"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Они помылись и подошли к Перцу. Зимин вдруг с неудовольствием заметил, что количество фурункулов на плечах и спине Перца изрядно сократилось, видимо, физический труд шел ему на пользу. А может, фурункулов стало меньше оттого, что Перец их больше не злил своими расковыриваниями – инструменты-то у него изъяли.
Охранники на валунах заволновались, а потом один из них крикнул:
– Работать давайте! А то обеда не получите, блохастики.
– У нас вакации, – серьезно ответил Перец.
И пока охранники думали, что такое вакации, Перец торжественно размотал повязку на своем левом плече.
– Это портрет благородной дамы, – сказал Перец. – Чье имя высечено огненными буквами в моем сердце.
Зимин пренебрежительно взглянул на руку Перца.
Это был на самом деле портрет. Тончайшая работа, почти как фотография, только гораздо лучше. Светится.
– Этот портрет сделал бродячий художник, который однажды заглянул в Светлозерье. Я отдал за этот портрет шпагу с золотым эфесом в виде морского змея, вступившего в схватку с кашалотом. Художник работал над ним почти неделю, и всю неделю я не ел, а пил лишь росу, собранную гномами на лугах. Знаешь, это…
Перец рассказывал еще и еще, но Зимин его уже не слушал. Он смотрел.
Зимин смотрел и чувствовал, как окружающий мир, серый, болотный и вонючий, растекается добрыми яркими красками.
И еще он чувствовал, что в его жизнь проникло что-то новое, яркое, интересное и совершенно непохожее на то, что было раньше.
Потом Перец завязал портрет.
Так Зимин первый раз увидел Лару.
  
Глава 10
 
Магистр и карты
 
Они работали пять часов, потом были обед из картофельной баланды с сухарями и полчаса отдыха. Они лежали на земле и стравливали на спор вишневых клопов, которых Перец притащил с болота. Перец пребывал в аристократической тоске и гонял своего клопа вяло и отрешенно, Ляжка тоже особо не усердствовал, Зимин гонял нормально и поэтому всегда выигрывал. Играли они на щелбаны, но поскольку Перцу щелбаны бить было нельзя – ленники не могут бить щелбаны своему сюзерену, Зимин пробивал все щелбаны несчастному Ляжке.
– Скажи, мастер, а отсюда выбраться вообще можно? – спросил Зимин, воспользовавшись обрушившейся на Перца меланхолией и добродушным настроением.
– Отсюда? Нет, мой верный наперсник и возможный будущий оруженосец. Тут кругом глубоководные болота, в болотах враждебная фауна, а дороги никто не знает. Отсюда не выбраться, если у тебя нет крыльев или пердолета… Отсюда не выбраться.
– Да нет, я вообще говорю. Из Страны Мечты.
– Из Вундерланда? Из этих благословенных мест, где каждый может найти то, что хочет его сердце? – И Перец обвел болота жестом Гамлета. – Можно. Но тяжело.
– А чего ты не выбираешься?
– Я-то? – Перец ловко подтолкнул своего клопа на территорию Зимина. – А зачем мне выбираться? Мне и так хорошо. Даже очень.
– Хорошо? Чего здесь хорошего-то?
Зимин вспомнил портрет на плече Перца и подумал, что кое-что интересное здесь, конечно же, есть.
– Здесь все хорошо. – Перец подоткнул своего клопа соломинкой, и тот бросился в атаку. – Здесь я человек и живу как человек. Никто надо мной не висит. Тот мир – он не наш. Он не наш. Он не наш, когда тебе десять лет, и не наш, когда тебе тридцать. А когда тебе полтинник – он уж совсем не наш. Принадлежит каким-то серьезным дядькам. Мне противно в нем жить.
Перец плюнул.
– А этот мир – мой. И твой. И Ляжки. Здорово же: целый мир – и твой, делай что хочешь.
– А эти? – Зимин кивнул в сторону охранников. – Как же быть с этими?
– А эти такие же, как я. Сегодня я к ним в плен попал и вкалываю на них, завтра они ко мне попадут. Все по-честному. А там – нет. Там я всегда с киркомотыгой, а кто-то другой всегда в белом шоколаде. Понял?
Зимин промолчал.
– Там у меня ничего, – сказал Перец. – Ничего.
– А как ты сюда попал? – Зимину надоело обороняться, и он уступил Перцу.
– Легко. – Перец одержал победу и всыпал Зимину десять щелбанов. – Ну, не совсем легко… Ты знаешь, что такое Переписка?
 
