Королевство номер три (СИ)

— Какие вы сложные, — пробормотал Раф. — Да мы можем просто позвонить анонимно и слить информацию. Хоть в полицию, хоть журналистам. Всего делов. Хотя мне больше нравится вариант с родителями Веты.
— По анонимным звонкам мало кто работает, если это не касается общей безопасности, — проговорил Иржи. — И пока его обработают, пройдет много времени, нас раньше убьют.
Установилась тишина, и Деян решил воспользоваться ситуацией, как бы говоря, что его план уже одобрен.
— Кира, так как насчет бала? — уточнил он.
— Хм, — протянула она. — А что там с тенями, которых посылали за мной? И что с этими истинными альфами, про которых говорил Босс? Если мы пойдем на ваш бал, нас не пристрелят, или что там у вас делают?
— Ты теперь официальный, то есть учтенный, паромщик, которого выставила на аукцион полиция. Это само по себе очень серьезно, — проговорил Иржи. — О тебе теперь всем известно, ты есть в базе, смысла тебя убивать уже нет. Ты даже официально устроена на стажировку.
— Хорошо, тогда пойдем на бал. Заодно познакомлюсь с твоей, Деян, сестрой. Только мне нужен номер Веты. И часы, с которых можно ей позвонить.
— Зачем? — удивился Раф.
— Пощебетать о девичьем. Про платья, туфли и прочее.
— Но даже если нет теней, — проговорил Иржи, сверля Деяна взглядом, — это бал, пусть и у влиятельных оборотней, но там может быть кто угодно. От мутных политиков до людей Босса. Это тоже не безопасно.
— Справимся, — отмахнулся Деян, полностью захваченный новым планом.
* * *
Вету отпустили из больницы утром, за ней приехала вся семья, включая дедушку с бабушкой и пятилетнюю сестру. Они ее обнимали, бабушка даже всплакнула. Мама так вообще примчалась еще ночью, сразу после Деяна, и просидела с ней до утра. Проспала всего пару часов на стуле для посетителей. Без макияжа, в растянутом свитере, который любила носить дома, когда она переставала быть представительной, всегда с иголочки одетой женой бывшего министра.
Они болтали обо всем, мама пыталась ее развеселить то одними историями, то другими. Правда, когда она начинала говорить о них с папой, что-то внутри дергалось и не получалось отвлечься. Не думать, что у нее такое тоже могло быть.
Про дрон никто не заикнулся, даже когда пришел папа. Он только крепко обнял, и все. Дома ее строго отправили в постель, брат притащил их любимый теплый плед, бабушка напекла пирожков, а младшая сестра подсунула любимого волка. И не прозвучало ни одного упрека.
В другое время Вета бы с радостью все это приняла. А сейчас как-то было немного муторно от ее доброй, понимающей и дружной семьи. У нее, может быть, никогда такой не получится. Потому что ее пара сволочь, а может быть, пар и вовсе не существует. Нечего надеяться на идеальную семью.
— Не кисни, — сказал брат, заваливаясь в ее комнату. — Я принес какао с зефирками.
Тим был на две головы выше Веты и старше, но сейчас казалось, он снова стал проказливым подростком, тайком таскающим сладости из кухни до обеда.
И конечно, он принес две кружки, себе тоже притащил. Сел на кровать и с удовольствием отпил.
— Тебе на работу не надо? — вяло спросила Вета. Ей так хотелось побыть сейчас одной.
— Я взял отгул. Сказал, что надо помочь семье. Кстати, завтра еще Мари приедет.
Вета застонала, отлично. Даже девушка брата все бросит и приедет из-за одной глупой волчицы. И уж она-то вытащит из нее все подробности. Мари как раз была специалистом по психологическим травмам, квалифицированный психотерапевт, чтоб ее.
— Супер, — пробормотала Вета.
— Чуть не забыл, — проговорил брат и достал из кармана часы. — Мы переподключили твой номер. Расскажешь, где посеяла прошлые?
Вета взяла часы и промолчала. Блин, что говорить родным? С полицией у нее как-то не было проблем.
— Ты просто знай, что мы всегда на твоей стороне, — сказал брат. — Что бы ни случилось.
— Даже если я кого-то убила?
— Особенно если так. Но тогда нужны будут подробности, чтобы мы могли спрятать тело. Или тела?
Вета фыркнула, и брат улыбнулся, показывая ямочки на щеках. В детстве Вета была готова убить за то, чтобы у нее были такие ямочки, как у брата и у мамы. Но потом Тим сказал, что из-за ямочек у него постоянно болят щеки, когда он улыбается. Ей тогда было лет восемь, кажется, и она поверила, что ямочки — это очень неудобно. И перестала из-за этого грустить.
