Прежде, чем умереть (СИ)

— К следующим, помню, — боязливо попятился от меня Денис. — Предлагаю дождаться патруля и зайти к ним со спины.
Я кивнул, и мы, погасив бесхозные фонари, прилипли спинами к стене по обе стороны двустворчатых дверей, ведущих в основной коридор.
Патруля долго ждать не пришлось. Две пары ног, неспешно ступающих по кафелю, поравнялись с дверным проёмом и остановились.
Для чего?
— Обстановка? — произнёс один из патрульных, чем несколько озадачил меня и, как стало понятно из затянувшейся паузы, Дениса.
— Обстановка? — повторил голос, и молчать дальше было нельзя.
— Порядок, — ответил Денис, не особо попадая в тембр почивших караульных.
— Где вы? — устремился в дверной проём луч фонаря.
— На месте. Всё нормально, — не придумал Дениска ничего умнее.
— Выйдете на свет, — потребовал патрульный, и послышался звук передёрнутого затвора.
Луч ещё не лёг вдоль правой стены, где покоились коллеги нынешних генераторов проблемы, и я решил не доводить дело до этого шокирующего зрелища, способного негативно сказаться на психике наших визави. Хотя, «решил» — не совсем верный термин. В состоянии ража мало что решаешь. Скорее, делаешь выбор — довериться инстинктам, или немного перетерпеть, чтобы получить новый сценарий действий, написанный подсознанием. Я принял сценарий сразу, без редактуры.
Подчиняющееся исключительно спинному мозгу тело метнулось к источнику угрозы. Разворачивающийся в моём направлении световой луч почти достиг цели, когда клинок окопника пробил грудину патрульного и остановил его сердце, не позволив пальцу нажать на спуск.
Вторая мишень находилась в двух метрах левее. И его палец уже лежал на спусковом крючке. Чёртов окопник слишком крепко засел в грудине. Мне пришлось буквально обняться с трупом, чтобы вырвать кинжал из костяных тисков, и тут же нанести удар...
Читали когда-нибудь про «сорок семь ножевых ранений на теле жертвы»? Конечно, все читали. От таких заметок на ум невольно приходит мысль: «Вот больной ублюдок. Неужели нельзя было закончить всё одним ударом?». Ну, как говорится: «Не попробуешь — не узнаешь». От себя могу лишь пожелать твёрдой руки, точного глазомера, и удачи, конечно.
Два метра — слишком далеко, чтобы сделать всё быстро. Разве что в прыжке... Нацеленный в черепную коробку клинок вонзился в челюсть. Прямо в сустав, возле уха. Как говорится — почти попал. Караульный, подавившись сталью, не закричал, но...
Никогда раньше я не слышал такого громкого звука выстрела. Первого выстрела. Второго я не помню, как и последующих. Помню только одно — как бил, снова и снова, нанося удары в уже мёртвые тело и голову, пока застывший на спуске палец опустошал магазин АКС-74У. Секунду спустя, сквозь звон, до слуха донеслось: «...первый!!! Стрельба на этаже!!! Да! Не отвечают! Зови всех! Всех, сука! Я сказал — ВСЕЕЕХ!!!
— Вот говно... — сполз по стене Денис, держась за живот окровавленной рукой.
— Взял фонарь и в коридор, — прорычал я, собирая с трупов магазины. — Живо.
Денис кое-как поднялся и, светя себе под ноги, покорно заковылял к двери:
— Не стреляйте! — проблеял он, замахав фонарём. — Я Коновалов! Я ранен. Не стреляйте, — после чего бухнулся на колени и остался сидеть неподвижно, отбрасывая длинные тени в свете перекрещивающихся лучей
Вот же безответственная сволочь.
— На живот! Лёг на живот!
— Руки в стороны! Кто стрелял?!
— Не знаю, — просипел Денис, выполнив приказ, из-за чего мне остались видны только его ноги. — Темно было. Нужен врач. Прошу...
— Лежи тихо. Дёрнешься — пристрелю кхуям.
Два световых луча, становясь уже и ярче, миновали изображающего Христа Дениску и заползли в заваленный трупами коридор.
— Ебать...
— Все четверо?
— Назад-назад! Ждём подкрепления.
Сучий перестраховщик. А как же веселье?
Рыскающие по коридору лучи стали расширяться. Ублюдки явно решили уйти в глухую оборону. Это скверно. Одно дело — резать исподтишка, и совсем другое — прыгать на пару автоматчиков, точно знающих, с кокой стороны грозит опасность.
Я, придерживая защёлку магазина, осторожно вставил в АКС-74У сорокапятизарядник и уже прикидывал, как бы сподручнее разрядить его в ненавистных перестраховщиков, как вдруг...
 
