любила не Мастера, я отдала свое сердце самому Дьяволу. Этим произведением и был продиктован выбор моего наряда. Ведьма. Дьяволица. Маргарита после Бала Ста Королей, уже одетая в черный шелковый плащ. Безусловно, я была не нагой — под мантию я надела красное кружевное платье и мягкие балетки с вышивкой, которую я посчитала схожей с лепестками роз.
 
— Ведьма, кто же еще, — улыбнувшись, пожала я плечами, и мы направились к трапу “Горизонта”.
Основная палуба была декорирована в лучших традициях Хэллоуина — со скелетами в углах, паутиной на оснастке и кровавыми разводами на ковровом покрытии, которое прикрывало деревянный настил яхты. Собравшаяся толпа с подтеками крови, пахнущая краской и гримом, тоже соответствовала декорациям.