Однажды орел…
— А когда начало представления? — спросил Бен.
— Еще одна замечательнейшая хохма! — воскликнул, в который уже раз прыснув со смеху, капрал. — Надо будет запомнить и эту.
Его хохот еще долго был слышен, пока они шагали по грязи к последней палатке, возле которой в беззаботной позе стоял часовой. Увидев двух приближающихся офицеров, он вяло принял положение «смирно» и отдал честь. Из палатки навстречу им неожиданно вышел генерал Уэстерфелдт; на нем была форменная рубашка цвета хаки с закатанными рукавами и краги.
— Сэм! Дорогой мой, счастлив видеть тебя…
— Рад снова служить под нашим командованием, генерал! — Сэм попытался отдать честь, но Уэсти остановил его жестом и обеими руками схватил руку Сэма. Он очень постарел, лицо покрыли глубокие морщины, щеки свисали синеватыми складками, былая радостная самоуверенность исчезла. «Он болен, — подумал Дэмон. — Нет, здесь что-то большее, чем болезнь».
Чтобы скрыть свое изумление, Дэмон повернулся к Бену.
— Подполковник Крайслер.
— Рад вашему прибытию к нам, Крайслер. — Генерал ответил на приветствие Бена и пожал ему руку. — Я не знаком с вами, но Сэм настойчиво добивался вашего назначения к нам, и я не скрою, для меня этого более чем достаточно. — Он криво улыбнулся. — Не всякий пожелает приехать сюда, в этот край нищеты. Входите и присаживайтесь. — он провел их в палатку и тяжело опустился на стоявший у походного рабочего стола брезентовый стул. Боковые полотнища палатки были закатаны вверх, но воздух в ней оставался спертым, не чувствовалось ни малейшего дуновения. — Садитесь, садитесь. — Он отодвинул от себя стопку бумаг, медленно протер глаза. Под мышками и вокруг воротника на его рубашке темнели большие пятна пота. Нахмурившись, он оттянул влажную ткань от тела. — Эта проклятая потница может свести человека с ума. Тяжело здесь, Сэм, — сказал он, помолчав немного. — Да тебе и рассказывать не надо, сам видишь, как здесь.
— Да, сэр. Я знаю.
Уэстерфелдт испытующе посмотрел на него.
— Что они говорят там, в Брисбене?
— Я почти ничего не слышал, генерал, — солгал Сэм. — Фактически мы только переночевали там. Кажется, разочарованы тем, что операция слишком затянулась…
— Вот как, — проворчал командир бригады. — Черти проклятые, засели там в своих уютных номерах у Ленвона, попивают джин с лимонным соком и гонят сюда директивы… — Зазвонил прикрепленный ремнями к ножкам стола полевой телефон, и, прервав фразу, Уэстерфелдт поднял трубку. — «Лось» слушает. Да. Они не сделали? Понимаю, понимаю… Ну, вот что… Хотя ладно, не надо… По-моему, нет. Что?… Видишь ли, это надо еще обдумать, я пока не знаю… Да, да, я позвоню тебе. — Он положил трубку в кожаный футляр и снова оттянул влажную рубашку от тела. — Да, им легко вопить, потому что не приходится сидеть здесь, в этом вонючем болоте, где японцы заглядывают тебе прямо в глотку. Обстрел и бомбежки почти каждый день. Сидишь и ломаешь голову над тем, когда прибудет следующая партия снабжения. Если вообще прибудет… А вы знаете, что у меня имеется из артиллерии? — спросил он, подавшись вперед. — Одно стопятимиллиметровое орудие. Одно! И шестьдесят семь снарядов к нему. Плюс около десятка тридцатисемимиллиметровых. Мне нечем воевать. У японцев есть все: они получают пополнения морем, перебрасывают их по «тропе Бовари».
Дэмон слушал генерала, питая в душе надежду, что на лице его написано достаточно симпатии и внимания. Плохо, значит, дело. Гораздо хуже, чем ему намекали. Когда генерал наклонился, чтобы поднять упавший со стола лист бумаги, Дэмон украдкой бросил взгляд на Бена; тот многозначительно завращал глазами.
Шаркнув ногами по полу палатки, генерал тяжело выпрямился.
— Мой старый нес Помнеи, — произнес он, печально улыбнувшись. — Мне все кажется, что он где-то здесь, у моих ног… Бедняга чувствовал, что возвратиться ему не суждено…
— Как обстоят дела в полку, генерал? — спросил Дэмон. Вертя в руках карандаш, Уэсти снова наклонился вперед.
— Да, по поводу полка, Сэм. Им пришлось очень нелегко. Хорошие ребята, не мне говорить тебе об этом, но им пришлось нелегко. Этот бесконечный марш от Кокогелм… Они не были подготовлены к действиям в таких условиях. Фактически никакой подготовки, на это не было времени. Боже, я никогда не представлял себе ничего подобного. — Он замолчал и шмыгнул носом. Его губы безжизненно отвисли. Старческие губы.