Хлопок одиночного выстрела прозвучал совсем близко, гораздо ближе, чем, по моим прикидкам, находились автоматчики. Почти сразу за ним последовал второй и третий, четвёртый. Стреляли зряче, прицельно, что подтвердил и звук падающих тел. Ранее направленные в мою сторону лучи теперь облизывали стены под шуршание катящихся по полу фонарей.
Денискины ноги, видные мне из своего коридора, зашевелились и перевели обманчиво беспомощное тело в вертикальное положение.
— Чисто, — сообщило тело почти скучающим тоном.
— А ну положи, — вышел я в дверной проём, держа полного сюрпризов Дениса на мушке.
Тот усмехнулся, медленно опустил ПМ на пол и взял фонарь:
— Я мог убить тебя, но убил их. Думал, ты это оценишь.
— Обязательно, как только получу пеленгатор. Прям в жопу тебя расцелую. Как дверь открыть, знаешь?
— Есть одна мыслишка.
— У нас мало времени.
— Я не глухой.
Денис мотнул головой в сторону бронированной двери и зашагал в указанном направлении, держась рукой за живот:
— Никогда раньше пулю не ловил.
— Тяжело ранен?
— Вроде нет. Но это чертовски больно.
— Тебе так только кажется за отсутствием опыта. Не заставляй доказывать.
— Господи, — обернулся Денис, смухортив кислую рожу, — неужели я не заслужил хоть каплю доверия?
Ответить на этот вопрос мне помешал грохот пальбы двумя этажами ниже.
— Шевелись!
— Да-да, — перешёл Денис на бег трусцой.
— Эй! Дверь тут, — кивнул я на внушительную стальную конструкцию, оставшуюся позади.
— Не сейчас. Надо на крышу.
— Накой нам крыша?
— Там антенна. У Чабана есть связь. Пока никто ничего не понимает. Но скоро разберутся. Нельзя, чтобы ему сообщили. Это здесь, — кивнул Денис на дверь по левую сторону коридора. — Посторожи, я всё сделаю, — и добавил, отреагировав на моё скептическое молчание: — Каплю доверия, пожалуйста.
— Давай, в темпе.
Денис ухмыльнулся и скрылся за дверью. Лязгнул металл, подошвы застучали по ступеням раздвижной лестницы, заскрежетал запирающий механизм люка, скрипнули петли.
— Живее-живее, — будто шизофреник бубнил я себе под нос, глядя в пустой коридор. — Сколько можно копаться? Сука...
Чуть стихшая стрельба внизу возобновилась, сместившись дальше от входа. Рванула граната — видать, кто-то решил запустить генератор. Короткие очереди стали перемежаться воплями боли и неразборчивым матом.
— Да где тебя черти...
Не успел я задать это вопрос космосу, как ступени лестницы снова донесли до моих ушей перестук подошв.
— Сделал?
Денис утвердительно кивнул и с решимостью обманутого сутенёра зашагал к стальной двери.
— Говорить буду я, — обернулся он, держа палец на кнопке коммуникатора.
— Доверие, да, — пожал я плечами.
— Босс? Босс, вы меня слышите? Это Коновалов, — умело имитировал Денис взволнованность и тяжёлое прерывистое дыхание.
— Что — дьявол тебя дери — происходит? — ответил раздражённый но вовсе не испуганный голос. — Почему у меня нет связи?
— Нас атаковали. Пионеры. Они уже в здании. Внизу идёт бой. Нужно уходить. Как можно скорее. Босс, вы слышите?
— Заткнись. Дай подумать.
— При всём уважении, думать поздно, нужно бежать.
— Как?
— Через крышу. Я вас вынесу.
— Идиот. Мы не выберемся за забор, если эти суки уже здесь.
— Спрячемся в подсобках. Они прорываются на этаж. Всеми силами. Дождёмся подмоги. Уже вызвали. Нужно только выиграть время.
 
— Я отлично выиграю его и здесь, им не прорваться за дверь.
— У них динамит.
— ... Блядь.
— Босс, мы теряем время.
— Хорошо.
В недрах двери заклацали хорошо смазанные и подогнанные металлические детали, приводимые в движение медленно, очень медленно поворачиваемым рычагом. Всё ещё будоражимый затухающим ражем, я едва сдержался, от того, чтобы нажать на кнопку и проорать в микрофон коммуникатора что-нибудь вроде: «Крути скорее, старая ты никчёмная мразь!». И на то была причина — стрельба слышалась уже на втором этаже и, похоже, велась с лестницы. Ольга, отступая, сдерживала атакующих. Но очень скоро ей нечем будет их сдерживать, и тогда...