Куплю свое счастье (СИ)

Причем, не один раз.
Сначала… Сначала то, что произошло в его спальне. Перевернуло мир и меня. Потому что я такого не испытывала никогда. Это точно!
Нет, я прекрасно помню, как это было с моим любимым первым мужем. И как это было хорошо! Волшебно. Всегда.
И я была уверена, что никогда подобного не испытаю, потому что… с Геной это было просто… просто никак. Даже несмотря на то, что я себя уверяла – мне хорошо, так и должно быть, для здоровья нормально. Но.
Нет! Нельзя себя обманывать!
Наша женская суть этого не прощает.
Возможно поэтому и стала я такой неуверенной в себе, и чувствовала себя некрасивой, никчемной. Это женщина во мне - во мне самой - мстила. За то что я ее – эту женщину – предала.
Рома и тут меня спас. Дал снова почувствовать себя желанной – не любимой, нет, я все-таки не настолько обольщалась. Но…
Мне так хорошо, что кажется в голове взбитые сливки с клубникой, и думать ими нельзя. Мне так хорошо, что по всему телу словно пузырьки гуляют – детская пена для ванн, с ароматом банана или дыни.
Хорошо, и не хочется отпускать его. Хочется продлить то счастье которое, кажется, сейчас возьмет и рухнет.
Просто потому, что я признаюсь.
Но я честно, как на духу, выпаливаю свое – Алёна не моя дочь – а он смотрит и улыбается! И говорит, что знал.
Знал!
И… и целовал меня? И… делал то, что делал?
Господи, это твоя кара или наоборот, подарок?
Мы сидим на ковре, перед качелями, в которых все еще так мирно спит наша девочка. Да, наша.
Она и моя тоже. Хотя по крови я ей никто. Но я вырастила ее мать. И люблю ее мать как свою дочь, несмотря на то, что между нами всего десять лет разницы! Стася моя! Абсолютно!
И когда я хожу на могилу ее матери я разговариваю с ней как с равной. Рассказываю, как воспитываю НАШУ дочь, хвастаюсь успехами НАШЕЙ дочери, плачу, говоря о неудачах НАШЕЙ. Самой родной.
И сейчас моя родная и любимая снова совершила очередную глупость.
- Как твоя Стася оказалась в Дубае?
- Ты ее не знаешь! Она упертая.
- Догадываюсь в кого. – улыбается, и проводит пальцами по моей щеке. – чем я могу помочь?
- Она приехала туда из Вены. Стася учится в Вене. Узнала от общих знакомых случайно что случилось с Феликсом и… Хитрая, быстро сориентировалась, там какая-то конференция, нужен был переводчик, ну вот она и… Только конференция закончилась, а Стася осталась в Эмиратах.
- Так. Это… серьезная проблема. Ее могут посадить в тюрьму. – вижу, что он реально встревожен. Я тоже наслышана о тамошних суровых законах.
- Пока она там на законных основаниях. Уговорила кого-то из своих помочь с оформлением, еще неделю она там побыть может.
- Это уже радует. И дальше что?
- Она не уедет через неделю. – вздыхаю, понимая, что это звучит странно.
- То есть, как?
- У твоего брата положительная динамика. Именно потому, что Стася рядом. Ты давно с врачом говорил?
Роман хмурит брови, потом достает свой телефон, просматривает сообщения.
- Я читал. Но… полагал, меня просто хотят обнадежить.
- Кстати, ты вообще мне сказал, что Феликс умер.
- Да? Я так сказал? – пытается сделать невинное лицо.
- Сказал. Когда торговался.
- Извини. Мне тогда показалось, что это усилит эффект от моих слов.
- Усилило. Не представляешь, как я плакала.
- Из-за Фельки-то?
- Из-за Алёнки! Потому что для ребенка отца не иметь – это горе.
Рома притягивает меня к себе, утыкается головой в мою макушку.
- Я с радостью займу место отца всех твоих детей.
- У меня осталась только Маруська. У Алёны есть мать.
- Да, извини.
Ох, спохватываюсь… Надо ему сказать, ведь он… он же имеет право знать? Не то, чтобы я была уверена в том, что наши отношения продлятся достаточно долго и он предложит мне брак… Я как-то вообще об этом не думала, и…
- Рома, я еще кое-что должна сказать, признаться.
- Ася, я тоже должен признаться, но… Подожди, давай закончим со Стасей. Она в Дубае? Как она попала к Феликсу?
- Надо знать Стасю! Она на конференции завела массу полезных знакомств. Кто-то свел ее с доктором из клиники, где лежит Феликс. В общем, она подробности не успела рассказать, но, по-моему, Стася представилась вашей сестрой.
 
