Непоседливое счастье Тёмного лорда
– Не знаю, – смутившись, признался тот, – проваливается, словно в бездну, что ел, что не ел.
– Это вообще нормально? – решила уточнить, а то вдруг это отличительная черта всех представителей мужского пола. Если так, то прежде чем выходить замуж, нужно будет десять раз подумать: не прокормлю же.
– Ой, деточка, ты даже не представляешь, сколько в себя пихают те же культуристы. Я тут недавно смотрела передачу… – с воодушевлением заговорила Анна Павловна, но заметив наши хлопающие в растерянности глаза, тут же сменила тему. – Но это к нему не относится. Просто его организм сейчас пребывает в шоковом состоянии из-за утраты силы и пытается восполнить пустоту обычной энергией, ещё не понимая, что это бесполезно. Не переживай так за него. Ну, побегает в туалет, выведет излишки естественным путём и поймёт, что много есть – вредно. Тем более не в восемнадцатом веке, поди, живём, очередь в кустики занимать не надобно, – говоря всё это, она смотрела исключительно на меня, и в её глазах мелькали смешинки, а потом повернулась к навострившему уши Анджею. – Так что, милок, плюшек сколько положить?
– Я тут подумал, не надо плюшек, один чай будет в самый раз.
– Как скажешь, касатик, как скажешь.
– Анна Павловна, а вы откуда столько знаете о состоянии его организма? – подозрительно протянула я.
– Так вижу я всё это, – со вздохом пожала та плечами, – вы для меня как раскрытые книги, только успевай перелистывать страницы. А ещё… ещё я когда-то давным-давно сама была на его месте. Вот и вспомнились детали. Знаю, знаю, в такое сложно поверить, но придётся. И вообще, не торопи. Хорошая хозяйка должна сначала гостей накормить, напоить, а потом уже огорошивать обилием ценой информации. Возражения есть? Возражений нет.
А ведь я подозревала, что соседка не так проста, но чтобы настолько…
Глава 4
Пока старушка гремела чашками, я разглядывала обстановку на кухне, обдумывая следующие вопросы, роившиеся в голове растревоженными пчёлами, когда взгляд внезапно зацепился за странную картину с искажёнными лицами. Никогда не любила экспрессионизм, считая его чем-то ненормальным, но эти лица мне показались смутно знакомыми.
– Это же… – озарение вспыхнуло ярче молнии в грозовую ночь, заставив податься вперёд.
– Ах, да-да, те самые люди, с которыми ты появилась в этом мире, – небрежно отмахнувшись, подтвердила мою догадку Анна Павловна. – Опекунами их язык не поворачивается назвать. Сволочи – подходит больше.
– Зачем вы их нарисовали, да ещё в таком виде? – поморщилась я.
– Уважаемая леди их не рисовала, – опередив старушку, ответил Анджей, жадно попивая чай, – она их поймала во временную ловушку. Я прав?
– Умён! – с восхищением протянула Анна Павловна. – Да к тому же ещё и силён, и хорош собой. Эх, скинуть бы лет двести с плеч долой, я бы тогда…
– Сколько? – от озвученной цифры челюсть отвисла ниже некуда.
– Сколько-сколько, – проворчала она, – столько, сколько слышала. И вообще, тебя гораздо сильнее должен интересовать не мой возраст, а то, что произошло почти двадцать лет назад, в ту самую ночь, когда ты появилась в этом мире. Или не интересует?
– Интересует, – подобралась я, – очень.
– То-то же, – кивнула она, ставя рядом со мной чашку с чаем, – будешь пить, а я в это время рассказывать.
Пить не хотелось совершенно, но под внимательным взглядом старушки пришлось сделать глоток. Тут же в голове образовалась невероятная лёгкость, но сосредоточиться на этом странном ощущении мне не позволили, переключив внимание на другое.
– Я всегда любила собак, и они отвечали мне тем же, – начала свой неспешный рассказ старушка, – в тот поздний вечер я как обычно вышла из своей избы, чтобы покормить приблудных пёселей. Выли, паршивцы, как ненормальные, будто чуяли беду, подняв на уши всю округу. В те годы больших домов здесь не было и в помине, зато стояла деревенька со звучным названием «Дубки». И этих самых дубков здесь росло видимо-невидимо, целые дубравы. Вот в одной из них и полыхнуло так, что глазам больно стало. Другой бы на моём месте решил, что молния попала в землю, или ещё чего, но я быстро смекнула, что прибыли к нам гости заморские, из мира другого, поскольку когда-то сама таким же образом и перебралась сюда на ПМЖ, чтобы не выходить замуж за ведьмака, которого мне прочили в мужья всем кланом. Страшён был, зараза, что сам чёрт, вот и сдёрнула я из отчего дома, в поисках лучшей жизни туда, где меня бы точно не достали, лишь бы не видеть тех кривых зубов и бородавок на носу, прихватив с собой заодно и парочку семейных артефактов… – Анна Павловна замолчала, задумавшись о доле нелёгкой, но быстро опомнилась. – О чём это я?
