Чужак из ниоткуда 2 (СИ)

Открылась дверь, и Татьяна Владимировна внесла большой поднос, на котором стояли чашки с чаем блюдо с толстыми бутербродами и сахарница.
Какое-то время все с аппетитом уплетали бутерброды, запивая их вкуснейшим горячим сладким чаем (за один только чай можно полюбить Землю, нет у нас, на Гараде такого напитка даже близко).
— Я умер, товарищ генерал-лейтенант, — сообщил я после второго бутерброда.
— Что? — от неожиданности Бесчастнов чуть не поперхнулся.
— Семнадцатого февраля сего года я умер, — повторил я. — Клиническая смерть. Меня сбила машина. Случилось это в городе Кушка — самой южной точке Советского Союза. Врачи отчаянно боролись за мою молодую жизнь, и всё-таки победили. Хотя я думаю, что здесь не обошлось без какого-то редчайшего стечения обстоятельств, которые иначе можно назвать чудом. Во всяком случае, мои врачи считают, что произошло медицинское чудо. Я умер, но воскрес.
— Какие именно врачи?
— Например, начальник Кушкинского госпиталя, подполковник медицинской службы Алиев Ильдар Хамзатович.
Бесчастнов кивнул.
— Дальше.
— Дальше начались и вовсе непонятные вещи. Я быстро встал на ноги, всё зажило быстрее, чем на собаке. Более того, после выздоровления, точнее, ещё в процессе, я почувствовал, что во мне проснулись новые способности. Скажем так… не совсем обычные.
— Например, умение лечить руками?
— Например. Но не только. Я вижу в темноте. Различаю слова, сказанные тихим шёпотом, за тридцать, а то и пятьдесят шагов. Моя реакция быстрее реакции самого тренированного человека, а память практически абсолютна.
— Он семьдесят пять метров под водой проплывает спокойно, — сказала Наташа. — Без маски, трубки и ласт. И я думаю, что это не предел.
— Не предел, — подтвердил я.
— Это ладно, — сказал генерал-лейтенант. — Впечатляюще, но, в принципе, объяснимо. Прямо в этом здании имеются люди, способные за несколько секунд запомнить массу информации и даже проплыть сотню метров под водой. Да и людей с необъяснимыми с точки зрения марксистской науки способностями я встречал. Вот эта штука, — он показал пальцем, — Гравигенератор твой. Антиграв. Экранирует силу тяжести, так?
— Да, нейтрализует воздействие гравитационного поля.
— Как тринадцатилетний мальчишка, пусть и получивший чудесные способности после клинической смерти, смог это придумать?
— Честно? — спросил я.
— Будь любезен.
— Не знаю. То есть, вообще понятия не имею. Сунул руку в ящик и вытянул антиграв. Как отец Кабани.
[1] Великий бразильский футболист, крайний правый нападающий.
  
Глава вторая
 
Демонстрация. Хороший самолет Ту-154. Председатель КГБ СССР Юрий Владимирович Андропов
 
— Кто? — спросил Бесчастнов.
— Литературный персонаж, — сказал Петров. — Из повести братьев Стругацких «Трудно быть богом». Гениальный изобретатель-самоучка. ' Ящик… — повторил отец Кабани упавшим голосом. — процитировал он по памяти. — Это мы говорим, будто мы выдумываем. На самом деле все давным-давно выдумано. Кто-то давным-давно всё выдумал, сложил всё в ящик, провертел в крышке дыру и ушел… Ушел спать… Тогда что? Приходит отец Кабани, закрывает глаза, с-сует руку в дыру… Х-хвать! Выдумал! Я, говорит, это вот самое и выдумывал!.. А кто не верит, тот дурак… Сую руку — р-раз! Что? Проволока с колючками. Зачем? Скотный двор от волков… Молодец!'
— Спасибо, капитан, — поблагодарил Бесчастнов. — Слышал, но не читал.
— Прочтите, товарищ генерал-лейтенант, — посоветовал я. — Хорошая книжка.
— Может быть и прочту, — задумчиво произнёс Бесчастнов. — И вот что, хватит уже генеральничать. Зови меня Алексей Дмитриевич. Я тебе в деды гожусь.
— Слушаюсь, Алексей Дмитриевич, — сказал я. — Мой дед, кстати, девятьсот десятого года рождения.
— Вот видишь, а я тринадцатого. Воевал дед, говоришь?
— Воевал. В разведке.
— Почти коллеги, значит. Ладно, интересно будет познакомиться с твоим дедом… По всему видать, не робкого десятка человек. Так что же, можешь прямо сейчас мне продемонстрировать, как твой антиграв работает?
 
