"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Зимин и Ляжка снова расхохотались.
– А Магистр Ордена велел немножко подправить позицию этого страдальца, ну, чтобы он сжимал в руках исключительно флаг, а не что-то там еще. И велел установить в качестве памятника на главной площади колдоперской колонии. Как символ героизма и самопожертвования. А в официальной версии было указано, что у него отказал двигатель прямо над гномовским пуэбло, и чтобы среди гномовского населения не было жертв, он отклонил помело в сторону. Герой, короче.
Охранники злобно молчали. Зимин постепенно смещался к большому камню, он видел, как на пальце ближайшего стража начинает играть веселое голубое сияние – верный признак грядущей молнии. Ляжка молнии не замечал, но остановился в своем колесе и смотрел через прутья.
– Эй ты, мистический тарантас, – обратился Перец к ближайшему охраннику. – Скажи, что это не правда, и я дам тебе двадцать крузейро [26]!
Охранник не ответил, лишь выпустил в Перца молнию. Молния попала Перцу в шею, и тот свалился в пыль.
Зимин и Ляжка перестали смеяться.
– За работу, – сказал стражник и смастерил молнию размером с грейпфрут.
Ляжка быстро побежал в колесе, а Зимин принялся увлеченно работать своей гирей.
Но поработать на славу в этот день им уже не пришлось. Очень скоро сверху послышался звук, схожий со звуком пикирующего бомбардировщика. Затем условный свист.
– Три зеленых свистка. – Перец поднялся и потер шею. – Жратва приехала.
Со стороны заката на посадку заходило грузовое помело. Охранники собрали пыль в кувшинах, погрузились на помело и стали медленно подниматься вверх.
– Эй, пердолеты! – крикнул Перец вдогонку. – А как же пожрать?
С грузового помела обидно швырнули огрызком.
– Пожрать не будет, – заключил Перец. – Пердолетчики, как известно, очень обидчивый люд. У них такая т-о-онкая душевная организация, мышь чихнет – и все, вся душевная организация разорвется. У нас, кнехтов, напротив, организация утолщенная, нам страдания по барабану, жалко только, что голодаем сегодня… Но это ничего, усекая тело – накачиваешь дух, правда, Ляжка?
– Истинная правда, – ответил Ляжка. – Только кушать очень хочется…
– Эта проблема решаема, – бодро ответил Перец. – Сегодня у нас будет ужин самурая.
– Опять ужин самурая, – поморщился Ляжка. – А можно мне карася? Мастер, я знаю, у вас ведь есть в запасе карась…
– Не преминь пребыть, – загадочно ответил Перец. – Лучше хвороста соберите.
Зимин и Ляжка набрали по окрестностям хвороста и другого сухостоя и развели костер, костер разгорелся, и Перец закатил в него три округлых булыжника. Когда булыжники достаточно нагрелись, Перец выудил их палкой, завернул в мешковину и раздал.
– О, мои верные вассалы, возьмите хлебы сии и вкушайте, и придадут они вам сил… Возьмите, возьмите, а то по сопатке получите в сию же секунду.
Зимин и Ляжка взяли камни и забрались в хижину. Перец забрался последним. У него внезапно испортилось настроение, и он молчал, хотя обычно каждый вечер Перец рассказывал историю. Но сегодня Перец был не в духе и рассказывать ничего не собирался.
Зимин положил на пузо горячий камень, завернулся в солому и стал смотреть на звезды. Звезды были странные. Зимин в звездах разбирался плохо, но два одинаковых созвездия Большой Медведицы опознать мог даже он. Сами по себе звезды тоже выглядели непривычно, они были крупными, разноцветными и почти не мерцали. Сначала Зимин удивлялся, отчего это так, а потом понял: звезды были выдуманными. И, судя по двойной Большой Медведице, неоднократно.
Камень приятно грел желудок, напрочь отбивая аппетит. Надежное средство, особенно если перед применением камня выпить литр воды. Перец говорил, что все рыцари в походах питаются исключительно так – нагретыми камнями, в крайнем случае, вареным мхом или кашей из березовой коры. Ему, Перцу, больше нравится вареный мох.
– Слушайте, мастер, – сказал вдруг Ляжка, – а почему тут так много этих… ну, типа, волшебников?
– Это ты не у меня должен спросить, – буркнул Перец. – Это ты у себя должен спросить. У вас в том мире все на колдовстве просто помешались, что ли… Колдуны, ведьмы разные, эльфы, астральные кастелянты, сниму порчу, венец безбрачия… Что там происходит у вас? А раньше тут все по-другому было. Космонавты, индейцы, подводники, в крайнем случае, мушкетеры. А сейчас… мир катится в пропасть, все кому не лень колдуют. Колдоперы проклятые…
– Слушай, мастер, – спросил Зимин. – А зачем все это, а? Вообще?
