Непоседливое счастье Тёмного лорда
Самонадеянно с его стороны, но понять можно: внешностью меня одарила природа не самой устрашающей, но под мягкими чертами лица и женственной фигуркой прятался самый настоящий боец.
– О, вы при оружии, – усмехнулся Джей, не сводя с меня изучающего взгляда. – Не боитесь порезаться?
– Предупреждаю, любое неверное движение, взгляд или жест в мою сторону, и вы останетесь без самого дорогого, что есть у мужчины, – без тени улыбки парировала я, настроенная весьма серьёзно. – И на вашем месте я бы отнеслась к моим словам с особым вниманием, чтобы не жалеть потом о последствиях.
– Кхм, так и знал, что у Лорина Дарка боевая дочурка, – покачав головой, пробормотал тот, и уже громче добавил: – Даю слово, что буду вести себя так, чтобы вам не пришлось воспользоваться этой зубочисткой. Хотя, причин меня опасаться у вас нет.
– Поживём – увидим, – неопределённо качнув головой, заявила я, указав нежданному гостю в сторону кухни.
Пожав плечами, тот прошёл в указанном направлении и без приглашения сел в моё любимое маленькое кресло, стоявшее у окна, оставив для меня табурет, которым я тут же и воспользовалась, оттащив подальше, насколько позволяли размеры кухни.
– Маргарита, а где ваши опекуны? – разглядывая скромную обстановку, мужчина всё больше мрачнел.
– Их у меня никогда не было, я выросла в детском доме, – разговоры на эту тему отзывались болью в сердце, но вида я не показывала.
– То есть, хотите сказать, что этих людей вы не знаете? – спросил гость, коснувшись чёрного браслета с россыпью разноцветных камней, один из которых тут же засветился. Взглянув мельком на появившееся изображение молодой пары, похожее на голограмму, я отрицательно покачала головой, удивляясь тому, до чего техника дошла. В кино я, конечно, такое уже видела, но чтобы наяву…
– И о том, что родом из другого мира, вы не знаете тоже, – меж тем произнёс Анджей, и на этот раз в его тоне вопроса не было.
– Ха-ха, очень смешно, – скривилась я, привалившись спиной к стене и, положив нож на колени, скрестила руки на груди. – Давайте уже без ваших шуточек, а то ведь я могу подумать, что вы мошенник, узнавший каким-то образом о некоторых подробностях моей жизни и решивший воспользоваться наивностью несмышлёной девчонки. Так вот, я перестала быть наивной года в три, когда меня заперли в тёмном чулане на ночь. Я простояла до самого рассвета на коленях, глядя в дверную щель – единственный источник света, поскольку до колик боялась темноты, и оборачиваться назад просто не было сил, искренне веря, что вот сейчас придёт папка и заберёт меня отсюда. Папка не пришёл, и чуда не произошло. Так что в Деда Мороза, говорящих зверей и теорию параллельных миров я не верю.
Под ладонью мужчины хрустнул подлокотник, сжатый сильными пальцами, вызывая недоумение, а после и горькую усмешку. Да, взрослым людям иногда трудно спокойно слушать о горестях маленьких детей, но такой реакции от этого брутального экземпляра я не ожидала. Эмоциональный, однако, парень. Но кресло всё-таки жалко, любимое же.
– Но есть в этом и плюс, – натянуто улыбнулась я.
– И какой же? – в голосе Джея прорезались рычащие нотки.
– Я перестала бояться темноты.
– Не самый лучший способ.
– С этим согласна, но действенный, – вдаваться в подробности личной жизни больше не хотелось, поэтому я вновь вернулась к интересующей меня теме. – Так что насчёт отца? Вы извините, но я устала: сегодня была не самая спокойная ночь, и сейчас мне меньше всего хочется предаваться грустным воспоминаниям, так что давайте ускорим разговор и перейдём к самому главному.
Вместо ответа мужчина положил на стол медальон и, сдвинув скрытый рычажок, запустил механизм, открывая крышечку. Мне удалось открыть свой лет так в восемнадцать, и то совершенно случайно, вот тогда-то я и узнала, как выглядят мои родители. Именно их изображение крепилось к одной из створок, и в том, что я дочь этих двоих, сомнений не возникло, лишь стоило внимательно присмотреться к их лицам, в каждом из которых я видела частичку себя…
В медальоне, который принёс с собой мужчина, фотографий не было, вместо них, словно в серебряной колыбели, внутри лежали две маленькие скрученные пряди волос, разные по цвету, и маленький пушочек, какой мог быть разве что у младенца.
