Однажды орел…
— Сэр! — обратился толстяк Бэннерман.
— Да, Пол?
— Каким образом сюда затесалось название Уорминстер?
По обе стороны стола раздались смешки. Мессенджейл улыбнулся.
— Я думаю, это случилось не без помощи какого-нибудь ренегата-эмигранта… Предлагаю сразу же заслушать разведку. — Он передал указку сержанту Хартжи и непринужденно уселся. — Итак, перейдем теперь к скучным подробностям. У полковника Фаулера имеются точные данные о группировках войск противника. Я полагаю, нам следует заслушать его сейчас и посмотреть, кто нам противостоит.
Фаулер, высокий стройный офицер в очках, разложил перед собой какие-то бумаги и четким напряженным голосом начал быстро читать:
— В состав гарнизона острова входят отборные подразделения девяносто четвертого морского отряда «кейбитай». [79] Командующий — адмирал Отикубо. В число армейских соединений, выявленных к настоящему времени, входят восемнадцатое соединение под командованием генерала Мурасе в составе тридцать девятой и девяносто второй дивизий, присланных сюда из Маньчжурии для усиления основного гарнизона острова, и прибывшая позже восемьдесят третья дивизия, переведенная из Китая. Командует его генерал-лейтенант Колусай. Имеются также три отдельных полка — сорок восьмой, семьдесят первый и сто двадцать второй. В состав всех соединений, по расчетам, входит тридцать восемь тысяч человек. Военно-морские силы…
«Боже мой! — с раздражением подумал Крайслер. — Сказал бы еще: тридцать семь тысяч девятьсот девяносто пять человек. Как на распродаже по сниженным ценам…» он еще раз украдкой бросил взгляд в сторону Сэма и заметил, что губы у него искривились в презрительной усмешке. «Да, этого тоже не околпачишь. У этих типов из разведки просто талант вечно дьявольски ошибаться». В их дивизии ходил анекдот: возьми данные разведки, удвой их и к результату прибавь двадцать процентов, тогда попадешь в точку. Он вытащил из нагрудного кармана сигарету и начал катать ее между пальцев. Все это показуха и театральное представление. Разве так организуют операцию? Обычно сначала из корпуса в части спускают предварительные боевые приказы, чтобы дать время на их изучение, а затем проводят совещание. В том, как Мессенджейл готовит это мероприятие, есть что-то озадачивающее и отталкивающее: это театрализованное раскрытие занавеса перед картой, преамбула, это дурацкое кодовое наименование операции… Нужно было бы выбрать короткое звонкое слово вроде «болеро», или «энвил», или «когуар», а не какую-то там хитроумную кличку, полную дополнительных мифологических значений!..
Бен бросил негодующий взгляд на продолжающего врать Фаулера и с тоской вспомнил о грубоватом, флегматичном, но честном Тимане — теперь, увы, переведенном на должность командующего Гавайским округом…
Тем временем Фаулер продолжал бубнить. Ранее видневшиеся за горизонтом Бенапей и Токун скрылись в стлавшейся над океаном дымке. Крайслер лениво всматривался в лица сидящих за длинным столом.
Пол Бэннерман, тучный, пухлый и розовощекий, — весь внимание. Он только что из форта Брэгг и со своей превосходной вновь сформированной сорок девятой дивизией рвется доказать, что будет не менее стойким, чем кто-либо другой. Генералы из семьи Боннерманов участвовали во всех войнах, начиная с войны 1812 года. Мессенджейл был в штабе пятого корпуса, которым во Франции командовал старик Бэннерман, а теперь Пол был командиром дивизии под началом Мессенджейла. Своеобразный обмен местами. То ли Мессенджейл нажал на все кнопки в Вашингтоне, чтобы добиться этого назначения, то ли Пол выпросил себе назначение, узнав, что Мессенджейлу дают корпус на этом театре? Всего можно добиться, если у тебя есть талант подмазаться в нужный момент и в нужном месте. Как бы то ни было, Пол был здесь и вовсе не но воле случая.
