Теория Игры (СИ)
Никита встал, и оставив книгу «Сто один вопрос о космосе», поднялся в квартиру. Ящик стоял там, где его и оставили — за дверью в маленькой комнате, и вытащив короб на середину, подросток достал то, что лежало сверху — пару серебристых слесарных ключей.
Обнаружен хром-ванадиевый сплав. Для лучшего усвоения, измельчите металл, или продолжайте держать его в руке.
Никита попытался разжать кулак, но пальцы словно слиплись, крепко удерживая инструмент, начавший оплывать и таять прямо в ладони, пока два куска металла справа и слева от кисти не упали на пол.
Он разжал руку, и не увидев ничего, поднял остатки ключей, и в щёлочку между пальцев стал наблюдать, как серое нечто буквально пожирает прочный металл, не оставив от ключей ничего.
В ящике лежало много разного барахла, в том числе и слесарные заготовки, медные и алюминиевые пластины, пара хром-молибденовых кусачек, и короткий титановый лом-гвоздодёр.
Никите стало интересно как это металл исчезает прямо в руках, и перепробовал всё, заполнив список требуемых металлов. И сразу его потянуло в сон. Не задвинув обратно ящик, он едва добрался до дивана, и рухнул мгновенно отключившись.
Когда Варя вернулась, он ещё спал, и сестра не стала его будить, прикрыв двери на кухню, стала готовить ужин.
В болезнях Варя совсем не разбиралась, и могла опираться лишь на сказанное врачами, и их диагноз звучал весьма печально. Никита не сможет жить жизнью нормального человека, и ему до конца жизни понадобится чья-то помощь. Да девушка была комсомолкой, но это не мешало ей молиться у старого почерневшего образка, выпрашивая у высших сил здоровья для брата. И то, что случилось, она никак иначе не воспринимала как чудо, что никак не нарушало её картину мира, где вполне уживались комсомольские стройки и «Кекс майский», как в советской торговле стыдливо именовался пасхальный кулич.
Времена воинствующего атеизма канули в прошлое, и все, кто хотели, заходили в храмы, хотя для членов партии, это могло стать поводом для серьёзного разговора на парткоме, но всё зависело от секретаря «первички». А вот так, дома и не афишируя, вообще без проблем, даже для ответственных секретарей и инструкторов обкома.
Поэтому комсомолка, спортсменка и просто красавица Варя Калашникова совершенно спокойно молилась у старой семейной иконы, где на почерневшей доске едва — едва угадывался образ Спасителя.
Чертыхнувшись на стоявший посреди комнаты ящик с инструментами, она задвинула его за дверь, попутно удивившись что тот явно стал легче, продолжила возню по хозяйству.
Начальные пункты — это достаточно серьёзно, потому как единица телосложения в системе отсчёта весьма развитой цивилизации это отлично развитое тело по меркам землян. Также это касалось эфиристики, и единица в характеристиках, это просто очень слабый маг — универсал. Да, он не сможет зажигать звёзды и закрывать чёрные дыры, но на единичную схватку на уровне рядового мага, его вполне хватит. Но конечно только при соответствующем обучении, потому как необученный стихийный маг опасен и для себя, и для окружающих, и на всех эфирных способностях, ассистент перед развитием наложил закрывающую печать.
Но интеллектуальный прогресс шёл огромными темпами, благодаря тому, что нейроассистент тоже учился, впитывая знания через книги, читаемые носителем, и слушая радиопередачи.
Видя с какой скоростью поглощает книги её брат, Варя стала оставлять на столе свои учебники и конспекты. Конечно она не верила, что вчерашний дебил сможет что-то понять из мешанины формул и технических терминов, но вполне обоснованно полагала, что любое чтение пойдёт ему на пользу.
Но восьмёрка в интеллекте, это по земным меркам очень серьёзно, и одолев за пару вечеров стопку школьных учебников, оставшихся с тех времён, когда училась сестра, стал разбираться в её институтских учебниках и конспектах.
На улицу он теперь выходил редко, в основном когда об этом напоминал нейроассистент, но уже не сидел на лавочке, а прогуливался вокруг дома, временами заходя на спортивную площадку, построенную энтузиастами под открытым небом, с примитивными штангами, гирями и прочими спортивными снарядами, собранными из металлического лома.
