Меняю колоду! (СИ)
А вот и Большое показалось. От опушки леса до двухэтажного кирпичного здания школы топать еще минут десять — это с учетом девчачьей медлительности.
Всего нас бобровских более полусотни отроков и отроковиц. В хорошую погоду на учебу ходим пешком через лес, в ненастье сельская община выделяет для нас специальный автобус, зимой добираемся опять же через лес на лыжах. Про лыжи и автобус я из памяти реципиента информацию почерпнул, как и про все остальные правила поведения в школе. Сегодня после уроков за нами приедет автотранспорт, поскольку всем нам выдадут кучу учебников и тащить все это на себе задача для подростков непосильная.
Помимо нашей дружной компашки, из Бобровки подъедет на мотоциклах с десяток сынков мироедов, но нам они по причине взаимной классовой ненависти не товарищи. Я бы тоже мог оседлать свой «CeZ-500» и с ветерком домчаться до школы. Но это будет выглядеть не очень правильно в отношении «безлошадных» товарищей. Вообще-то, мне не западло прогуляться с народом, песенки погорланить, с девчонками побалагурить. Некоторых во время каникул возил до стожков. Там, сами понимаете, мы отнюдь не звездами любовались. Жаль, что все это скоро закончится. Зима не располагает к приятным интимным уединениям, а дома особых условий для занятий сексом не наблюдается. Чувствую, скоро придется мне с остервенением колоть дрова, а когда снег выпадет, дополнительные круги на лыжах по лесу накручивать.
А пока на дворе тепло, во всю наслаждаюсь жизнью. Благо девчата здесь не особо ревнивые, перепихнулись к взаимному удовольствию и разбежались тихо и мирно без скандалов и взаимных претензий. Так что с момента расставания с Анютой Дудиной я не был лишен женского внимания. Мне кажется, что наши бобровские девчонки установили своего рода очередность, попробовать хотя бы разок, как это оно с Вовкой Зубовым. Но чаще всего мы катались до стожков с Тонечкой Поляковой фигуристой грудастой синеглазкой. Катя Трофимова дочь старосты также пыталась подкатить, но мне эта девушка, в отличие от реципиента, категорически не нравится ни лицом, ни фигурой, но главное, наглым норовом.
Под задорную песенку про мага недоучку, который сделать хотел утюг… и так далее, наш отряд протопал по селу Большое в направлении школы. Пришли за четверть часа до общего построения. Народ разбежался по классам. Мы с Коляном и еще несколькими ровесниками направились к своему восьмому с литерой «Б». Одноклассники встретили меня как героя. Ну как же, хлипкий и неприметный Вовка Зуб неожиданно прославился на всю Рассею-Матушку и, вообще, за время летних каникул подрос, заматерел. Одноклассницы, поглядывая на меня, о чем-то перешептываются между собой, хихикают. Парни подходят, жмут руку, задают вполне ожидаемые вопросы:
— А каково это быть знаменитым?
— Сколько денег платят за песню?
— Сколько песен ты уже сочинил и какие ближайшие планы?
И так далее в том же духе.
Пришлось всячески изворачиваться, мол, особо знаменитым и богатым себя не ощущаю, сколько песен написал не считал, ибо все время Муза выдает что-нить эдакое музыкальное…
Тут стоит отметить, что Gloria Mundi[1] меня все-таки не миновала. Несколько раз корреспонденты различных газет и журналов наведывались к нам в гости. Вопросы всякие задавали про мое житье-бытье, временами не очень скромные. Я старался изображать эдакого недалекого сельского парня, говорил много, но не по теме. Щелкоперы, осознав, что перед ними Ваньку валяют и большего от меня они не дождутся, довольно быстро ретировались и более меня не беспокоили. Насчет денег Лойко Макарский-Наливайченко не скупился, не глядя приобрел у меня еще с десяток песен. Кстати, ненавистную мне «Шарманку» Игоря Крутого, написанную специально для Николая Баскова, мне удалось сбагрить аж за десять тысяч — настолько эта откровенная белиберда очаровала тонкую цыганскую натуру. Теперь из каждого «утюга» только и слышится:
— …Влекут ли мечты небывалые, цветут ли цветы запоздалые.