– Так, слышал что-то… – Зимин пожал плечами. – Типа игры такой, да? Все пишут друг другу записки и ищут тайное место.
– Так вот, в Переписке были какие-то полунамеки, ну там, сбыча мечт, зазеркалье и тому подобное. Я стал искать, но толком никто ничего не знал, я три года письма писал, прежде чем нащупал хвост. И еще полгода, чтобы выйти на человека. Он мне показал путь.
– Какой путь? – Зимин выпустил своего клопа на свободу.
– Это сложно понять. Берешь книгу. В принципе можно любую, но только ту, которая тебе до безумия нравится. Хоть руководство по подледной ловле рыбы. Так вот, там надо переставлять фразы в определенном порядке…
Зимин сделал невнятное лицо.
– Ну, вот ты как сюда попал? – решил пояснить Перец.
– Через диск. Купил диск вот у этого долбонавта…
Зимин указал мизинцем на Ляжку.
– Вот видишь. Кто-то попадает через диск, кто-то через книгу, кто-то мазь особую делает, а кто-то ищет Перекресток… Все попадают по-разному. Я через книгу. Надо переставлять фразы. Переставляешь, переставляешь, а потом бац – и попадаешь сюда. Как заклинание.
– А выбраться-то как, мастер? – спросил Ляжка.
Перец хмыкнул.
– Я выбираться не хочу, я уже говорил. У меня тут… дел много. Я на море еще не был. А я очень люблю море…
– Тут даже море есть? – удивился Ляжка.
– А как же? Даже не море, а, говорят, целый океан. Он находится в центре земли – и это самое лучшее здесь место. Мне туда надо обязательно съездить, я еще никогда не был на море, но очень его люблю. Море, оно…
Перец задумался и долго смотрел куда-то в сторону.
– Для того чтобы выбраться отсюда, надо измениться, – сказал он. – Вот и все… Что это там?
Перец сощурился и указал пальцем в сторону горизонта. Зимин повернулся.
– Колдоперы, – Перец плюнул на землю. – Чего-то они шибко суетятся сегодня…
Со стороны солнца приближалась стайка всадников. Охранники действительно засуетились. Они отряхивали плащи от синей пыли, протирали очки и плевали на сапоги – это для того, чтобы сапоги лучше блестели. Зимин заметил, что глаза у них действительно красные, как у кроликов-самоубийц. Ляжка вопросительно посмотрел на Перца.
– Кажется, начальство пожаловало, – зевнул Перец. – Не люблю начальство, начальство всегда руководит…
Когда всадники приблизились, Зимин заметил, что один из них не в черном плаще с капюшоном, а в плаще белом. Видимо, белый цвет как раз и обозначал принадлежность к начальственному сословию.
Всадники круто спикировали вниз, зависли над копями, как американские истребители палубного взлета, затем медленно опустились на землю. Белый всадник ступил на землю, ребята в черных плащах сомкнулись вокруг предводителя кольцом, в воздухе явственно запахло озоном от собираемых молний.
Предводитель был невысок и щупл, впрочем, как и его охрана. Зимин подумал, что это, наверное, оттого, что они много плачут, и их жизненные силы истощены этим плаканьем. В пользу данной версии свидетельствовало и то, что предводитель был тоже в очках. И в капюшоне.
Стало тихо, даже рев на болотах затих, будто болотные твари тоже почувствовали, что приехало начальство. Тишину испортил Перец.
– Уэл-уэл-уэл, – громко сказал он. – Посмотрите-ка, он, как всегда, весь в белом и по колено в повидле, а мы, как всегда, по колено не в повидле…
И стал демонстративно ковыряться в носу.
– Здравствуй, Пашка, – сказал человек в белом. – Ты прекрасно выглядишь, физический труд тебе к лицу.
Он подошел к Перцу и уселся на маленький складной стульчик. Его охрана осторожно убрала в сторону кувалду и отодвинула Зимина и Ляжку.
– Привет, белая горячка, – Перец ковырял в носу. – Как твое плечо?
– Болит, – вздохнул человек. – Твоими заботами… Кость срослась так плохо…
– Хорошие были времена, Ваца, – вздохнул Перец. – Не то, что сейчас…