Пепельные объятия (СИ)

– Что с тобой?
– Всё нормально, пройдет. 
– Сын, делись смело, я твой самый родной друг.
Он помялся и начал: 
– Да Дашка, всё время теперь проводит с этим больным глистом космонавтом. Ещё и массаж ему начала делать. Я как увидел, меня чуть не вывернуло. Мослы ему наглаживает. 
Как быстро Коваров перешел у него из разряда кумиров в глисты. Он ожидал сильную яркую энергичную личность, как на фотках, а мы привезли два дряблых организма. Один из которых ходит, но пока только под себя. Ясно одно, сын влюбился. Началась ревность, это плохо. Но самое плохое, что Даша, молодая интересная девушка, и она всего одна. А мужиков теперь много. Не начались бы душещипательные баталии, ведь тут у нас полно оружия. Вовка тоже, смотрю, кружит вокруг девушки, как кот вокруг сметаны.
После обеда мы с другом пошли навестить раненого Данияра. 
Давно я тут не был. Много чего в палатке поменялось. Большой, ранее единый длинный шатер был теперь разделен на две части. Первая при входе – кухня, она же столовая, вторая, отделённая полиэтиленовой шторкой, была лазаретом. На кухне три женщины варили похлебку на открытом огне. Игорь передал им полбарана в пластиковом пакете. Вижу кучу новой мебели, собранную, видимо, из окрестных заброшенных домов. Полки и шкафчики, которые были забиты всякими продуктами. Мы прошли дальше в лазарет. При входе лежало несколько брезентовых военных носилок, вдоль стояло около десяти разнотипных пружинных кроватей, остальные лежачие места представляли собой матрасы, сложенные стопками. Стояли несколько человек на костылях, двое лежали под капельницами, трое пожилых людей расположились на матрасах. Старики читали, инвалид на костыле смотрел старые фильмы на переносном телике. 
А народа сильно поубавилось. Когда-то тут была толпа не протолкнуться. Говорят, как они поправились, так выдвинулись из города по аулам. Единственной медсестрой, помогая больным, крутилась тут только супруга Данияра. Сам он лежал на кровати. Надо сказать честно: парень выглядел весьма паршиво. Тяжело дышал. Весь бледный, осунувшийся. Перемотана рука и бок. Сейчас, Гульнур подключила ему очередную капельницу. Рядом сидел его дед, тот самый, который притащил наган. Увидев нас, парень попытался приподняться, Игорь приказал ему лежать. 
– Привезли людей из аула? – тихим голосом спросил Данияр.
– Да, они сейчас у нас. Это очень важные люди. Кто напал на нас, не узнали?
– Новенькие, их никто тут не знает. Сначала двое подозрительных лечиться пришли. Сказали, что они из Авангарда, долго сюда добирались. Два брата, у одного сломана нога. Один другого на себе нес. Мы их пропустили к врачу. А оказалось, они не одни были, просто внимание отвлекали. Ещё двое на электромотоцикле сзади к дому подъехали с выключенной фарой. Мы их не увидели, они подъехали быстро и тихо. Услышали уже только выстрелы. Женя во дворе сразу убил одного бандита, а второй сквозь ворота в него стрелял, попасть хотел. Мы, как только поняли что к чему, сразу побежали, начали стрелять. Но справиться не смогли. Обрез бесполезен против автомата. У него много патронов было. Наверное, мент или военный. Хорошо стрелял, очень метко. Ержана и Сергея он убил, попал в голову. В меня два раза попал, в руку и грудь, потом, дед мой стрелять начал, этот шакал сразу уехал. Скорее всего, патроны кончились. 
Сергея-корейца я помнил. Хороший был парень, крепкий. Рядом тут жил, по соседству. Даша вылечила его братишку. Стал приходить, помогать. А Ержан был новенький совсем. Мы были с ним ещё не знакомы.
– Айналайын, помоги внуку. Не дай умереть, – по щекам старика потекли слёзы. 
– Дарья сделала всё, что знала, нужна серьезная хирургия, она не умеет. Но мы привезли очень хорошего доктора. Правда, он сам ещё пока слабый. Лежит, мы лечим. Как на ноги поставим, сразу займется Данияром, – и, обращаясь к парню, произнес: – Ты только продержись, хорошо? Три, ну может пять дней. Мы там баранину привезли, пей шурпу, тебе сейчас полезно. Ещё скажите всем, мы были за Индером, там воздух гораздо чище, даже видно нормальное небо. И радиации почти нет. Люди без костюмов пока ходят. Если у вас там есть родственники, лучше перебраться. В Атырау дальше, будет только хуже. Холодно и грязно.