Всё так же рыдает шарманка, в Париже она чужестранка…
Справедливости ради, стоит отметить, что голос Лойко намного приятнее Баскова, поэтому степень моего отторжения этого шлягера на данный момент значительно понизилась. А может быть, причина — сумма моего гонорара, и день ото дня увеличивающийся ручеек денежных поступлений на мой банковский счет от проданных пластинок, выступлений певца на концертах и радио и прочих мероприятиях. По меркам обычного гражданина меня можно назвать богачом. Однако это все-таки не те суммы, которые меня полностью устроят.
Также ко мне подкатывали антрепренеры других, как именитых, так и начинающих певцов. Поначалу хотели просто приобрести права на уже популярные «мои» произведения. Я готов был с ними сотрудничать, но без ущерба для Макарского-Наливайченко, поэтому предлагал другие песни. Однако озвученные суммы моего гонорара и прочие условия их сильно смутили. Удалились, пообещав подумать и с кем-то посоветоваться. Ладно, пускай себе думают, от меня не убудет.
Списанный мотоцикл для бати мы у Зосимова таки приобрели, после того, как нашему магу подогнали новый аппарат. «Уралец» я серьезно подшаманил, после чего счастливые папенька с маменькой в коляске сначала сделали визит Матвеевым в Климовск, затем и к Батуриным не поленились сгонять перед дочкой с зятем похвастаться. Было б чем хвастать, по сравнению с баварским «Оттовагеном» Батуриных батин «Уралец» смотрится, мягко говоря, невыразительно. Не даром после знаменательной поездки в гости к дочке мама ходит слегка задумчивая. Кажется, сработал фактор Золотой Рыбки, типа, не хочу быть крестьянкой, хочу быть столбовой дворянкой. В данном контексте: «С чего бы дочка катается на дорогущем лимузине, когда её маменька вынуждена трястись в трехколесном убожище?». В принципе, для меня не проблема оплатить покупку даже детища германского автопрома. Коль зайдет речь, куплю «Оттоваген», «Уралец» Петьке отойдет. Василию личный транспорт пока без надобности — ему через пару недель служба в армии светит. А деньги, дело наживное, главное, чтобы в доме царили покой, порядок, и, разумеется, чтобы кормили вкусно и вовремя.
На все вопросы одноклассников я так и не успел ответить, поскольку подошло время построения на общешкольную линейку. Помнится, на последнем построении шеренгу нашего класса возглавляли девчонки. За лето парни в большинстве своем обогнали девиц в росте и после некоторых препираний задвинули слабый пол, согласно ранжиру, на левый фланг. Тут пацанам здорово помог наш классный руководитель Кузьма Лукьянович Дроздов-Омелько. Преподаватель латыни и древнегреческого, предупредив непокорных девиц, не желавших смещаться влево, что всякое буйство с их стороны будет строго караться повышением требований к изучению его предметов. Перепугались, ибо в большинстве своем не испытывают особой тяги к означенным дисциплинам. Со своими ста восьмьюдесятью двумя сантиметрами я оказался третьим от ста восьмидесяти пяти сантиметрового правофлангового Игорька Шепитько из Устюжино. Сам был удивлен столь значительному прогрессу вечно замыкающего шеренгу нашего класса Вовки Зубова. Ничего, судя по генетическим предпосылкам, к моменту выпуска шеренгу нашего класса предстоит возглавить мне.
Директор школы Лев Валерианович Розумов, на этот раз был не сильно велеречив и многословен. Буквально в нескольких словах он поздравил всех присутствующих с началом нового учебного года и пожелал ученикам успехов в овладении новыми знаниями. А вот заключительная часть его выступления всех нас, включая преподавательский состав, сильно озадачила.
— Что касаемо учеников седьмых и восьмых классов, — торжественно провозгласил директор, — перед тем, как получить набор учебников, все вы отправитесь сейчас по своим классным комнатам. Там с вами пообщается представитель мажеского корпуса Российской Империи действительный статский советник грандмагистр Антонов Геннадий Васильевич, специально приехавший к нам из самой Москвы. — Розумов указал рукой на неприметного мужчину, коего поначалу все приняли за нового преподавателя. — Настоятельная просьба… нет, требование к классным руководителям, проследить за тем, чтобы никто из старшеклассников не увильнул от предстоящего собеседования с господином Антоновым.