Прежде, чем умереть (СИ)

Павлов вздохнул, и я приготовился окунуться в тайну, как вдруг чей-то зычный голос объявил двухминутную готовность.
  
Глава 2 
 
Над тем, что есть смерть, я впервые задумался годам к шести. До того, как ни странно, перевод живых организмов в состояние вечного покоя воспринимался мною примерно так же, как разборка на составные части занятного механизма, с той лишь разницей, что, будучи собранной обратно, крыса или ворона не возвращалась к нормальному процессу функционирования, а превращалась просто в несколько шматов гниющей плоти. Это меня расстраивало, и я пробовал снова, и снова, и снова, но результат всегда был плачевен. Однажды Валет застал меня за очередным изысканием и в свойственной себе манере объяснил, что «нечего х**нёй страдать» и «мёртвого не починишь». Я пытался спорить, приводил неопровержимые доводы в пользу своей теории — демонстрировал, как аккуратно я разделил организм подопытного на составные части, что комплектация в порядке и ничего не утеряно — но Валет был непреклонен. «Запомни, сопляк», — говорил он, попирая грязным сапогом мой научный проект, — «всё, что сделано из мяса, обречено умереть». «Но почему?!» — вопрошал я, чуть не плача. «Потому, что жизнь — говно, а природа милосердна».
Муром отмучился, милосердие накрыло город с головой и утопило. Когда врата отворились, и тёмные нити идущих след в след автоматчиков растеклись, прилипая к стенам его домов, когда боевые машины, харкая дизельной гарью, поползли по его улицам и площадям, когда громадные закованные в броню монстры попрали тяжёлой поступью стриженный газон возле муромской управы... Я... Не знаю, как передать это словами. Что-то зашевелилось в груди, и слёзы навернулись на глаза. Жгучие, солёные слёзы счастья. Триста шестьдесят золотых!!! Вашу ж мать! Мы сделали это! Я с трудом сдерживал эмоции, хотелось подбежать к каждому скорчившемуся облеванному, обгаженному трупу и расцеловать его! Триста шестьдесят золотых!!! Жаль, конечно, что лишь половина из них моя, а Станислав не женат. Я с удовольствием «передал» бы безутешной вдове долю безвременно почившего боевого товарища.
Прошедшийся по Московской улице танк растолкал мертвецов опущенным отвалом, и теперь насыпи мясного мусора отделяли проезжую часть от тротуаров, заменив давно изношенные бордюры. Чересчур тонкие части тел, попавшие в зазор и угодившие под траки, превратились в алую разметку на асфальте. Трупы были повсюду: лежали вдоль стен, подпирали собою двери подъездов, свисали из окон, придавив герань в ящиках. Солнечные лучи ласкали кожу последним осенним теплом, лёгкий ветерок гнал опавшие листья и обдавал волнами тонких ароматов разложения. Я влюбился в этот город.
Тут бы присесть на скамейке с фляжечкой доброго самогона и наслаждаться моментом, но деловые партнёры не для того изрыгнуты преисподней на Землю, чтобы хорошие люди могли получать удовольствие от жизни.
— Ты куда? — окликнул я Станислава, целенаправленно двигающего в сторону управы. — Наше дело сделано.
— Я должен убедиться.
— Уймись. Никто не выжил.
— Ты этого не знаешь.
— Там сейчас битком легионеров. Даже если остались живые, им не позавидуешь. Остынь. Давай просто присядем и дождёмся, пока всё немного утрясётся, потом заберём своё золото и разбежимся в разные стороны.
— Делай что хочешь.
Вот мудак. Придётся идти с ним и следить, чтобы не добавил новых глупостей к имеющемуся списку.
Возле дверей управы красовались два Старших Брата с «Кордами» поперёк могучих грудей и, приметив издали парочку иррегуляров, принялись деловито потирать холодные тела своих питомцев.
— Свято место пусто не бывает, — посетовал Станислав, подходя ближе.
— Распределим роли — я говорю, ты молчишь.
— Считаешь себя мастером переговоров? Зря.
— Неужели? А после твоих дипломатических успехов города травят газом.
— Убедил.
— Здравия желаю, служивые, — поприветствовал я охрану. — Нам бы с вашими командирами потолковать. Они здесь? Ладно, мы сами найдём.
 