- У нас нет сестры.
- Теперь есть.
- Понял.
- Она хотела, чтобы я связалась с тобой и попросила… Ей надо чтобы ты решил вопрос, чтобы ей разрешили быть там с ним официально. Она подумала, что ты не будешь против, потому что Феликсу на самом деле стало гораздо лучше.
Рома как раз читает сообщение от доктора, пишет что-то в ответ.
- Я понял. Я решу вопрос.
Я усмехаюсь. Это его любимая фраза.
- Ты что?
- Ты так забавно говоришь – я решу вопрос.
- Но я на самом деле все решаю, правда же?
Да, он решает. Мне вдруг нестерпимо хочется сделать кое-что. И я делаю.
Подаюсь вперед, кладу ладонь на его щеку, и целую в губы. Глубоко, сладко, стараясь проникнуть в его сознание, в его душу.
- Ася…
- Что?
Почему-то мы переходим на шепот.
- А ты в курсе, что ты уже почти разведенная женщина?
- Как?
- Перед тем как ты вторглась в мое холостяцкое убежище и одним взглядом сорвала с меня все покровы, - он говорит тихо, посмеиваясь над собой, и я тоже не могу удержаться, хихикаю, - да-да, сорвала покровы оставив меня в первозданном виде я разговаривал со своим юристом.
Ого! Интересно.
- Так вот. Ты понимаешь, да, деньги многое решают. Не все. Но многое. Так что… вполне вероятно что завтра-послезавтра ты получишь документ, в котором сказано, что ты женщина свободная. Но ненадолго.
- Почему ненадолго?
- Я застолбил. Ясно?
- Ах-ах, какие выражения, для выпускника Оксфорда ты весьма не воздержан в речи.
- Я выпускник МГУ, мы, так-то, простые парни!
- А Оксфорд?
- Банальная стажировка, не успели сделать из меня «жентельмена».
Мы опять смеемся, а потом слышим, как кто-то скребется в дверь. Я хочу отодвинуться от него, понимая, что сейчас сюда заглянет Маруська. Но Рома улыбается и качает головой, показывая, что не стоит нам скрывать…
- Мам… ой, извините… а… я хотела спросить…
- Если ты насчет обеда, или ужина, то пора спускаться. – Маруся расплывается в улыбке.
- Спасибо дядя Рома.
- Можно просто Рома. Без всех этих «дядь». Кстати, если поторопишься, то Агриппина успеет показать тебе дом.
- А она уже показала, спасибо. Груня крутая!
- Соглашусь!
Маруся уходит, я понимаю, что надо встать, ноги затекли, особенно та, которая в лангете. Рома как-то странно на меня смотрит, потом вздыхает и…
И начинает разматывать эластичный бинт.
- Ты что делаешь?
- Снимаю повязку.
- Зачем?
- Затем. Все нормально с твоей ногой. Ходить ты можешь.
- Что? – ха, я, кстати, подозревала, что он это подстроил!
- Извини, просто… мне нужен был повод затащить тебя…
- В спальню?
- И туда тоже. Ко мне домой. Чтобы ты…чтобы ты увидела все это и не захотела больше уезжать.
- Ты думал, меня так поразит вид твоей усадьбы помещичьей, что я захочу быть как Элизабет Беннет?
- Это еще кто?
- Это подружка мистера Дарси, которая влюбилась в него увидев прекрасные рощи Пемберли.
- Ты… сейчас на русском говоришь?
- Почти. Это Джейн Остин. Эх, девочки бы меня поняли.
- Извини, что я не девочка.
Смеюсь, падая в его объятия.
- Как хорошо, что ты не девочка!
Хорошо, что я могу нормально ходить! И я… я даже не обижаюсь на Вишневского. Да, он хитрый лис. Но… если бы не эта хитрость мне не было бы так хорошо!
Мы спускаемся по лестнице вниз и…
- Добрый вечер! Рома, тебе можно поздравить? Ты все-таки забрал ребенка?
  
Глава 41.
 
- Боже, боже, боже! Какая прелесть! Здравствуйте, Ася, правильно же, Ася? А я Илона. Вы меня помните? Виделись в кафе.