Однажды орел…
Командир эскадрона нахмурил брови.
— Очень хорошо. Мы подавили его, — заявил он.
— А по-моему, нет, В действительности, капитан, вы почти все уничтожены. — Посредник раскрыл свой блокнот. — Я определяю: вы потеряли восемьдесят процентов личного состава.
— Восемьдесят! — воскликнул командир эскадрона, ударив рукой по бедру. — Но это же абсурд какой-то…
— В самом деле? А почему вы не выслали дозор? Ваш эскадрон мчался по дороге без всякого охранения. Почему, позвольте вас спросить, капитан? Посмотрите на позиции «оранжевых», на их секторы обстрела, на расположение пулеметов и автоматических винтовок. — Он махнул рукой на пулеметы и пулеметчиков, размещенных в тени эвкалиптовых деревьев. — Я вынужден определить, что ваш эскадрон как боевая часть больше не существует.
Капитал выругался и, Оросив злой взгляд на посредника, потом на Дэмона, пробормотал:
— В настоящей боевой обстановке этого не произошло бы, я могу сказать вам, что…
— Нет, произошло бы, — перебил его посредник. — Вы подставили под пули и потеряли убитыми сто пятьдесят отличных кавалеристов.
Капитан развернул своего коня.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Чего вы хотите от нас теперь? Как я должен поступить?
Дэмон вышел вперед.
— Минутку, капитан. Я хотел бы взять вашего коня.
— Что?! — Мёрдок посмотрел на него так, словно Дэмон просил его снять бриджи.
— Пусть ваши кавалеристы спешатся. Нам нужны лошади.
— Что? Вы что, с ума сошли? Зачем вам кони?
— Мы намерены поехать на них.
— Вы намерены?…
— Да, да, поехать на них.
Посредник сел в коляску мотоцикла, положил руки на колени и громко расхохотался.
— Сэр, — обратился к нему Дэмон, — мне нужны лошади, имеем мы право воспользоваться ими?
— Вздор! — крикнул Мёрдок. — Я протестую, я обжалую это, подполковник!
Посредник перестал наконец хохотать и посмотрел на кавалеристов.
— Командир «оранжевых» действует в рамках своих прав. Слезайте с коней и отдайте их ему, если он хочет этого.
— Минутку, минутку, — запротестовал Мёрдок. — Этот номер не пройдет. Если мы убиты, то и лошади наши тоже убиты…
— Вовсе не обязательно, — заявил посредник. — Я определяю, — он сделал пометку в блокноте, — что сорок пять коней не ранено и «оранжевые» могут их использовать.
— Отлично, — произнес Дэмон и крикнул: — Кто может ездить на лошади? Кто ездил хоть один раз? Всем, кто ездил, выйти вперед!
Его слова вызвали огромное оживление. Посмеиваясь друг над другом, солдаты карабкались на коней, а посрамленным и опешившим кавалеристам оставалось только с грустью смотреть на них.
— А мне это правится, майор, — весело заявил усевшийся на коня Джексон. — Куда мы поедем?
Коренастый Станкула почему-то оказался лежащим на седле животом вниз, а его ноги болтались в воздухе, как чужие. Баучер и Чип Бут громко смеялись над ним.
— Станкула, — крикнул Дэмон, — ты же из Бруклина и, наверное, ни разу в жизни не сидел на лошади!
— А что здесь особенного? — отозвался, все еще барахтаясь в седле, Станкула. — Просто залезай и сиди себе.
— Ну хорошо, хорошо, — рассмеялся Дэмон. — Покажите ему кто-нибудь, как надо садиться. Если он свалится, то пусть больше и не пытается. Хайнес, останься здесь с пулеметами. Заблокируй дорогу с двух направлений, на случай, если по ней будут отступать «белые».
— Есть, майор.
Дэмон влез на коня Мёрдока.
— Майор, — обратился к нему посредник, — я определяю, что потери у вас составляют два процента. Ваши действия?
— Пожалуйста. Я выделяю свой взвод оружия для блокирования дороги. С остальными — часть на лошадях, часть пешком — я намерен продвигаться вперед через каньон Торре, на высоту восемьдесят три, что на фланге холмов Дель-Монте.
— Ясно. — Подполковник сделал пометку в своем блокноте. — Отлично. De l’audace, toujours de l’audace… [63] — Улыбаясь, он направился к своей посреднической полевой рации. — Желаю вам удачи, майор.
