Пепельные объятия (СИ)
Мы общались долго, практически до полуночи. Сонный Женька ушёл в дом. Я с другом вышел во двор и встал под ночным небом, усыпанным тысячами мерцающих точек, вдали от городской суеты. Игорь, с бородкой, что слегка мерцала под светом звезд, молча смотрел в бескрайнюю даль ночного космоса. Я присел рядом на лавочку, пристально наблюдая за исходящим из его глаз светом восхищения.
– Сергей, вот они – наши созвездия. Всегда казалось, что там знают ответы на все наши вопросы, – сказал друг, перенося свой взгляд с небес на меня.
На следующий день мы на крутой машине Игоря сделали круг по городу. Просто осмотреть текущую ситуацию. Стояла удивительная тишина. Что сразу бросилось в глаза; улицы перестали убирать. Деревья поливать. Людей стало очень мало. Редкие велосипедисты. Супермаркеты, сплошь все целые, с вывесками, но закрыты, а рядом охрана с оружием или обратная картина, эти здания уныло стоят, разграбленные, с уже разбитыми витринами.
По городу ветер гонял кучу мусора, я присмотрелся, какие-то пакеты и бумажки. Поднимать и читать не стал. Наверняка реклама. Контейнеры с мусором, всё, что мы видели, были уже переполненные. Вороны и собаки растаскивали эти пакеты по всей улице. К разделу подобного имущества подключились кошки, голуби и воробьи. Полицейские машины, то и дело проносились по городу с включенными сиренами и мигалками. Сотовая связь работала, но с сильными проблемами, дозвониться до любимой я не смог. Радио непрерывно успокаивало гражданское население.
Игорь разгневанно произнес:
–Узри! Я же тебе уже вещал. Наших братьев и бомбить не надо. Сами в грязи вымрут. Ещё ничего не произошло, просто их бомонд из города отлучился, и буквально сразу всё превратилось в помойку. Поставленные на управляющие должности пешки, находящиеся в городе, ситуацией не владеют. А ещё, остались тут такие, как мы с тобой.
Потом всякие одиночки, ну ещё вояки, полиция и мелкие управленцы. Хорошо хоть электричество пока ещё есть и вода. Но там, на ТЭЦ, простые работяги пашут. Теперь чуть что, жди аварии. Это лишь вопрос времени. Ведь вся обслуга города бухает. Ежу понятно, что всё начальство уехало, и наступили радостные времена.
Наконец, мы обнаружили открытый частный магазинчик, но в нём была большая очередь. Два крепких парня с охотничьими винтовками следили за порядком. Покупатели, главным образом, представляли собой грустных людей, которые скупали остатки вчерашнего хлеба и водку. Огромный прилавок со спиртным был уже почти пуст. Полки с макаронами, крупами и мукой, тоже были голыми. Игорь пополнил запасы продуктов из тех, что смог выбрать, осталась кока-кола в больших двухлитровых бутылках, снеки и маринованные овощи в стеклянных банках. На обратном пути увидели работающую аптеку, друг накупил разных лекарств, и мы вернулись домой.
После ужина до самой ночи общались на разные темы, в основном, Игорь рассказывал, как вести себя при ядерном ударе и какие последствия могут быть.
Я принял чёткое решение: если ничего не изменится, то через пару дней возвращаемся в родные пенаты. Но время текло медленно. От скуки я помог другу с работами по дому. Потом прибрались во дворе. Сложили остатки стройматериалов. Так прошёл ещё один день. Очередное утро не преподнесло ничего нового. Всё стало только хуже. Город быстро зарастал грязью, опустевшие магазины закрылись.
– Игорь, а почему продукты не завозят?
– Насколько мне известно, амбары с тем съестным, что ещё осталось в городе, пока закрыли и взяли под усиленную охрану. Там теперь кормится вся полиция, они туда никого не подпускают. К нам ведь всё завозили из России, через Самару и Астрахань. Города эти разбомбили, границы закрыли. Что теперь произойдет, никто не знает. В Казахстане мало чего производилось, в большинстве своём, все товары лишь переупаковывались. Вот такие пироги. Скоро голод настанет. Катастрофа.
