Невеста с изъяном (СИ)

– Даже если бы я был в состоянии видеть, не думаю, что ваш облик доставил бы мне удовольствие.
Эвелиса вспыхнула. Привыкнув к хозяину дома, она порой напрочь забывала о его недуге. А надо бы помнить. И поменьше в своих мыслях витать, пока еще какой глупости не ляпнула.
Однако настроение у мужчины сегодня было хорошее, поэтому ограничившись коротким замечанием, он без перехода заговорил о деле.
– Я тут поразмыслил, и пришел к выводу, что пожалуй мог бы обучить вас грамоте. Если конечно ваш разум в состоянии усвоить хоть что-то, что сложнее уборки и выпаса коров.
– Обычно коровами занимаются пастухи, – заметила девушка.
– Вы только что подтвердили мои опасения, – иронично хмыкнул мужчина. – Но я готов дать вам шанс.
– Я польщена. – Эвелиса и сама не знала, откуда на язык сорвалось это слово, но в душе понадеялась, что употребила его правильно.
Арлен нетерпеливо кивнул, и облокотился на край стола.
– Вы знаете, где находится кабинет Ирвиса? На первом этаже, по коридору…
– Напротив малых гостевых комнат. – закончила девушка. – Да, я иногда протираю там пыль.
– Возьмите у него в столе несколько чистых листов бумаги, чернила, и какое-нибудь перо.
– Но разве можно, в его отсутствие?
Мужчина дернул плечом.
– Не думаю, что он бы возражал.
– Хорошо.
Спорить Эвелиса не собиралась.
Легче всего отыскались чернила, стоявшие прямо на столе, а больше всего времени ушло на поиски пера. Но в итоге обнаружилось и оно. Остро заточенное, белое, перо лежало вперемешку с металлическими палочками в одном из ящиков. Оставалось надеяться, что управляющий и впрямь не станет возражать против такого вторжения. С другой стороны, перечить хозяину дома тоже не стоило.
Взяв перо в пальцы, Арлен хмыкнул.
– Почему-то я даже не удивлен. Интересно, откуда у Ирвиса такая древность. Или это вы общипали какую-то несчастную птицу?
– Вы же сказали принести перо, – на взгляд Эвелисы, это перо ничем не отличалось от того, которым делал записи ее отец.
– Вот именно. Перо для письма. Палочка из черного дерева, с серебряным наконечником. Если вместо бумаги вы раздобыли пергамент, самое время в этом признаться.
– Я думала, что это перо окажется подходящим, – признаваться в собственном невежестве не хотелось, – Но раз вы желаете, могу принести другое.
– Будьте так любезны. Нет-нет, это можете тоже оставить.
Наконец, все было готово. Опустившись на самый край обитого бархатом стула, Эвелиса сосредоточила все внимание на желтоватом листе. Сердце колотилось с такой силой, что казалось сейчас вырвется из груди.
– Все очень просто. – Арлен обхватил левой ладонью чернильницу, чтобы точно знать ее местоположение, – Я буду писать букву, ваша задача ее запомнить.
Он обмакнул перо, и прочертил первую закорючку. Девушка только успела окинуть ее взглядом, как с серебристого наконечника сорвалась небольшая капля, и полностью перекрыла знак.
– Это буква «Асм». В таком написании она читается, как С-твердая. Если заметите над ней короткую черточку, произносить нужно мягко. Перед «Ыр» и «Ят» она не произносится, хоть и всегда пишется. Запомнили?
Эвелиса отвела взгляд от чернильного пятна, пытаясь собрать воедино все, что услышала.
– Без черточки читается, как С-твердая…
– Нет же! Это с черточкой читается, как С-мягкая.
– Но ведь я так и сказала…
– Вы выворачиваете все на свой лад, а нужно просто запомнить то, что я говорю. Если это конечно вам по силам. Ладно. – он шумно выдохнул, и заговорил спокойнее, – Остановимся пока на том, что это «Асм». Сможете найти ее в книге?
– Простите, но когда вы писали, чернила немного растеклись… Но кажется, я успела запомнить…
– И сказать об этом вы решили только сейчас? Хорошо, попробуем еще.
В этот раз, пятно появилось еще на середине буквы. Арлен скрипнул зубами.
– Вот что значит отсутствие практики, – буркнул он себе под нос. – Попробуем другую букву.
Но и с другой буквой дело долго не хотело ладиться.
