Однажды орел…
— Ох, — простонал он или ему показалось, что простонал. «Ранен. Ранен, и на этот раз уже не зачинишь». Горячая кровь струилась из его тела, из его ног. Третье ранение, и теперь уж конец. Осторожно зажав живот обеими руками, Дэмон оглянулся…
Стрельба прекратилась. Кругом царила бессмысленная суматоха. Его окровавленные скользкие внутренности медленно вываливались между пальцами, и он не мог их удержать. «Выпотрошили генерала, — оцепенело подумал он, — распороли трехзвездного генерала. Крупный успех».
— Джои, — тихо сказал он, — Джои, они говорят, что мы всего-навсего роботы и подхалимы. Что мы — не имеющие собственных мозгов глупцы. Это не так. Опровергни эту ложь. Продолжай начатое мною дело и закрой путь этим ублюдкам. Какое значение имеет карьера одного человека, если он может сдержать роковое течение событий хоть ненадолго, даже совсем ненадолго? — Господи, как тяжело говорить. Сосредоточиться. Мысли разбегались, цеплялись друг за друга, ускользали… — Джои, вот единственное, что я понял за шестьдесят пять лет, единственное: романтический, расточительный, добродетельный поступок в конечном счете приносит пользу и приводит к добру, а практичный, рассчитанный на выгоду, удобный шаг всегда ведет к беде. Да. Запомни это. Джои, если тебе придется стать перед выбором — быть хорошим солдатом или быть хорошим человеком, то постарайся быть хорошим человеком… — Дэмон почувствовал, что жизнь покидает его. — Джои! — закричал он изо всех сил, но понял, что не издал ни малейшего звука. Он должен заставить Джои понять это! Боль снова усилилась, она пронизывала его иглами, опаляла огнем. Огромное грязное колесо продолжало крутиться. Он ничего не видел. — Я хочу видеть Джои. Подполковника Крайслера. — Почему они не подчиняются ему? Он должен поговорить с Джои, должен убедить его. Но его так качает… Его неумолимо несет в темную пучину. Нет. Собрав все свои силы, он попытался вырваться из потока, но понял, что не может. Он был совершенно обессилен, падал, падал…
* * *— Здесь невозможно было что-нибудь сделать, подполковник, — сказал майор Шульц, скользнув взглядом по записям в регистрационном медицинском журнале. — На нем не осталось живого места. А с такой дырой в печени…
— Да, — ответил подполковник Крайслер. Он стоял в изножии койки и пристально смотрел на тело генерала. Рука и шея Крайслера были забинтованы. На его крупном лице со вздернутым носом застыло выражение опустошенности. — Понятно.
— Он был сложен как лошадь, — заметил капитан Делани. Шульц сердито посмотрел на него. Это замечание Делани было верхом бестактности. Чтобы сгладить впечатление от оплошности коллеги, Шульц спросил:
— Сколько ему было лет?
— Шестьдесят пять, — ответил Крайслер. Казалось, он не мог отвести взгляда от лица Дэмона. — Он был великий боевой командир, — сказал он резким, неожиданно зловещим голосом.
— Да, сэр, — ответил Шульц. — Разумеется. Весьма прискорбная потеря.
— Да…
— Да, — вздохнул Делани, — еще одно очко в пользу Хай Миня.
Шульц снова бросил на своего помощника осуждающий взгляд, но Крайслер лишь кивнул головой.
— Они заплатят за это. — Голос Крайслера был негромок, но в нем прозвучала такая сталь, что у Шульца мороз прошел по коже. — Они должны заплатить, и они заплатят… — Крайслер медленно подошел к краю кровати и напряженно посмотрел на бескровное лицо Дэмона. — Он был величайшим боевым командиром из всех, когда-либо служивших в этой дерьмовой американской армии. Что бы там ни говорили. — Он повернулся и быстро вышел из госпитальной палаты.
Шульц медленно натянул простыню на голову покойного генерала.
·
·