– О гостях, – напомнила я заплетающимся языком, подперев ладошкой щёчку.
– Ах, да, – усмехнулась она, указав мне на чай, который я со вздохом отпила снова. – Решила я встретить гостей дорогих, расспросить о том, о сём, вот и вышла навстречу. Только мысли у них были темнее самой тёмной ночи без луны. Маленькую девочку, оказавшуюся при них, решили они сгубить, почувствовав, что не тяготеет над ними больше кровный обет, а золото да каменья драгоценные прибрать к рукам и жить припеваючи, без спиногрыза лордовского, как про себя называли ребёнка. Жалко мне стало дитя неразумное, жизни ещё не пожившее, вот и заманила я эту парочку в дом, а там и в ловушку поместила. Хотела тебя оставить при себе, обучить всему, что умею, вот только мать из меня никакая получилась. Ты плакала, а меня это злило неимоверно. Вот и пришлось поместить тебя в детский дом, но на каждый праздник я старалась собрать тебе кулёк с подарками – игрушки и конфеты, платьица нарядные.
– Первые подарки до меня так и не дошли: воспитатели решили, что другим они нужнее, а за последние пришлось хорошенько побороться, – пробормотала я, моргнув осоловевшим глазом, – но всё равно спасибо.
– Сочтёмся, деточка, вот как раз сегодня и сочтёмся, – улыбнулась она, и от этой улыбки мурашки побежали по спине, но очередной глоток чая убрал и эти неприятные последствия от нашего разговора, вновь вернув привычное расположение духа, основательно сдобренное каким-то снадобьем, добавленным в чай.
Джей, уткнувшись лицом в стол, уже вовсю посапывал, видя десятый сон, оставив меня один на один с уважаемой Анной Павловной, у которой, похоже, на мой счёт имелись свои планы. Жаль только, что в их пользе для меня лично я почему-то сильно сомневалась. Хотя, поживём – увидим.
Старушка вертелась по кухне как ужаленная, выставляя на стол какие-то подсвечники с чёрными свечами, насыпая в чашку разных трав из мешочков. Основным же элементом, заинтересовавшим меня куда больше, чем всё остальное, был острый кинжал, который бабуля, задумчиво повертев в руках, положила рядом со свечами.
– Сгубить нас решили, – тряхнув тяжёлой головой, в которой с трудом ворочались мысли, хохотнула я. – Так и знала, что с вами не всё чисто.
– С дуба что ли рухнула, девка? – поморщилась Анна Павловна. – Если бы я хотела тебя погубить, то не стала бы защищать от этих вон, кривомордых, – махнув рукой в сторону картины, произнесла обиженно старушка. – Мне от тебя другое надобно.
– Кровь? – не унималась я, выстраивая предположения заплетающимся языком.
– Я ж не упырь какой, – повеселела старушка, наблюдая за моими попытками подняться из-за стола.
– А что, есть и упыри? – встать не получалось, поскольку ноги не держали совершенно, пришлось просто откинуться на спинку стула в надежде, что это поможет немного сбавить начавшееся головокружение.
– Ой, деточка, кого только в этом мире нет, – отмахнулась соседка, – а в других и подавно. Сюда ж лезли все кому не лень, обогащали, так сказать, местный генофонд. Пока границы не закрыли. Хотя, твой вон ухажёр всё равно прорвался. Опустошился, правда, знатно, но хотя бы живой.
– А опоили вы нас зачем?
– Понимаешь, деточка, я прожила на этом свете немало лет и порядком подустала, – присев рядом, она заглянула мне в глаза, вернее, я так подумала, поскольку образ Анны Павловны раздваивался, и понять, куда именно она смотрит, было не так-то просто. – Да только во мне сил накопилось столько, что уйти просто так я не могу. А для передачи нужен тот, кто эту самую силу сможет принять, не навредив себе. Вот как ты, например. Так что, Маргарита, примешь мой дар, мою силу? Скажи – да, и все проблемы разрешаться сами собой.