Однажды орел…

В действительности же опасения Крайслера относительно Мессенджейла оказались беспочвенными. Командир корпуса поздравил его с производством в бригадные генералы, пожал ему руку и, улыбаясь, спросил: «Как там дела на фронте?» Это напомнило Бену — и он рассказывал об этом Мессенджейлу — об одном случае. По пути на передовую у Комфейна Бен задал этот вопрос забрызганному грязью, едва стоявшему на ногах от усталости капралу, который наполнял фляжку водой из цистерны. Бен заговорил с капралом просто так, чтобы убить время. Тот пристально посмотрел на него и ничего не ответил. Тремя часами позже Бен проделывал тот же самый путь обратно, но уже на носилках. На каждом ухабе его встряхивало, и он обливался собственной кровью. Случилось так, что его проносили мимо того самого подразделения, в котором служил этот усталый капрал и в глазах которого на этот раз появилось любопытство. «Ну что, полковник, — спросил он, — как там дела на фронте?» «Да так, всяко бывает, — пробормотал Бен и с трудом улыбнулся, хотя это причинило ему невероятную боль. — По-всякому…»
Манера, в которой Мессенджейл рассказывал эту историю (а она разошлась но всей дивизии задолго до прибытия Бена), вызвала у него раздражение: он почувствовал, что Мессенджейл нечестно использовал ее в своих собственных интересах. Эту историю не следовало распространять просто так, мимоходом, и тем более не следовало это делать тому, кто в некотором роде не заслужил права рассказывать ее. Правда, когда Мессенджейл поздравил его, Бен почувствовал облегчение. Ни тогда, ни позже Мессенджейл не напомнил о бале-маскараде в Маниле. «Как же, конечно, — сказал он Тиману, — я служил вместе с Бенджамином на Лусоне. В более счастливые дни». Бен даже задал себе вопрос: «Уж не предал ли Мессенджейл тот случай забвению вообще?» Однако теперь, вглядываясь украдкой в эти близко посаженные янтарные глаза, Бен понял, что это не так…
Бёркхардт закончил. Теперь приступили к обсуждению деталей операции. Крайслер заинтересовался и стал слушать внимательно.
— А какова там дорога, — спросил Свонсон, — между Даломо и Фотгоном?
— Покрыта четырехдюймовым слоем щебенки, генерал, — ответил Фаулер.
— На всем протяжении?
— Нет, только до Менангаса. От этого пункта идет простая грунтовая дорога.
Свонни вопросительно посмотрел на него:
— Вы хотите сказать: простая звериная тропа. Без покрытия?
— Так точно, генерал.
Крайслер видел, как взгляд Свонсона, обращенный к карте, скользнул в юго-западном направлении, вдоль извилистой красной линии, ведущей к взлетно-посадочной полосе, и остановился на густо заштрихованном яйцевидном пятне, которое обозначало скопление значительных сил противника ниже аэродрома, оседлавших дорожный узел.
— Старая шоссейная дорога из Рейна-Бласки раньше была мощеной, не так ли?
— Да, она не доходит до Менангаса на четыре-пять миль.
— Может, японцы позаботились продолжить ее? Правда, обычно они этого не делают.
— Мы не имеем никаких данных о проведении каких-либо работ на этом шоссе, генерал.
— Понятно. — Свонсон вновь перевел взгляд на карту. — Ну, что ж, нам остается наилучшим образом воспользоваться тем, что есть.
В первый раз за это утро заговорил Сэм:
— Да, и вы должны будете прибыть вовремя, Свонни. Моим ребятам предстоит тяжелый бой.
«Суют в самое пекло, — подумал Крайслер. — Вот чем оборачивается высокая боеготовность. Нас только что на крест не поднимают да под топор не кладут». И посмотрел на Мессенджейла, но лицо командира корпуса было непроницаемо: тот наблюдал за Сэмом, который просматривал оценку группировки японских войск, подготовленную разведкой и размноженную на мимеографе.
Дэмон медленно поднял голову.
— Генерал…
— Что такое, Сэмюел?
— Вы сказали, что дивизия генерала Бэннермана должна находиться на плавсредствах в резерве корпуса…
— Да, правильно.
— В таком случае, — продолжал Дэмон после небольшой паузы, — я полагаю, она будет использована для поддержки высадки главных сил десанта на участке «Блю».
Мессенджейл поджал губы, его глаза сделались почти бесцветными.