Открыв рот, я собиралась задать вопрос, но над медальоном, как и в прошлый раз над браслетом, появилась подрагивающая голограмма с изображением мужчины, того самого, который мне был уже знаком по фотографии, того, частичку которого я несла в своей душе вот уже двадцать лет.
«Ну, здравствуй, моя девочка, мой солнечный цветочек, – улыбнувшись, произнёс… отец, а у меня в горле встал ком, – если ты видишь это послание, значит, встретить тебя и переправить домой я не смог, а поручил это дело Анджею. Он хороший парень, хоть и выглядит суровым, так что можешь на него положиться… и присмотреться, кстати, тоже, вдруг твоё сердце ещё никем не занято, – на этих словах, Джей фыркнул, как мальчишка. – Тебе, наверняка, уже рассказали твои опекуны, что произошло на самом деле, почему нам пришлось с тобой расстаться на такой долгий срок. Должны были: они принесли магическую клятву верности нашему роду, так что ты знаешь, почему из мира, где всё решает сила магии, мы переправили тебя в другой. А если по какой-то причине не знаешь, то я могу коротко рассказать, чтобы ты услышала историю своего рождения, так сказать, из первых уст. Примерно двадцать два года назад…»
Изображение пару раз моргнуло и пропало, оставив после себя ещё больше вопросов, чем до его просмотра.
– А дальше? – забыв про нож, который со звоном шлёпнулся на пол и отскочил куда-то под шкаф, я вскочила со стула, в два шага оказавшись рядом со столом, где лежал медальон. – Почему изображение погасло?
– Скорее всего, закончился магический заряд, активировавший заклинание передачи информации, – нахмурился мой гость, – но здесь, в этом мире, обновить его я не могу, не ощущаю потоков.
– Потоки, магия, другие миры… Я скоро с ума так сойду. Неужели всё это существует на самом деле? – проворчала, набрав в чайник воды и плюхнув его с размаха на газовую плиту, почувствовав непреодолимую потребность выпить горячего сладкого чая.
Сидящего рядом мужчину я уже совершенно не опасалась, поскольку то, что он рассказал, не походило на правду совершенно, а значит, вероятнее всего, ею и являлось. Логики никакой, но опыт прожитых лет говорил именно об этом.
– Разве то, что ты сейчас видела, это не доказывает? И моё присутствие здесь? – заметив перемену в моём поведении, незваный гость с протяжным вздохом облегчения вытянул ноги, наконец, расслабившись, но когда я, мотаясь по кухне от холодильника к столу, чуть о них не споткнулась, тут же убрал, зашипев, как обиженный кот, которому наступили на хвост.
– Доказывает только то, что мужчина с этой фотографии, – я вытянула свой медальон и щёлкнула крышечкой, повернув изображение к Анджею, – существовал на самом деле. Что же касается твоего присутствия… Интересно было бы узнать, как ты вообще попал в тот переулок?
Только сейчас я поняла, что мы перешли на «ты», даже не заметив этого. Я так точно. Но исправляться не стала. В данном случае такое обращение больше сближало, нежели отталкивало, а в нашем случае это крайне важно. Если раньше я просто хотела знать о своих родителях хоть что-то, то сейчас, находясь в шаге от разгадки, меня просто снедало любопытство.
Глядя голодными глазами на пирожки, разогретые мною в микроволновке и выложенные на блюдо, мужчина сглотнул, но, проявив недюжинную силу воли, перевёл взгляд на меня. И этот взгляд был таким… что сразу же захотелось выставить на стол всё, что имелось в холодильнике. Подавив в себе этот странный и очень нерациональный порыв, поскольку имелось немного, а до аванса ещё жить да жить, я пододвинула блюдо поближе к нему.
– Ешь, голодный, наверное, – смущённо пробормотала я, поражаясь тому, как быстро тот втёрся в доверие, – только мне не забудь оставить.