Вспомни меня (СИ)

— И как ты додумался такого маленького в коробку запихать? — переживала Настя, — а если бы он задохнулся?
— Этот кабачок дрых всю дорогу в открытой коробке, я его накрыл только перед выходом из машины. Так что ничего с ним не случилось за эти пару минут. Вон резвый какой. И, по-моему, собрался напороть на ковер.
Настя молча вышла из комнаты, а спустя минуту вернулась с половыми тряпками и сунула их нам с Ершовым в руки.
— Ваша собачка — вы и развлекайтесь. Но чтоб в доме ни одной лужи и ни одной кучки не было. Понятно?
— Понятно, — хором ответили мы и начали оттирать свежее пятно на паласе.
Я была счастлива. Словами не передать того уюта и ощущения тихого счастья, которое уютным котом свернулось где-то под сердцем. Родные рядом. Все живы, здоровы. Персик носится по гостиной, неуклюже взбрасывая толстенькие лапки, Макс сидит рядом и держит меня за руку. Что еще надо для счастья?
Было немного тоскливо оттого, что завтра придется уезжать в другой город, но теперь грела мысль, что меня будут здесь ждать. Время пролетит и не заметишь. Всего несколько месяцев до защиты, и потом я вернусь, чтобы остаться здесь навсегда.
  
Эпилог
 
Янка
Эти месяцы оказались самыми долгими в моей жизни.
Время тянулось бесконечно медленно, и дни словно нехотя сменяли друг друга. Спасала разве, что учеба с работой. Когда отсидишь четыре пары, а потом в клинику выходишь на ночную смену, как-то уже не до душевных переживаний и томных вздохов. Наверное, именно по этой причине, я пахала как проклятая, а свободными вечерами пропадала в библиотеке.
Я ждала, когда все это закончится и можно будет вернуться домой. К нему.
Мы с Максом общались каждый день, иногда, как маленькие, часами переписывались, лежа в кровати перед сном, иногда болтали по телефону, а иногда баловались видеосвязью.
Я рассказывала о том, что происходит в моей жизни, он делился своими новостями, но нам было мало. Не знаю как он, а я зачеркивала дни в календаре, ожидая, когда снова смогу его обнять.
И вот наконец это случилось.
Погожим июньским днем нам выдали дипломы. Я с огромным трепетом приняла свои красные корочки и даже прослезилась от осознания того, что мне это удалось, что справилась, несмотря на проблемы с чтением. Я достигла того, чего желала всем сердцем, и воплотила свою мечту в реальность.
Дело оставалось за малым. Забрать свои вещи из клиники, купить билет домой и выехать из общаги, приютившей меня на эти годы.
В вечер после выдачи дипломов у нас состоялся последний день группы. Мы тискали друг друга, поздравляли, смеялись сквозь слезы и обещали никогда не забывать.
В клинике тоже расставание прошло сложно, с тахикардией и душевными муками. Я так привыкла нашим врачам, к фельдшерам, да даже к стенам в кабинете, что, когда уходила, казалось, будто половину сердца отрываю.
— Ты, Ян подумай хорошенько. Может останешься, — шмыгая носом, уговаривала заведующая, — сама посуди. Столько уже сделала, со всеми нашла общий язык. К тебе ж тут все как родные.
— Я тоже вас люблю, Эльвира Георгиевна, и всех остальных сотрудников тоже, но не могу остаться. Домой хочу.
— Любовь у тебя там что ли?
— Она самая.
Именно любовь гнала меня дальше, быстрее. Нетерпеливо крутила мной и перетряхивала. Сбор вещей, выезд из общаги, вокзал. Все как в тумане. Бегом, бегом, быстрее. Потом выяснилось, что я пришла на полтора часа раньше и пришлось ждать, когда объявят посадку. В вагон я залетела первая и тут же прилипла носом к стеклу, прощаясь с городом, который за эти годы стал мне родным.
В сердце клубилась легкая печаль, но ее перебивало жгучее нетерпение. Мне хотелось домой. Там отец, Настя с маленькой Алиской, а самое главное — Макс. Мой ершистый, порой несносный, но самый дорогой нахал на свете.
Этой ночью под мирный перестук колес я спала и видела самые странные сны на свете. Смесь школьных воспоминаний, выпускной, и подсознание раз за разом показывало тот момент, когда мы познакомились. Как он пришел в наш дом. Растрепанные, взъерошенный как задира-воробей, как посмотрел на меня. Удивленно с едва скрываемым интересом.
 
Настя права. Уже тогда он бесцеремонно влез в мое сердце, да так там и остался на всегда.
Родной город меня встретил сырым асфальтом и радугой в пол неба. Пахло дождем, мокрой пылью и еще не отгремевшей грозой. Я покинула вагон самая первая — больше не было сил ждать. Выскочила на перрон и бегом припустила по переходу.
Вылетела из вокзала, едва не сбив с ног охранника и бешеным взглядом заметалась по парковке. Чуть не заревела от облегчения.
Его машина была здесь. Он приехал.
Ноги ватные, в груди грохочет, а по щекам все-таки катятся слезы. От радости.
Я иду к автомобилю на едва гнущихся ногах и, как идиотка, улыбаюсь.
Когда дверь открывается, и в поле зрения появляется Максим, у меня перегорают последние предохранители. Я бегу к нему и с диким писком бросаюсь на шею.
— Янка, — он подхватывает меня на руки и кружит на месте, — вернулась, паразитка.
— Почему это паразитка? — я смеюсь, трогаю ладонями его лицо, жадно впитываю каждую черточку.
— Чуть не сдох без тебя.
— Я тоже скучала, — прижимаюсь своим лбом к его и закрываю глаза. Как хорошо.
И тут раздается дикий вой… Такой что проводящий мимо дядька нервно шарахается в сторону, а потом почти бегом несется прочь.
— Что это? — шепчу испуганно.
— Парень по тебе тоже соскучился, готовься, — Макс ставит меня на землю и распахивает заднюю дверцу автомобиля. Оттуда тут же выкатывается крупный подросток кане-корсо.
— Персик, — я опускаюсь рядом с ним на колени, глажу, лаская, смеюсь, а он прыгает вокруг меня, крутя своим обрубком — хвостом и скулит от радости.
— Эй, мужик, ну-ка отвалил от моей женщины! — в шутку пригрозил Ершов. Псу было плевать, он продолжал восторженно облизывать мне руки, лицо и вообще все до чего мог дотянуться.
— Перс! В машину, — отрывисто скомандовал Макс, и пес сразу подчинился.
— Строго ты с ним.
— Пусть знает, кто в доме хозяин.
— Меня так же будешь строить?
— Тебя я вообще пороть буду.
— Сильно? — я кокетливо стрельнула глазками, чувствуя, как все внутри начинает трепетать.
— Очень. О пощаде молить будешь.
— И когда?
— Что когда?
— Пороть, когда начнешь. Я готова.
Макс удивленно смотрит на меня, а потом смеется:
— Ох, Янка, и получишь ты у меня, — в темных глазах огонь полыхает, обещая спалить дотла.
— Непременно. А теперь хватит болтать, и вези меня домой, пока я на тебя прямо здесь не набросилась.
Он снова смеется, помогает мне забраться в машину. Мы едем домой. Вместе.