 
— Я хочу держать дивизию здесь, в районе мыса Фаспи, чтобы ее можно было выдвинуть в любом направлении в зависимости от обстановки.
— Но поскольку высадка главных сил производится на участке «Блю» и главные силы противника сосредоточены в районе к югу от взлетно-посадочной полосы, подкрепления в первую очередь потребуются именно на этом участке.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. В конференц-зале воцарилась глубокая тишина. Наконец Мессенджейл улыбнулся:
— Не беспокойтесь, Сэмюел. Мы предусмотрим развитие событий. Я не думал, что прославленная пятьдесят пятая потребует дополнительной поддержки.
— Нам придется вынести всю тяжесть ударов главных сил противника, генерал.
— Именно поэтому я и выбрал вашу дивизию. Я безгранично уверен в ее отваге и героизме.
Это было занятно. Со своего места Крайслер видел лишь неполный профиль Сэма и тем не менее заметил, что по его лицу прошла едва заметная тень. Когда тень исчезла, Сэм суховатым, глухим тоном ответил:
— Я передам это солдатам, сэр.
Затем участники совещания обсудили направления ложных ударов и план прикрытия острова Негрос. После этого заслушали доклад полковника Кэррутерса, начальника отдела военной администрации штаба корпуса, о филиппинском населении и силах партизан под командованием Мендереса. Время приближалось к полудню, и Мессенджейл сказал:
— Ну что ж, джентльмены, по-моему, начало великолепное. Предлагаю сделать перерыв на ленч, чтобы дать возможность сомневающимся рассеять свои сомнения, а исполнителям — проникнуться решимостью выполнить то, что им полагается. Спенсер, — обратился он к Мурто, и тот опять заморгал, ошеломленный таким обращением, — не свяжетесь ли вы при первой возможности с адмиралом Кинкейдом?
— Да, свяжусь, генерал.
— Прекрасно. В таком случае, до свидания, джентльмены.
* * *
Холлингфорд, шофер Сэма, ожидал их в джипе. Крайслер нырнул в машину. Сэм последовал за ним, коротко приказав:
— Дивизионная столовая.
— Есть, сэр.
Машина тронулась от величественного белого здания с зашторенной верандой. Крайслер и Дэмон посмотрели друг на друга.
— Ну, что скажешь, Бенджи?
— Не нравится мне все это. Что-то здесь не сходится, Сэм. Прежде всего, чего он хочет добиться этими двумя охватывающими маневрами? Будто недостаточно одной высадки? А потом, эта затея с резервом на плавсредствах…
— Да, — согласился Сэм с неожиданной яростью. — Именно в этом дело. Именно…
Эта неожиданная вспышка встревожила Крайслера: не видел ли Сэм в этом чего-то большего, что ускользнуло от его внимания? Реакция Сэма вначале привела его в замешательство, потом настроила на шутливый лад.
— Вот черт! — начал он. — Такая уж наша судьба — садиться голым задом на сковородку.
— Сукин сын!
Крайслер повернулся и с удивлением заметил, что Сэм пристально уставился на него. Холлингфорд, не оборачиваясь, смотрел прямо перед собой на гладкую узкую полосу асфальта.
— Ты понимаешь, что он задумал? — настойчиво спросил Сэм. В его глазах были гнев и боль. Это выражение Крайслер никогда раньше не видел у Сэма. — Понимаешь?
— …Не-е-ет, а что такое? — ответил Крайслер, запинаясь. — Нет, черт возьми, кроме разве того, что ему хочется сыграть роль Ганнибала, Цезаря и Наполеона, всех в одном лице… — добавил он с недоумением. — Что же еще он хочет, по-твоему, Сэм?
— Поразмысли над этим.
Уставившись неподвижным взглядом на дорогу, Сэм погрузился в угрюмое молчание. Крайслер знал, что теперь лучше ив пытаться продолжать разговор: когда на Сэма находило такое мрачное настроение (правда, это случалось довольно редко), оставалось только одно — предоставить его самому себе. Так или иначе, теперь у них уйма работы с этим Паламангао, то бишь «Палладиум»! Господи, всего каких-то семь недель до начала операции! Им придется сделать рельефные макеты местности для тактических занятий, масштабную модель участка высадки на остров Бабуян, пересмотреть график боевой подготовки и ускорить ее. Может быть, удастся провести две тренировочные репетиции высадки с боем на Бенапей раньше, чем придет время паковать вещи. Две тренировки были бы очень полезны.