Несмотря на проведённое укрепление мышц и сухожилий организм нуждался в физической нагрузке, и под руководством нейроинтерфейса Никита подтягивался, отжимался и совершал сложные движения.
Лето проходило своим чередом, когда Никита стал понемногу участвовать в готовке и уборке квартиры, и ходить за продуктами. Продавщицы гастронома сначала слегка охренели от вида вчерашнего дебила, вполне нормально разговаривающего и свободно считавшего в уме рубли и копейки, вычисляя цену товара за грамм, но постепенно привыкли и привечали аккуратного и вежливого подростка. А через какое-то время, он стал подрабатывать в магазине грузчиком, легко таская тяжёлые мешки и никогда не напивался, чем грешили абсолютно все предыдущие работники.
Но у директора магазина, кроме водки и вина, было чем поощрить хорошего работника, и Никита стал приносить домой, когда кусок хорошей колбасы, когда шмат мяса, а когда даже шоколадные конфеты, что наряду с хорошим коньяком и прочими деликатесами помогали открывать двери в советский неназойливый сервис.
Глядя на красивую коробку конфет «Рот фронт», Варя вдруг подумала, что деньги от государства за нетрудоспособность Никиты — это хорошо, но вот снять с него инвалидность и устроить в школу — куда лучше, для его будущего. А со школой можно договориться, или сдать экстерном, но во всяком случае, перед ним, бывшим инвалидом открывается прямая дорога в жизнь, что ещё недавно оставалось предметом тайных мечтаний сестры. А до сентября осталось всего полтора месяца и многое нужно успеть.
И отпросившись в деканате на целый день, она с Никитой пошла к доктору Игнатовичу возглавлявшему комиссию при райсобесе.
[1] Часы для Кригсмарине с характерными буквами «К. М.»
[2] 23×75 миллиметров.
Глава 2
Кооперативное движение, основы которого заложили ещё перед войной, во времена руководства товарища Сталина, продолжает развиваться и крепнуть. Сотни тысяч производственных, проектных и исследовательских кооперативов, совокупно создают более сорока процентов валового дохода страны, а если считать только товары народного потребления — и до восьмидесяти. Мы уже привыкли к строительным, заготовительным и производственным кооперативам и артелям, но Москва, всегда шагавшая на остриё социального прогресса, представила недавно новый тип производства — ателье закупающее машинокомплекты автомобилей Волга и Жигули, делая из них машины совсем непохожие на оригинал. Получив все необходимые разрешения в ГАИ, кооператив продаёт свои автомобили, порой по ценам, совсем не отличающимся от таковых в магазине, что конечно сразу создало определённый ажиотаж среди автолюбителей страны.
Правда 5 июля 1978 года.
Владимир Афанасьевич Игнатович, совершено седой мужчина среднего роста, одетый в лёгкие парусиновые штаны, рубаху с короткими рукавами и сандалии, смотрел расширенными от ужаса глазами на Никиту Калашникова которого знал можно сказать с детства, и остатки волос на голове натуральным образом шевелились, от безотчётного страха.
Никиту доктор знал почти с рождения, когда сестра, тогда ещё несовершеннолетняя Варвара привела брата оформлять инвалидность. И даже не привела, а привезла в коляске, потому как четырёхлетний мальчишка не мог ходить. Годы шли, и маленький дебил, рос физически и благодаря постоянным занятиям с сестрой уже мог ходить и даже как-то себя обслуживать. Тогда их не развезли по детским домам лишь потому что приехала мама их мамы, бабушка Ксения, и сначала помогла похоронить дочь, а после занялась делами малышей, отдавая себя без остатка.
Жили на бабушкину пенсию, и на пенсию Никиты, но денег всё равно катастрофически не хватало, поэтому бабушка часто засиживалась вечерами, перешивая отданные соседями вещи на детей и себя. В конце концов сердце старой подпольщицы не выдержало и в 1974 году она умерла, оставив детям всё, что сумела украсть у самой себя — деньги на похороны и семьдесят пять рублей на книжке.