 
– Да, много людей уже в аулы ушло. Транспорта нет, лошадей нет, велосипедов нет. Своими ногами только здоровые дойдут, а у нас здесь одни старики остались. 
– Мы старую машину нашли, буханку. Починим, потом поможем вас переселить, – обнадежил старика Игорь. 
Вот и вечер. Андрей с интересом изучал наше убежище и был в перманентном шоке. Постоянно задавал Игорю технические вопросы. Как мы это все организовали, как следим за системами. Потом разговорился со мной и моим сыном. Я рассказал ему про замки и отмычки, Женька про рацию. Протопопов оказался очень разносторонне развитым специалистом. Казалось, нет тем, которыми он не владеет. Следом был плотный ужин, и мы перешли к диалогу. Конечно же, всех интересовал вопрос, что произошло?
Протопопов объяснил: 
– Когда сработала система раннего предупреждения о ракетном ударе, командир корабля находился на линии правительственной связи. Все вопросы, что там произошло, к нему. Я в этот момент был в другом отсеке, фиксировал старты ракет, вел запись всех камер, мониторил обстановку. На моём планшете огромное количество гармонической информации с кучи спутников сателлитов. Её надо обработать. Просто так она недоступна. Нужны хорошие вычислительные ресурсы.
– Что с Астаной? Не знаешь? Взорвали? – я сгорал от нетерпения.
– Эти данные фиксировали приборы, если расшифровать данные, всё будет понятно. Но я лично, за Казахстаном не наблюдал, моей задачей была Российская Федерация.
– А по Москве били? – спросил Женя. 
– Били и многократно. Я насчитал восемь вспышек. Впрочем, даже один атомный взрыв в центре Москвы означает фактическое уничтожение всего огромного мегаполиса. Ибо в радиусе тридцати километров от его эпицентра в результате грандиозного воспламенения на поверхности будет де-факто уничтожено всё живое. Все, кто не успеет спрятаться в московском метро или особых бункерах-бомбоубежищах…
– Как думаешь, много народа в столице России могло спастись? – этот вопрос задал уже я.
– Были зарегистрированы три волны атаки. Большое количество ракет было перехвачено. Первая волна произошла с европейских баз. Все ракеты были уничтожены; они были простыми гиперзвуковыми объектами в воздушном пространстве. Однако вторая волна, состоящая из баллистических зарядов, выпущенных с американских подлодок в Атлантике, частично пробила оборону и вызвала три взрыва над Москвой. Людям оставалось всего семь-восемь минут после предупреждения, чтобы найти укрытие. Но можно ли успеть спастись за это время?
Третья волна пришла с территории Северной Америки. Накрыла уже пылающую столицу через пятнадцать минут после сигнала оповещения «Ядерная тревога». 
– Страшно, – произнесла Татьяна. 
– В Московском метрополитене одновременно, днём, всегда находится около трети жителей. При сигнале тревоги вряд ли кто выйдет на поверхность. Предположим, что в станциях глубокого залегания, гарантированно выживших, окажется пятая часть. В столице сейчас проживает около двадцати миллионов. Это значит, около четырех миллионов человек однозначно спасутся, просто оказавшись в метро. Ну пусть ещё миллион успеет спуститься или укрыться в других местах, – Игорь опять блеснул своим интеллектом.
– А что с Америкой? – я не утерпел и задал волнующий всех.
– Было зафиксировано, как минимум три супервспышки нового российского оружия в крупных городах, а это сотни мегатонн и около двухсот обычных ядерных ударов. Вулкан Йеллоустон сошел с ума. Капитально там земля тряслась. Датчики с ума посходили. Города, конечно, у них все в руинах, но эти крысы очень любили рыть норы. Практически у каждого второго загородного жителя, был свой глубокий удобный бункер. Ещё очень большие бункеры для богачей, со всеми удобствами. Они туда бежали явно не по воздушной тревоге, раз сами напали. Так что, думаю выживших, там тоже будет не мало. Вообще, всех подробностей уже не помню, с разрешения Анатолия я смогу вам показать информацию на планшете, но пока, извините. Без его команды не имею права. Он у нас главный.