Пой. История Тома Фрая

«Не сегодня».
* * *
В Нью-Йорке Дилану нравилось все. Он понимал, что его опьянение городом связано с наконец-то сбывшейся мечтой. Проездом выступая и сразу возвращаясь домой, он не мог прочувствовать атмосферу мегаполиса. Мысль о скором отбытии в свой маленький какой бы он то не был никчемный городишко, который вряд ли можно найти на карте, отравляла хорошее настроение и предвкушение знакомства с Нью-Йорком. Сейчас даже отбойный молоток метро превращался в замысловатый ритм неизвестной, но от этого не менее приятной мелодии. Дилан специально вышел пораньше, чтобы просто-напросто пару раз проехаться из одной части города в другую. Дилан улыбался, чем привлекал внимание прохожих. Чтобы выделиться из толпы крашеных, одетых в странную одежду, с пирсингами по всему телу и татуировками людей, надо было вылезти из кожи вон. Как оказалось, улыбка лучше всего справлялась с этой задачей, и все же, поглядывая на часы, Дилан понимал – пора пересаживаться на ветку, которая доставит его к Центральному вокзалу Нью-Йорка.
Количество людей поражало воображение. Дилан огибал старушек, которые почти не двигались с места, пропускал вперед детей и подростков, жался к стене, спасаясь от туристических групп. Чувство движения и потока – то, чего не хватало ему. Даже не зная, кто эти незнакомцы, куда спешат и чего хотят от жизни, Дилан становился частью вихря и с радостью летел к необходимой станции. Если мама и сестра пробудут в этой толпе хотя бы пять минут, обязательно потеряются и ему полдня придется потратить на их поиски. Миссис Мун обладала отменным топографическим кретинизмом.
Дилан отошел в сторону, чтобы проверить время, пока никто не уволок его на поезд в какую-нибудь глушь. И ровно в эту же секунду голос из динамиков объявил необходимую платформу. Задержав дыхание, Дилан вновь вклинился в поток. Температура уже начинала понемногу подниматься, и запах вокзала становился все отчетливее. Дилан не успел закатить глаза, как где-то далеко послышался знакомый крик. С десяток людей обернулись.
– Дилан! – Он попытался сделать вид, что зовут не его, и слиться с толпой. Его сестра – Линдси, крашенная в темно-рыжий, напрочь лишенная музыкального чувства и такта, обладала звонким голосом.
Миниатюрная женщина, показавшаяся из-за ее спины, двинулась в противоположную сторону. Вот тот самый момент, когда миссис Мун могла случайно сбежать в соседний штат.
– Держи маму, она пытается покинуть страну! – заорал Дилан громче сестры, которая, впрочем, среагировала моментально, хватая маму под локоть. Вот и все, теперь одна половина вокзала знает его имя, а вторая думает, что он сумасшедший. – Настанет день, и я прикреплю к маме маячок.
– Какая радость, что мы наконец добрались. – Линдси так крепко обняла брата, что у того полезли глаза на лоб. Она состояла в команде по гребле, поэтому каждая встреча с ней грозила стать последней. – Надо было брать билеты на самолет, мама. Дали бы тебе транквилизатор, и полет бы сократился с трех часов до момента приема таблеток и приземления!
– Не говори ерунды, я ужасно боюсь летать! – Она обняла Дилана, притягивая вниз. Миссис Мун не отличалась высоким ростом. Рядом с Диланом и Линдси она казалась лилипутом. – Тем более я проспала всю дорогу. Незачем пичкать меня транквилизаторами, как слона перед перевозкой.
– А я-то не спала!
– Может, уже отойдем в сторону? Иначе поток людей затянет нас куда-нибудь в Небраску, – фыркнул Дилан и, не выпуская маму из виду, направился к каменной колонне. – Линдси, бога ради, следи за ней! У нас с вами всего один день, не хочется провести его в полиции, составляя фоторобот потерянной мамы.
– Я взяла фото! – без энтузиазма отмахнулась сестра.