* * *— У нас сегодня праздник, — нараспев проговорил полковник Уэстерфелдт. Стоя в центре палатки, он сделал два танцевальных шага, слегка шлепнул себя по животу и повторил: — У нас сегодня праздник. — Это был рослый, чем-то напоминавший медведя, мужчина с добродушным круглым лицом. Один из наиболее уважаемых офицеров дивизии. — Коллинс! — крикнул он.
В палатку вошел худой темноволосый солдат:
— Да, сэр.
— Нашли полковника Вильгельма?
— Нет еще, сэр.
— Ищите. Он должен быть где-то поблизости. — Повернувшись к Дэмону и подполковнику Макфарлейну, он встал в нарочито важную позу. — Я пригласил вас, джентльмены, сюда для очень важного совещания. Да, да. — Наклонившись к сундучку около своей койки, он достал из него прекрасный кожаный футляр, отстегнул несколько застежек и извлек бутылку и четыре вставленных друг в друга латунных стаканчика. — Настало время поговорить о многих вещах: о флангах, лошадях, высадочных средствах… — Он подмигнул Дэмону, и тот улыбнулся.
— Это очень кстати, Уэсти, — заметил Макфарлейн, низкорослый, но крепко сложенный мужчина с низким лбом и квадратным бульдожьим лицом. — Собственного изготовления?
— Да. Придумал только сегодня в полдень. Полагаю, что получилось неплохо. — Громко крякнув, он выпрямился. — Алиса говорит, что я полнею. Это же оскорбление. Сэм, разве я полнею?
— Более стройным, чем теперь, я никогда вас не видел, сэр. Раздался дружный хохот.
В палатку вошел второй лейтенант Хэнк Чейз и смущенно остановился.
— Да? — спросил Уэстерфелдт. — В чем дело, Хэнк? Чейз отдал честь.
— Я насчет доклада, о котором вы просили, сэр. Об этих ядовитых дубовых контейнерах… — Он перевел взгляд на бутылку и стаканчики. — Виноват, сэр, я вам помешал…
— Чепуха! Входите и садитесь. Вам повезло. Мы собираемся совершить возлияние богу армейского десантного учения. — Подойдя к складному столику, он осторожно наполнил стаканчики и вручил их офицерам. — Хэнк, вы можете выпить тоже.
— Благодарю вас, полковник.
— Я верю в случайное совпадение обстоятельств и времени. Если войдет полковник Вильгельм, вам придется отдать свой стаканчик ему, Хэнк. — Он поднял стакан. — За любовь и счастье! — произнес он и, осушив стакан, облизнул губы. — Мне хотелось бы сказать вам, джентльмены, что у меня только что побывал генерал Бонхэм и он очень доволен. Очень. — Он почесал свой широкий мясистый нос и фыркнул. — Долго смеялся над твоей проделкой, Сэм. Он ведь старый кавалерист, ты же знаешь. Твоя расправа с эскадроном — настоящий удар для него.
— Да, это действительно был удар, Сэм, — согласился Макфарлейн.
— Ты провел отличный маневр, — продолжал Уэстерфелдт. — Отличный. Вот увидишь, они теперь изменят наставление, внесут в него параграфы о захвате и использовании лошадей противника… Ты ведь никогда не служил в кавалерии?
Дэмон улыбнулся:
— Ближе всего к лошадям на службе я был в форту Барли в тысяча девятьсот шестнадцатом, когда чистил их в конюшне.
— Так я и думал. И как же тебе пришла в голову эта идея использовать лошадей?
— Не знаю, полковник. Мысль воспользоваться этой благоприятной возможностью возникла совершенно неожиданно. — Дэмон отпил из стаканчика. Так ли это было? Да, в основном неожиданно. Он возмутился допущенной Мёрдоком глупостью и захотел наказать его за это… Тридцатью минутами позднее они захватили высоту восемьдесят три и расположенную на ней артиллерийскую батарею «противника», а дальше все пошло так, как будто он подлил масла в огонь. Аткинс, напуганный неожиданным прорывом на своем правом фланге, растерялся и, неся огромные потери, два раза безуспешно пытался возвратить высоту при помощи своих резервов. После этого он был вынужден остановить наступление и начал отходить с боем в направлении резервация; однако сколько-нибудь боеспособных частей к тому времени у него почти не осталось. Лишь принятое на этом этапе решение посредников приостановить учение спасло «белых» от уничтожающего разгрома путем двойного охвата. И все это явилось результатом того, что он, Дэмон, захватил и использовал конницу «противника»…