Свонни. Осторожный, несколько старомодный. Он так и не залечил свою старую язву и все еще возмущается операцией на Лолобити, когда Тиман снял с него стружку за то, что он не взял Комфейн, несмотря на представившуюся возможность. Дергает себя м нижнюю губу, беспокоится о подкреплениях, о выборе мест для командного пункта, о районах расположения баз снабжения и все так же не способен увидеть леса за деревьями. Однако он хорошо ладит с войсками, а что еще надо? С проклятой писаниной пусть имеет дело штаб.
Дальше за столом сидят большие чины флота — плечо к плечу, с видом богачей, попавших на какой-то благотворительный концерт в маленьком городишке. Они непоколебимы в убеждении, что война на Тихом океане — это их война, что на этом театре решения принимают они, и только они, и все еще уверены, несмотря на ужасное кровопускание на Тараве, Сайпане и Гуаме, что золотая дорога в Токио идет через тысячу атоллов. Какое ослепление! Таг Мурто, командующий соединением поддержки, сверкает глазами из-под своих кустистых бровей как игрушечный мастифф! У него такой вид, будто ему не терпится своими руками разодрать на части каждый японский авианосец и сожрать его с потрохами. Рядом с ним Блисс Фарнхзм, которому предстоит командовать экспедиционными силами. Пристально, с эдаким избалованным, надменным видом он изучает свои ногти. До смешного обманчивая внешность! В ней ни малейшего намека на его железные нервы, которые ни на минуту не изменили ему у мыса Сопута, когда транспорты успели разгрузиться лишь на половину и «Сиракузы» кормой вперед уходил под воду, а японские самолеты налетали на них со всех румбов и офицеры из воздушной разведки в отчаянии вздымали руки к небу. Да, внешность у некоторых людей бывает весьма обманчивой.
Напротив него Баки Уоррен. Мужественное, волевое лицо. Интересно, почему это все большие начальники в авиации неизменно чертовски красивы? С одного запястья у него свисает медальон с личным знаком, на другом — хронометр с черным циферблатом, выдающий решительно все, за исключением разве сообщений о боевых действиях для прессы. Ну что ж, этот, пожалуй, будет своеобразным улучшением красавчика Хэла, которого перевели на какую-то канцелярскую работу во Флориду. Говорят, его намечают вскоре назначить на пост командующего бомбардировщиками В-29. Отлично! Теперь морякам будет с кем погрызться. Черт возьми, вся эта воздушная стратегия — просто безумная затея! Захват баз в Микронезии обескровил полдюжины дивизий. А что это дало? Оказалось, что при налетах на Токио они теряли так много бомбардировщиков, что понадобилось захватить некоторые из островов Бонин, чтобы построить аэродромы для истребителей сопровождения этих монстров. А японцев бомбежки заставят сдаться не больше, чем англичан в сороковом или немцев в настоящее время. Старая песня. Зато так удобно, так понятно и так внушительно звучит…
Рядом с ним Сэм. Его лицо печально и апатично. После нескольких месяцев боевой подготовки он выглядит сравнительно отдохнувшим. Его сын убит. Его единственный мальчик. И между ним и Томми образовалась пропасть. Проклятые женщины! Они только все поганят своими сентиментальными представлениями о пьедесталах, своей вечной верностью, бесконечной заботливостью и бог его знает чем еще. Видимо, все это — результат войны. Впрочем, нет. Тут более глубокие корни. Они заразились всем этим во времена гусаров, кринолинов и надушенных носовых платков, а также из книжек типа «Что должна знать каждая женщина». А знают они вовсе не так уж много. «Милый, — написала ему однажды Мардж, — это так ободряет меня, когда я знаю, что ты думаешь обо мне каждую свободную минуту». Бог ты мой! Да во время операций бывало так, что он не вспоминал о ней целыми днями, да и о других чертовски хороших вещах тоже. Все, что требуется в такие минуты, это хороший анекдот.
Бен вздохнул и почесал голову. Ну ладно, это не слишком честно по отношению к старушке: ведь она сейчас беспокоится о Джои. Мальчик отправляется в дивизию Мэнтона Эдди, к востоку от Парижа. Свежеиспеченный младший лейтенант, только что из Вест-Пойнта, едет в действующую армию, так же, как он когда-то. А кажется, как давно это было. «Но Джои не такой, как я. Он похож на Мардж. Беспечный. Такой не надорвется, все — вразвалочку. Он никогда не полезет в драку без нужды, не будет рисковать и всегда будет преуспевать…»