«Неужели он так стар? — подумал Дэмон, ощутив острую боль сожаления. — Слишком стар?» Он — вспомнил Джорджа Колдуэлла, представил его стоящим возле автомобиля у здания штаба в памятное, воскресное утро Пирл-Харбора. Уэсти был почти одного возраста с его тестем. Чтобы вернуть его к теме разговора, Дэмон спросил:
— Кто командовал полком, генерал?
— Мак. Макфарлейн. Ты должен помнить его. — А что с ним случилось?
— Он заболел. Сыпной тиф. Болезней здесь, Сэм… и все от насекомых. Они и в траве кунаи, и в воде, — словом, везде. Москиты, клещи… Вам тоже нужно остерегаться. — Он отбросил карандаш, стиснул пальцы и уставился на них пристальным взглядом. — Три недели назад случилось самое страшное. Да, пожалуй, это были самые тяжелые дни. У некоторых ребят сдали нервы, и они не устояли. Произошло что-то ужасное. Разобраться в чем-нибудь было совершенно невозможно. Японцы были повсюду: в лесу на деревьях, в пещерах, на земле… На каждом шагу… И какие сволочи!.. Они ведь годами готовились к действиям в таких условиях! Жили в джунглях, довольствовались горстью риса и глотком воды… Вы не представляете, с кем нам пришлось иметь дело, Сэм. Я был вынужден отстранить от должности Чака Леффингуэлла. Отстранить его, моего лучшего друга! Думаете, легко мне было сделать это? — Он уставился на собеседников, его губы дрожали. Неожиданно он схватил со стола лист бумаги и сунул его в руку Дэмона.
— Прочти это. Давай, давай читай.
— «Дорогой Уэсти, — начал читать вслух Дэмон. — Теперь вам должно быть предельно ясно, что время решает все. Сейчас некогда рассуждать о том, что наши войска в большинстве своем не обстреляны, что японцы являются испытанными мастерами ведения боевых действий в джунглях, что обстановка со снабжением не всегда такая, какой могла бы быть. Все это не имеет ни малейшего значения. Вы должны обходиться тем, что у вас есть. Ваша задача — захватить полевые укрепления японцев в районе Моапора к 12 ноября, и ничто другое не имеет значения. Никакая некромантия и никакие фокусы не помогут вам достичь поставленной цели. Бой — вот ваше решение. Единственное решение. Наносите удары искусно и решительно, потому что, как я часто предупреждал, судьба медлительна, а время быстротечно. Искренне ваш Макартур».
— Да, вот такие директивы я получаю. Ты знаешь, что он сказал мне? В Морсби… Он сказал: «Если вы не возьмете Моапора, не трудитесь возвращаться обратно». Вот так-то! — Генерал снова наклонился вперед, на его глазах заблестели слезы. — Уклонялся ли я когда-нибудь от выполнения своего долга? От выполнения того, что требовалось от меня как от командующего войсками? Скажи, уклонялся?
— Конечно, нет, генерал. — Наблюдая за встревоженным и умоляющим, мокрым от пота в этом неподвижном воздухе лицом Уэстерфелдта, Дэмон начал ощущать беспокойство. Может быть, все не так уж мрачно, как рисует генерал? Ничто никогда не бывало настолько мрачно, чтобы нельзя было найти выхода. Вслух он сказал: — Не могли бы вы, генерал, познакомить нас с обстановкой?
— Что? Конечно, конечно. — Уэстерфелдт с усилием поднялся на ноги и подошел к карте обстановки, прикрепленной кнопками к доске и прикрытой листом прозрачной кальки. Дэмон увидел что-то похожее на два изогнутых клина, начинающиеся от берега моря и вдающиеся в глубь суши; пройдя вдоль реки, они уходили куда-то в северо-западном направлении.
— Мы начали вот отсюда, от этой рощи, — продолжал генерал после короткой паузы, — и дошли за девятнадцать дней до вот этого рубежа; здесь сейчас проходит линия фронта. Тут мы застряли. Преодолеть их оборону просто невозможно. Японцы занимают все возвышенности: от дома миссионеров, вот здесь, через реку Ватубу, до ореховой плантации, вот здесь. Их бункеры из кокосовых бревен — а они строили их многие месяцы — чертовски крепки… Мои солдаты сидят в болотах, пробираются по воде чуть ли не до пояса и днем и ночью. Единственный путь для продвижения вперед по здешним джунглям — это тропы, но японцы хорошо прикрывают их. Идеальные секторы обстрела… — Он отошел от карты. — Я просил нанести удары авиацией, просил прислать горно-вьючные гаубицы, предложил даже провести диверсионную высадку десанта вот здесь, возле Луалы, использовав для этого четыреста восемьдесят четвертый полк.