И как бы Дилану ни нравилась атмосфера вокзала, она совсем не располагала к нормальному общению. Они молча стояли у колонны около десяти минут, дожидаясь, пока основной поток людей сойдет с поезда, и только тогда двинулись к выходу. Дилан принял правильное решение, потому что сестра и мама то и дело останавливались и глазели по сторонам. Дилан же слегка высокомерно полагал, что успеет еще наглядеться, ведь он теперь жил в Нью-Йорке. Он то и дело задумывался, как много фильмов, сериалов снято на том месте, где они сейчас стояли. Возможно, спустя года Дилан будет частью кинематографа, не только телезрителем, но и непосредственным участником, а пока, вдыхая аромат хот-догов, бездомных и городской пыли, он продолжал идти и поглядывать на родственников. Неужели Дилан выглядел так же странно, когда в первый раз попал сюда? Глядел во все глаза и без стеснения открывал рот? А ведь он еще ни разу не гулял по «настоящему» Бродвею…
 
– Если ты не отведешь меня поесть, я сожру кого-то из вас. – Линдси закинула руку на плечо брата. Она была на два года младше, но ростом ничуть не уступала. При желании сестра могла вставить ему яблоко в рот и запечь, как поросенка. Спор с ней мог привести к синякам и поколоченным бокам. – Мама в пути просыпалась только для того, чтобы поесть. А когда ей стало мало ее порции, накинулась на мою. – Они наконец вышли из огромного здания вокзала под осуждающий взгляд горгулий. – Хочу хот-дог.
– И вместе с ним ты, наверное, хочешь провести этот день в больнице или в туалетной кабинке? – Дилан давно понял, что крупные габариты его сестры не сопоставимы с ее опытом и поведением. Она еще ребенок, который смотрит на жизнь широко распахнутыми глазами. По мнению мамы, Дилан – тоже.
– Тогда веди в «Макдональдс». – Она дернула его за футболку и показала пальцем в сторону красной вывески. Дилан хлопнул ее по плечу. Линдси обожала привлекать внимание, дергая людей за вещи и тем самым делая их на пару размеров больше. – Или лучше в KFC! Короче, не важно.
– Тебе закусочных в городе не хватает? Давай еще за голубями побегаем в Центральном парке. – Дилан испытывал странную гордость от того, что мог разбрасываться подобными фразами. Он так долго ждал своего переезда. С того самого момента, как включил телевизор и наткнулся на свой первый мюзикл. – Лучше спустимся в метро. Гугл Карты показывают замечательное кафе в паре станций отсюда. – Он уткнулся в телефон на несколько минут, сверяясь с дорогой. – Мама?
– Мне без разницы. Если ты уверен в нем, значит, и мы уверены. – Она улыбнулась. – Пойдемте.
И вот, когда Дилан вновь опустился под землю, ему в голову пришла мысль, что длинные линии метро – настоящие сосуды города, а люди – клетки крови, вынужденные поддерживать работу всего города. Звук закрывающихся дверей, стук колес по рельсам – ничто иное, как пульс. Каждый человек со своей идеей, мыслью, желаниями и надеждами. Вагон в мгновение превращается в банку с сардинами из романтиков и беженцев Америки. Дилан предполагал, что место, съедающее тысячи, если не миллионы, людей в год, будет наполнено странной энергетикой, но все равно остался удивлен. Город звал петь, и бороться с этим было невозможно.
Он звал жить.
– И правда, замечательно. – Линдси редко признавала чью-то правоту, но, когда они остановились перед кафе, совесть не позволила ей молчать.
Дилан улыбнулся. На залитой ярким солнцем уличной площадке стояли небольшие столики, зеленные зонты. Для человека, родившегося в Нью-Йорке, в кафе не было ничего примечательного, однако для них: одного переселенца и двух гостей, это место сияло ярче бриллианта. В таких кафе останавливаются перекусить звезды, почитать новости, поругаться с кем-то по видеосвязи, пожаловаться на успевший остыть кофе, вальяжно снять очки и отбросить волосы в сторону или поправить прическу, запустив в нее пятерню. И пусть площадка пустовала наполовину, а другая половина была заполнена азиатскими туристами, Дилан с легкостью мог представить каждый кадр из собственного воображения.
Он настолько погрузился в мысли, что не заметил, как они заняли столик. В такие необычайно длинные минуты родственники старались не трогать его. Толку никакого, Дилан все равно не отвечал, а нарваться на ссору с ним или грубое слово проще простого. Лишь звон разбившейся где-то рядом кружки вывел его из ступора.