— Назад, — упёрся мне в грудь ствол пулемёта.
— Да ты чего, солдатик? Мы на одной стороне, — продемонстрировал я повязку Легиона, и кивнул на такую же у Станислава.
— Никто не войдёт. В здании производится выемка документов, — подал голос второй верзила.
— Хорошо. Тогда позовите кого-нибудь. Репин, Ледовый, Павлов на худой конец. Есть тут офицеры?
— Отойдите от дверей и держите руки на виду.
— Ого! — отшатнулся я, получив тычок стволом. — Да у нас тут, похоже, целый генерал, если судить по решимости. Давай так...
— У меня в рюкзаке бомба с БОВом, — перебил Станислав, — а это, — продемонстрировал он зажатую в кулаке авторучку — «детонатор мертвеца». Или вы позовёте офицера, или я зачищу город второй раз.
От такого даже я слегка охуел. Наши же оппоненты застыли на месте, будто их разбил паралич.
— Палец затёк, — добавил Стас после десятисекундной немой сцены.
— Э-э... — поднёс Старший Брат рацию к губам. — Вызывает пост номер один. Приём.
— Говорите, — донеслось из динамика.
— У нас тут... Вам лучше подойти.
Через минуту дверь открылась и на пороге появился Репин.
— Что стряслось? — обратился он к дышащему через раз часовому.
— Не пропускают, — ответил за того Станислав и убрал сопровождаемую двумя парами округляющихся глаз авторучку в нагрудный карман. — А у нас незаконченные дела, если помните.
— Ах ты... — сдавлено прорычал Старший Брат.
— Есть, что сказать, рядовой? — повернулся к нему Репин.
— Никак нет, — вытянулся великан по стойке смирно.
— Я ничего не забыл, — продолжил капитан, вернув внимание Станиславу. — Но вы должны понимать, что сейчас не лучший момент. Оплата в пути. А пока вас расквартируют и поставят на довольствие.
— И как долог путь? — поинтересовался я, ощущая чувство неудовлетворённости, переходящее в лёгкую тревогу.
— Двое-трое суток. Сумма немалая, её нужно собрать и доставить под надёжной охраной. Ждите здесь, я пришлю сопровождающего, — развернулся капитан.
— Один вопрос, — окликнул его Станислав. — Что с Грицуком?
— Пока не нашли, — бросил тот через плечо и захлопнул за собой дверь.
— Не нашли... — повторил Станислав, игнорируя нависшего над ним мутанта с оскаленными клыками. — Эта сволочь жива.
— Да с чего бы? Эй, отвали, солдатик, — взял я несостоявшегося смертника за плечи и бережно отвёл подальше от борющихся с желанием разорвать нас Братьев. — Вовсе не факт. Скорее всего, валяется где-нибудь в канаве. Отыщут.
— Я его упустил.
— Дался тебе этот Грицук. Кто он такой без Мурома? Даже если не подох, куда пойдёт? Он себе врагов нажил больше твоего. По ту сторону стены Грицук и недели не протянет. Ты своего добился, так или иначе.
— Утешаешь меня? — поднял брови Станислав.
— Похоже на то, — нехотя согласился я.
— И почему же? Позволь узнать.
— Ты последнее время выглядишь нуждающимся в утешении. Ну, знаешь, как побитая баба, которая лыбится, всхлипывая. Брось, дружище, — раскрыл я объятия, — иди сюда, поплачь.
— Думаешь, ты крутой? — презрительно прищурился Станислав. — Весь такой из себя непрошибаемый циничный ублюдок, машина смерти? Я вижу тебя, — осклабился он как-то неприятно и ткнул меня пальцем в грудь. — Вижу.
— Отлично. Слепым ты был бы уж чересчур жалок.
— Это они? — появился на крыльце управы человек в форме и, получив от всё ещё излучающего ненависть часового утвердительный кивок, направился к нам. — Сержант Ерофеев, — козырнул он небрежно. — Мне поручено сопроводить вас к месту расквартирования.
 
— Ты, главное, покажи, где харчеваться, а крышу мы сами подыщем, — выдвинул я встречное предложение.
— Никак нет. У меня вполне чёткие инструкции на ваш счёт. Прошу за мной.
— Ну, раз чёткие... Пойдём, Станислав, пока никто не увидел твоих слёз.