– Может принести вам новое перо? – робко заметила Эвелиса, когда перепачканный чернилами лист был скомкан, и со злостью откинут в сторону.
 
– Дело не в пере, а в том, что невозможно писать, когда не видишь собственной руки. – мужчина встал, и скрестив руки на груди, подошел к окну. – Пустая затея.
Однако девушке не хотелось так сразу отказываться. Разве ей еще когда-нибудь предоставится шанс обучиться грамоте? Поэтому она молча направилась вниз, и принесла сразу несколько перьев. К этому моменту Арлен успел остыть, и согласился продолжить.
На букве «Ят», дело увенчалось успехом, и спустя час, лист оказался усеян неровными знаками, перемежающимися пятнами чернил. Всего в алфавите оказалось аж тридцать семь букв, и на каждую целый ряд условий, когда и как они будут звучать.
Эвелиса чувствовала, что от силы запомнила три или четыре знака. И то, глядя на множество закорючек, теперь не была в этом полностью уверена. Голова шла кругом, захотелось даже подумать о чем-нибудь другом, чтобы привести мысли в порядок.
Арлен судя по всему, тоже утомился. Поставив жирную точку, он протянул лист девушке.
– На сегодня достаточно. Вы все равно большую часть к утру уже забудете. Можете взять к себе любую книгу, сравнивайте символы, и пытайтесь запомнить, как они выглядят.
– Как скажете.
Она встала, только сейчас вспомнив о том, что давно пора готовить ужин, что внизу дожидается недошитое платье… А перед глазами все еще мелькали одинаковые буквы-закорючки.
***
Обучение грамоте оказалось делом нелегким. Каждая буква состояла из трех частей: название, звучание, и внешний вид. Причем закорючки отличались порой самой малостью – черточка не в ту сторону, или кружок вверху, а не внизу, и все. Это уже совсем другой символ.
Эвелиса старалась как могла. Закончив вечерние дела, она до поздней ночи сидела над книгой, и при тусклой лампе выискивала знакомые значки, стараясь закрепить в памяти их названия.
К тому же, как учитель, Арлен вовсе не отличался терпением. Если правильные ответы он принимал как должное, то за каждый промах отчитывал с такой язвительностью, что девушка потом долго еще всхлипывала на кухне, жалея, что вообще вызвалась обучаться грамоте.
– Что это за буква? – Арлен прочертил палочку, мягко закруглив ее на конце.
– Кть. Нужна для того, чтобы смягчить конец слова.
– Допустим. А как она сама звучит?
Эвелиса задумалась. Если названия букв ей еще удавалось запоминать, то их звучание перемешивались в голове в сплошную путаницу.
– Да никак, никак она не звучит! – мужчина вскочил на ноги, и принялся ходить по комнате. – «Кть», «Ер» и «Ио» не имеют собственного звучания. Они с другой целью придуманы. Неужели вы не в состоянии этого запомнить?!
По лицу девушки пошли красные пятна. Она честно старалась усвоить все то, что объяснял ей Арлен, но видимо этих усилий было недостаточно.
– Я запомню…
– Вы и в прошлый раз так говорили. Как звучит «Асм»?
Эвелиса сцепила пальцы. Это тоже вылетело из памяти. Она помнила лишь саму закорючку, и то, что над ней иногда ставится короткая черта. Но вот почему…
– Вы безнадежны. – подвел итог мужчина, – Я потратил около десятка дней, и за это время вы могли бы уже хоть чему-нибудь научиться.
– Я знаю, как написать эту букву…
– Вероятно вы очень довольны этим фактом. Однако хочу вас огорчить, запомнить символы в состоянии даже ребенок. А вот понимать их звучание… Для этого требуется ум, которого я у вас, увы, не наблюдаю.
Подавив тяжелый вздох, девушка остановила взгляд на закорючке. Она же знает… Если только немного подумать, то можно вспомнить… Но времени на размышления ей не дали.
– «Асм» звучит как С-твердая! Понимаете, твердая! Я говорил вам об этом, как минимум дважды.
Арлен хлопнул ладонью по столу, от чего перо покатилось, и запачкало край бумаги. Сегодня урок шел особенно тяжело. Мужчина был раздражен, и даже не пытался этого скрыть. Как только он повышал голос, Эвелиса чувствовала, что мысли в голове начинают путаться, и те буквы, которые она вчера с легкостью находила в книге, напрочь вылетали из головы. А ответа от нее требовали сразу, воспринимая любую заминку, как личное оскорбление.