Паровой каток

- Спасибо, доктор. 
Зонди, деликатно потупив глаза, подал Крамеру листочек бумаги. На нем его рукой было нацарапано: "Полковник сказал Ван Ниекерку, что Ферпоссон может вот-вот умереть. 21.00." 
Это было именно то, чего ждал Крамер - и его единственная возможность, не возбуждая подозрений, добыть информацию. Теперь, когда Ленни был мертв, а Джексон бежал, он знал всего лишь о пяти мужчинах, отреагировавших на его реплику о "паровом катке". И четверо из них уже категорически отрицали, что знают что-то о его значении, к тому же им ничто не угрожало. Пятый - другое дело. 
Крамер благодарно подмигнул своему преданному подчиненному и отпустил его. То, что он испытал в следующие пять минут, было большей мукой, чем страдания от безжалостных пальцев доктора Стридома. Казалось, прошло не меньше часа, прежде чем он доковылял до соседней палаты и пристал к сидевшей у постели Фер-поссона медсестре, чтобы та оставила их одних. В доказательство представил себя его единственным сыном. 
Наконец, не выдержав, та ушла. В палате была всего одна кровать. 
- Я умираю, - произнес Ферпоссон и закашлялся. 
Крамер мог слышать его слова, только склонившись вплотную. На самом деле выглядел Ферпоссон не так уж плохо, но, пожалуй, было и к лучшему, что он так думал - так будет легче. 
- Вы меня помните? - спросил Крамер. 
- А-а? 
- Не припоминаете? 
- Вы консультант? 
- Попробуйте ещё раз. 
- Брат... Джек? 
- Подсказать? 
Ферпоссон кивнул с готовностью ребенка, ждущего сказку. 
- Я от "парового катка", помните? 
На бледном восковом лице появилась странная улыбка. 
Передайте ей привет, моей маленькой... 
У Крамера вытянулось лицо. 
- Кому?.. 
- Ей. Моей маленькой-даваленькой. 
Но я сказал "паровой каток". 
Фергюссон так и засиял. 
- Она умерла. 
- Кто? 
- Что-то вы такой непонятливый, - усмехнулся Ферпоссон, вдруг совсем пришедший в себя. - Мы все её так звали "каточком", придумал это Дерек. Ну и посмеялись же мы! Да, она любила покататься-поваляться, одно удовольствие. Господи! 
- Господи! - повторил за ним Крамер. 
- Никто не знал, кто это - "Каток", понимаете? 
Могли спокойно обсуждать её в клубе и никто ни о чем не догадывался. 
- Но почему "паровой"? 
- Очень здорово. Это я сказал "паровой каток". - Уф-уф-уф - как паровая машина! Да, она умела поддать пару! - Уф-уф-уф, - и все это в ритме музыки. Так что "паровой" мы добавляли только для смеха. Вроде шифра. 
И Фергюссон, немного задыхаясь, вдруг замурлыкал "зеленые манжеты", и совершенно отчетливо - в ритме паровоза, как сразу заметил Крамер. 
- Какие же вы свиньи! - сказал он. 
- Но всем это так нравилось! 
- Верно. - Крамер тут же ушел. 
- Господи! - повторял он уже на ходу. Медсестра, возвращавшаяся с чашкой чая, окинула его недоуменным взглядом. 
Ему просто делалось плохо при мысли, о том, что ломая голову над тайной названия, он даже представить не мог, что речь может идти о чьем-то прозвище. Неудивительно, что ему никто и не собирался объяснять - речь шла о той же девушке и все были уверены, что он давно обо всем догадался. Никто и не придал этому значения. 
Кроме Шу-Шу, который тоже ничего не понял. И вот куда это его привело. Боже, какими катастрофическими могли быть последствия, попади это полковнику в коллекцию его спичей. 
Черт бы его побрал. Джексона тот все равно не поймает, так что никогда ничего не узнает. Дурак чертов. 
Крамер вышел во тьму и торопливо направился к ресторану "Тюдор". Из-за какой-то цветной плюшки из Дурбана, умевшей классно разводить пары столько мороки! 
Но дело того стоило.