– Очень скоро ты поймешь, – серьезно ответил Перец. – Очень скоро.
– А если я хочу отсюда выбраться? Назад?
Перец промолчал, потом сказал:
– Давайте спать.
Повернулся на бок и стал спать.
Зимин тоже скоро уснул. Ему приснился тупой и бессмысленный сон, Зимин вылез по какому-то узкому лазу на крышу и пытался слезть обратно. А никак не получалось, не получалось, а потом кто-то схватил Зимина за руку. У Зимина всегда были такие сны, ему снилось, что его кто-то хватал, он просыпался и обнаруживал, что его на самом деле кто-то хватает.
Зимин проснулся. За руку его хватал Ляжка.
– Чего тебе? – спросил Зимин. – У меня карася нет, можешь даже не спрашивать…
– Меня кто-то ест, – прошептал Ляжка.
– Успокойся, Ляжка, это совесть. Это не смертельно. Погрызет еще немного, а потом отпустит.
– Это не совесть, – прошептал Ляжка.
– Ну да, конечно, как я забыл, совести у тебя ведь нет. Тогда это мыши. Ты, наверное, затырил сухарь, они чувствуют, вот и подбираются…
– Нет у меня никаких сухарей, – пискнул Ляжка. – А оно грызет! Вот послушай!
Зимин прислушался. И очень скоро действительно услышал чавканье. Приглушенное аппетитное чавканье.
– Хорош, Ляжка, – сказал он. – А то я не поленюсь, встану и навешаю тебе собственноручных…
– Оно чавкает, – заныл Ляжка. – Мастер, спаси меня, пожалуйста.
Но Перец не слышал. Лежал себе, храпел с рыцарским удовольствием. Тогда Ляжка сел и захныкал. Хныкал он с чувством, даже безразличный Зимин и тот растрогался и ткнул в бок Всадника П.
В ответ Перец, не просыпаясь, треснул Ляжку по животу, но, поскольку на животе у Зимина лежал самурайский ужин, Зимину удар особого урона не нанес. А Перцу нанес.
Перец проснулся, завопил и выскочил из лачуги под звездное небо. После чего произнес длинную речь, в которой кроме неприличных выражений содержался краткий, но емкий рассказ про то, как один мальчик подавился коромыслом и что из этого в конце концов вышло. После чего для порядка Перец послал проклятье Тору, Одину и другим, более мелким богам скандинавского пантеона. Потом устало и нервно спросил:
– Ну, что там у вас, скоты?
– Оно его ест, – сказал Зимин, появившись из шалаша.
– Где? – насторожился Перец.
– Там, – Ляжка указал себе на загривок. – Там…
Перец зашел к Ляжке с кормы и прислушался. Затем достал из костра головню.
– Плохо дело, – сказал Перец, посветив Ляжке в лицо. – Совсем плохо… Беспредел медведей в Тевтобургском лесу…
– Что это? – всхлипнул Ляжка. – Что это?
– Это чавкало.
Перец перестал выражаться на рыцарском языке, перешел на нормальный.
– Что?
– Чавкало, – повторил Перец. – Если по научному – болотный янь.
– Какое еще чавкало? – всхлипнул Ляжка. – Какой еще янь?
– Обыкновенное чавкало. Это паразит, тут довольно распространен. Тут вообще паразитов полно, я вам уже говорил…
– Паразиты… Типа глистов, что ли? – спросил Ляжка.
Перец кивнул.
– Только чавкало дочавкивает до конца… ну, до конца в смысле. Вы что, никогда про чавкало не слышали?
Зимин и Ляжка покачали головами.
– Это, мои благородные вассалы, из области страшных историй. Красная рука, кровать-убийца, гроб на колесиках…
– Здесь что, можно гроб на колесиках еще встретить? – удивился Зимин.
– Здесь все можно… тьфу, гроб на колесиках нельзя, конечно. Слишком жалкая выдумка, ненатурально. Так что гроб нельзя. А Красное Пятно можно. Мерзкая штука, я имел несчастье познакомиться. И чавкало, он же болотный янь, тоже. Понимаете, здесь реализуются самые… самые представляемые фантазии. Ну, какой нормальный парень поверит в гроб на колесиках? Никакой. А в чавкало верят. Поэтому оно и здесь. Буду краток. Чувак – обычно это какой-нибудь обжора – так вот, чувак обнаруживает, что у него за спиной начинает чавкать. Причем чавкает так смачно, с большим удовольствием. Чавкает всегда, чавкает везде. Иногда даже другие слышат, как оно чавкает. Чавкает, и жирдяй начинает терять в весе. Худеть начинает. И худеет до смерти. А потом, при вскрытии, обнаруживают, что у него внутри не кишки, а фарш, будто все пережевано…