По городу кучками, по трое-пятеро, шастали крепкие молодые парни. Видимо, высматривали, что плохо лежит. Думаю, что до мародерства остался один шаг. Велосипедисты стали отдельным классом. У кого за плечом был меч, у кого даже лук. Смешно. Мы решили выехать сразу после завтрака, чего время зря терять. Посидели на дорожку, попрощались. Уже в машине, через открытое окно, Игорь пожал мне руку, а потом сунул в неё несколько блистеров и сказал:
– Если всё же случится, первым делом примите все по пять штук за два приема. Но это работает только один раз.
Я разжал ладонь. Таблетки. Калия йодид. Поблагодарил. Бросил в бардачок, и мы тронули. Уже на выезде из города я решил проверить дальность связи и взял в руку рацию.
– Как слышно, приём?
Эфир отозвался почти моментально:
– Внимаю тебя любо! Счастливого пути!
Впечатляет. Не модифицированная рация вряд ли потянет на такое расстояние. Выехали из города, началась монотонная дорога и мысли. Мысли. Мысли. Они от меня не отставали. Я просто не мог от этого отключиться. Послушать музыку или новости. В голове был бардак, в котором я медленно наводил порядок. Из двух главных вопросов, «Кто виноват?» и «Что делать?», вопрос из книги Александра Герцена уходил на задний план. На передний вышел Николай Чернышевский. Со своим «Что делать?».
Фактически, уже началась Четвертая Мировая Война! Хотелось спасти всех, весь мир, но я понимал, что не способен спасти даже себя. А со мной мои самые родные люди. Моя семья. Никакого нормального убежища в Уральске я не знал. Его не существовало априори. Вспомнил слова Игоря: «В Казахстане нет такого понятия как “бомбоубежище”. Согласно нормативным правовым актам, в нашей стране применяется понятие “защитное сооружение гражданской обороны”».
То есть это созданные ещё при Союзе, совершенно незаглублённые укрытия, сделанные в виде большого цилиндра из железной трубы. Они служили больше для отвода глаз, чем для защиты от ядерной атаки, к тому же, давно пришли в негодность, разворованные, затопленные и сгнившие. Вспомнил одно подобное убежище. Оно находилось в самом городе, мой друг Андрей выкупил его вместе с земельным участком. Провёл свет, сделал там склад под картошку и ферму для выращивания шампиньонов. Конечно, можно поехать и к нему, но теперь, после разговора с Игорем, я понимал, сколько надо выдержать требований к такому объекту для выживания. Это не посидеть час-два на мешках, в затхлом помещении. Даже не переждать день или ночь. Это реально жить неделями, а может и месяцами, пока снаружи не спадет радиоактивный фон. А если год, два? Всё это время надо дышать, спать, есть, пить, мыться, испражняться, в конце концов! Вся эта дрянь не должна проникать внутрь.
Должны быть созданы условия для жизни. Чистая вода, куча хорошей еды. Лекарств. Ах, да, электричество. Его же не будет! Сомневаюсь, что мой грибной друг сможет выжить в своей яме с мешками картошки. И это, если его не придут грабить умирающие от голода соседи. А что могу сделать, к примеру, я? Подвал на даче отпадает. Это даже и не подвал, а просто подпол. На ум приходили разные бредовые идеи. Нет, мне не светят ни бункер, ни укрытие.
Даже идей нет, что делать, если вдруг накроет и нас в Уральске. Может просто уехать в поле, или дальнюю деревню? В приграничные с Россией регионы подальше от больших городов. Точно! Там, наверняка, можно будет выжить. Надо вернуться в город, снять деньги со счета, собрать вещи, нанять ГАЗель и уехать куда-нибудь, к примеру, в Дарьинск, он в тридцати пяти километрах. Никто бомбить его точно не будет. Купим там домик, заживём своим хозяйством, переждём всю эту ерунду. Останавливался там как-то у замечательных людей. Каждый держит скотину и птицу, выживем.
Можно будет охотиться, рыбачить. С голоду точно не умрём. Или поехать, к примеру, в деревню Чеботарёво или даже Балабаново. Там мы как-то охотились с друзьями. Думаю, приютят, не выгонят. Места заповедные, если что можно рвануть и ещё дальше. Знаю, где бывшее казачество проживает, целая община. Работу всем найдут. Ключник как я, всегда нужен. Женька, точно при деле будет, жену пристрою. Ах да. Забыл. Там же опять недалеко Оренбург, а его, наверняка, тоже разбомбили.