— Не вижу препятствий, — сказал я. — Медицинские или любые другие весы в этом доме найдутся?
— Пошли.
Бесчастнов открыл вторую дверь в стене. Как я и предполагал, там имелась небольшая комната отдыха. Диван, кресло, телевизор, полка с книгами (я отметил «Три мушкетёра» Дюма, «Остров сокровищ» Стивенсона и «Пётр Первый» Алексея Толстого), журнальный столик с газетами и настольной лампой. Уже хорошо знакомые мне белые медицинские весы стояли в углу, у окна с задёрнутой шторой.
— Врач говорит, надо за весом следить, — сообщил Бесчастнов. — И физические упражнения. А когда? Времени нет совершенно.
— Врач прав, — сказал я. — На самом деле физические упражнения дадут вам время, которого сейчас не хватает. А вес… Сладкое любите? Пирожные там всякие, конфеты?
— Нет. Но чай с сахаром пью.
— Пейте и дальше. А также ешьте побольше мяса, можно жирного, и поменьше хлеба. Больше белков и животных жиров, меньше углеводов.
— И масло сливочное можно?
— Нужно. Жарить тоже на сливочном масле. И яйца куриные, и сало ешьте много и смело. Лучший завтрак — яичница на сале.
— Правда? — в голосе председателя КГБ Узбекистана послышалась какая-то детская надежда. — Обожаю яичницу по утрам.
— Вот и ешьте на здоровье. Только хлеб пусть вам жена и Татьяна Владимировна всё-таки потоньше режет. Крупы и макароны тоже ограничьте.
— Но врач говорит…
— Врачи тоже люди, а люди ошибаются, — всё это я рассказывал, надевая на себя сбрую с антигравом. — Попробуйте, Алексей Дмитриевич. На месяц хотя бы. Лучше на два. Хуже точно не будет, а вот лучше почти наверняка. Так, я готов. Наташа, взвесишь?
— Конечно.
Тот же самый эксперимент, который я совсем недавно проводил во дворе дедушкиного дома, дал те же результаты.
На глазах присутствующих мой вес плавно изменился с шестидесяти восьми килограмм до шести килограмм и восьмисот грамм при десятикратном напряжении антигравитационного поля.
— Ещё раз, — потребовал Бесчастнов. — Только теперь я буду взвешивать.
— Считаете, подвох, товарищ генерал-лейтенант? — ехидно осведомилась Наташа.
— Считаю, что важные вещи необходимо проверять лично, — ответил Бесчастнов. — А по возможности и делать. Во избежание.
Я повторил.
Шестьдесят восемь (оказывается, почти четыреста грамм я прибавил. Наверное, бутерброды и чай. Ну и расту, конечно). Включаю антиграв, поворачиваю верньер реостата, меняя напряжение.
— Тридцать килограмм, — лично фиксирует Бесчастнов. — Теперь восемнадцать… Есть. Шесть восемьсот.
— Это максимум, — сообщил я.
— Хорошо, — сказал товарищ генерал-лейтенант. — Теперь снимай, я попробую.
— Во избежание? — спросил я.
— Именно, — буркнул генерал-лейтенант. — А то знаю я вас, архаровцев. Нет уж, принял решение — выполняй до конца. До самого донышка. Тогда и краснеть не придётся. Запомните это, молодой человек.
— Знаю, — сказал я. — Это как в футболе. Если нападающий выскакивает с вратарём один на один, то вратарь в долю секунды должен принять решение: или бросаться нападающему в ноги, или оставаться на месте, надеясь, что защита выручит или он сам промажет. Первое предпочтительней, но дело не в этом. Приняв решение, нужно его выполнять. Задёргался, передумал на середине, сдал назад — гарантированная плюха.
— Интересное сравнение, — сказал Алексей Дмитриевич. — Играешь в футбол?
— Играю. Вообще, дружу со спортом.
— Надо же. Прямо какой-то пионер из светлого коммунистического завтра, — заметил Бесчастнов, даже не подозревая, насколько он близок к истине.
Хорошо, что бабушка соорудила сбрую с большим запасом — таким, что подогнать её можно было практически под любой размер. Во всяком случае, на весьма крупного пожилого мужчину, каковым являлся председатель КГБ Узбекской ССР товарищ Бесчастнов Алексей Дмитриевич, она налезла.