Барышня-певица, или наследство польской бабушки (СИ)
- Варить кофе меня учил папа, - поведала моя любимая птичка со счастливыми интонациями в голосе. - Он как-то сказал моему старшему брату Дахи, что настоящий мужчина должен уметь варить хороший кофе, и я настояла на том, чтобы к ним присоединиться.
- Ты очень любишь своего отца... - задумчиво проговорил я, скорее утвердительно, чем вопросительно. Да что там, любит - она его боготворит...
- Да... когда ты с ним познакомишься поближе, поймёшь, что его нельзя не любить. Он такой... самый мудрый, самый сильный, самый добрый... Знаешь, все дети думают так про своего папу, но вот я выросла - и ничего не изменилось.
Усмехаюсь невесело:
- Я был бы рад, Лайла... Надеюсь, он меня не возненавидит окончательно и бесповоротно из-за нашего с тобой побега.
- Отец никого не ненавидит. Он говорит, что господь запрещает людям ненавидеть друг друга. Конечно, он разозлится... уже разозлился. Но я думаю, он нас простит. Кто как не он знает, что такое любовь.
- Ева..?
- Да, - Лайла смущённо улыбнулась. - Они женаты уже три года, но по всему видно, что он по-прежнему влюблён в неё, как и в самом начале.
Я нахмурился:
- Мы, должно быть, сильно подвели её, воспользовавшись свиданиями, которые она организовала, для побега.
- Да, я тоже об этом переживаю, но меня немного успокаивает то, что папа совсем не умеет на неё сердиться.
После завтрака я сел работать, а Лайла продолжила свои эксперименты на кухне. Она приготовила на обед рис с бараниной в остром соусе и салат из свежих овощей с сухарями. Конечно, потратила уйму времени, но вышло весьма неплохо - разве что немного пересолено.
- Любимая, это просто чудо! - восхищался я вполне искренне. - Никогда не ел ничего вкуснее!
- Гаяр, не льсти так грубо! - смеялась она. - Представляю, какой повар работает в доме твоего отца - и ты станешь утверждать...
Я поймал её в объятия и зашептал ей в губы:
- Стану! Если хочешь, поклянусь!
Взял в руку её тонкую ладошку и поцеловал тыльную сторону.
- Никакая стряпня никакого повара не сравнится с блюдами, приготовленными любимой девушкой!
Я с восторгом наблюдал за тем, как вспыхивают румянцем её щёчки и загорается нежностью взгляд.
- Спасибо, - прошептала моя принцесса. - Это очень приятно, что тебе нравится...
В качестве десерта я испробовал несколько её поцелуев, после чего снова отправился за компьютер. Не без дискомфорта в штанах, честно сказать, но пережить можно...
Лайла же взялась за уборку: набрала в ведро воды, намочила тряпку, вымыла пол на кухне. Получалось довольно сыро (я не мог запретить себе подглядывать хотя бы изредка): ручки у моей птички совсем маленькие и слабые, даже отжать хорошенько тряпку у них не выходит.
- Может быть, тебе помочь? - предложил я.
- Нет-нет, ни в коем случае! - воскликнула она. - Работай, не отвлекайся. Я научусь, просто нужна практика...
Но сосредоточиться не получалось: Лайла взялась за прихожую, а в процессе принялась петь. И я буквально улетал сознанием в параллельную вселенную. Это было что-то настолько нежное, настолько тёплое... Будто бы я всю жизнь жил одной только головой, а потом, при встрече с Лайлой на мою душу разом обрушились все возможные человеческие чувства и погребли меня под этим девятым валом. Радость, грусть, боль разлуки, ревность, злость и обида на судьбу, счастье встреч... Всё это уносило меня в неизведанные края и разрывало на тысячи кусочков. Слушать пение моей невесты было необыкновенным удовольствием и поглощало всё моё внимание безвозвратно. Говорить ей об этом я тоже не хотел, чтобы у неё не дай Бог не возникло мнение, будто она мне мешает и потому петь нельзя. Так что пришлось надеть наушники и включить какую-нибудь ненавязчивую монотонную музыку.
Примерно через час тонкая ладошка похлопала меня по плечу.
Лайла снова переоделась в своё собственное платье (уборку она делала в служаночьем), а личико у неё было умоляющим:
- Можно мне сбегать в магазин неподалёку за молоком? - моя птичка даже ручки сложила в молитвенном жесте.
Я нахмурился:
- Мне не очень нравится эта идея...
- Я быстро! Это рядом! Вернусь через пятнадцать минут, обещаю! Пожалуйста, Гаяр...
- Тебе так хочется пойти одной?
Кивок и смущённый румянец.
- Ты точно помнишь дорогу?
Кивок и радостная улыбка.
- Ох, Лайла, я за тебя переживаю...
- Любимый, я уже взрослая! Помнишь, я сама ездила на работу в клуб...
- На такси...
- И всё-таки!
Я тяжело вздохнул:
- Ну ладно. Даю тебе ровно пятнадцать минут.
Кивок, прыжок и хлопанье в ладоши. Ну настоящий взрослый человек...
Лайла вернулась через двадцать минут - я встретил её на пороге, обутый. Собирался идти искать. У моей птички было виноватое выражение лица, но при этом совершенно очаровательная улыбка. Извинившись, она с видом фокусника извлекла из корзинки... котёнка! Маленького, беленького, с рыжими пятнами. Он очень тоненько пищал и вяло сопротивлялся захвату.
- Посмотри, какой хорошенький! - запричитала Лайла, тоном ненамного ниже кошачьего. - Я нашла его на улице. Он так жалобно мяукал и совсем не мог ходить... наверное, он голодный...
Личико моей невесты светилось состраданием и восхищением перед чудесами природы: такое крошечное существо, а живое...
Я покачал головой:
- Лайла, нам сейчас не до животных. Мы ведь скоро уезжаем...
- Разве это повод бросать живое существо в беде?
- Возможно, его мама скоро нашла бы его и накормила...
- А может быть, он бы умер этой ночью...
Она смотрела на меня с мольбой надеждой. И я не мог проигнорировать это.
- Ладно. Пусть останется сегодня, а завтра отнесём его в приют.
Лайла расцвела улыбкой, аккуратно положила своего мохнатого питомца в коризну и повисла на моей шее:
- Спасибо, Гаяр. Ты такой добрый...
Её мягкие губы ткнулись в мою щеку, я хотел повернуться и поймать их своими - но не успел. Лайла уже отцепилась и быстро присела на корточки, рассматривая свою добычу.
- Ты молока-то ему купила? - спросил я, не в силах ни сердиться, ни оторвать от неё взгляд.