 
Неожиданно новые часы ожили, и высветился незнакомый номер. Вета некоторое время смотрела на него, пытаясь справиться с волнением. Потому что ей, конечно, очень хотелось услышать одного оборотня. Но она заставила себя выдохнуть и, когда ответила на звонок, ни капли даже не расстроилась.
— Кира? — удивилась Вета, когда появился экран.
— Привет, я учусь пользоваться часами, — сообщила та с улыбкой. — Прикольные они у вас, нажимаешь и не знаешь: нажал или нет. Малышка говорит, что это технология для людей, у которых проблемы…
— С мозгами, — послышался голос искина, и Кира хмыкнула. — Потому что человеческий мозг заточен на физические ощущения. Если нет ощущения нажатия, то он распознает это, например, как поглаживание. А это уже другое.
— Там можно подкрутить настройки, — пробормотала Вета.
— О чем я и сказала Кире, но она посчитала, что нужно попробовать в режиме авто. А мы все знаем, что режим авто для тех, у кого…
— Проблемы с мозгами? — спросила Кира, но Вета не услышала ответа, и ей показалось, что паромщица вышла из машины. — Кстати, мне надо вернуть тебе клавиатуру.
— Это необязательно, — сказала Вета. — У меня есть и другие.
Кира сделала бровки домиком, а потом заговорщицки сообщила:
— Клавиатура — это повод, чтобы поговорить с тобой о бале.
— Эм, — только и смогла выдать Вета. — Давай поговорим.
— Лично.
— Приезжай к нам, — вдруг влез брат и продиктовал адрес. Вот так запросто, подвинул ее плечом и пригласил незнакомую девушку, а потом еще и улыбнулся.
— Класс, сейчас разберусь, как к вам добраться, и буду, — согласилась Кира.
— Только у нас нельзя ездить на резине, — проговорила Вета. — Тебе придется оставить свою машину там, где она стоит.
— Я как в страшном сне любого паромщика — вечно остаюсь без машины, — проговорила Кира, тяжело вздохнув.
Лицо брата вытянулось, а Вета побыстрее попрощалась.
— Значит, это правда, — только и сказал он.
— Что именно?
— Что появился еще один паромщик. Я видел новости об аукционе. И очень хотел бы узнать, как ты с этим связана, — проговорил он. — Но можешь рассказать об этом позже. После того, как лично познакомишь с паромщицей.
— Да никак не связана.
Вета собралась с силами и быстро рассказала, как случайно наткнулась на парня, а ее парень — на паромщицу. В общем, сильно сжала версию и убрала эмоции. Ни на секунду не забывая, что ее брат не так давно устроился в компанию по разработкам разных технологий, в том числе по конструированию чипов, по типу тех, которые были у паромщиков. Повторить их никак не удавалось. Но она видела, что Тим сейчас уже не ее брат, а ведущий разработчик. Так что только печально отхлебнула какао.
* * *
Дом Деяна был отличный, тут Раф не мог спорить. Все классно. Каждая полочка поднималась, спускалась, даже наклоняться не надо. Дом реагировал на любые команды — супер. Но Раф выспался, провел здесь уже полдня и готов был от безделья даже пойти что-нибудь приготовить.
В венах бурлила кровь. После ран и регенерации сила оборота чувствовалась во всем теле. Это могло остаться до ночи и уйти, только когда исчезнут все последствия ранения.
Но сегодня Рафу не очень повезло. Вечером ожидался Малый Мерек. То есть сил стало не просто вдвойне больше, а втройне. Оборотень уже чувствовал, как от силы вибрирует его тело. Он знал хороший способ с удовольствием убрать это, но выходить на улицу, идти в бар, чтобы подцепить девчонку, сейчас опасался.
Он все-таки не хотел умирать, а Босс мог найти даже в такой спокойной земи, как Руми. Чего Деян вообще сюда подался? Эта земь была для пенсионеров, для стариков с артритом, которым прописали плавание и прогулки. Более тихой земи в Объединении не существовало. Здесь ничего никогда не происходило. Люди просто жили. Ну еще учились, потому что где-то в Руми были неплохие университеты. Но, видимо, эти университеты, где есть прекрасные студентки, стояли на противоположном от дома Деяна краю земи. Потому что из окна Раф ни одной девушки не видел, а дом невдалеке, кажется, был нежилой.