"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Зимин вспомнил, как физкультурник учил их восстанавливать дыхание – надо расслабиться, резко и глубоко вдохнуть раза три-четыре, провентилировать легкие, а затем дышать мелко, постепенно уменьшая частоту вдохов. При этом желательно дышать не животом, как дышат все мужики, а грудью, как женщины.
Зимин начал было дышать, но восстановить дыхание полностью у него не получилось – на третьем вдохе вопль в лесу повторился, и уже гораздо ближе.
– Ай-ай-яй! – воскликнул Ляжка и вцепился в плечо Зимину. – Кажется, я его вижу…
Зимин поперхнулся, вскочил на ноги и двинул в сторону уехавшего Всадника П.
Сначала Зимин передвигался быстрым шагом. Ляжка семенил рядом, но когда крик повторился еще ближе (причем в крике Зимину почудился явный голод), Зимин всхлипнул и побежал в две тысячи тридцать восьмой раз за этот бесконечный день.
  
Глава 7
 
Ночь в кружале
 
Так вот, Зимин бежал по тропинке между гигантскими колоннами леса мамонтовых деревьев. Спасаясь от голодного вампира из Страны Мечты, она же Место Снов. Проклиная судьбинушку, собственную задохлость, безответственных мечтателей и создателей компьютерных игр, которые выдумывают черт-те что, а он потом отдувайся.
Его сокорытник Ляжка бежал рядом, проклиная Зимина, проклиная свою жадность, проклиная тот день, когда он решил торгануть диском с «Местом Снов».
Неприятные звуки приближались, и Зимину казалось, что они раздаются уже за самой его спиной. Когда Зимин оглядывался, он видел, что эти неприятные звуки издает Ляжка. Ляжка, как и сам Зимин, никогда не блистал спортивной формой на уроках физкультуры, и сейчас Ляжка хлюпал и хрипел. Но все равно даже эти звуки подхлестывали Зимина, хотя потенций к бегу у него практически не оставалось. Ему казалось, что он пробежал за день уже марафонскую дистанцию, сердце вот-вот выскочит и поймать его не удастся. Пожалуй, больше всего его подталкивали весьма неприятные сцены из культовой серии электронных игр про похождения средневековых вампиров. Так вот, тамошние средневековые вампиры, чтобы насытиться свежей кровушкой, отрывали своей жертве голову и пили прямо из нее. В смысле, из головы.
Ляжку подгоняли рассказы бабушки о страшных убийствах в глухой Ярославской области. Там трупы с высосанной кровью находили в собственных постелях. А убийцу так и не обнаруживали.
– Ляжка, – говорил на ходу Зимин. – Ляжка… Представь, что за тобою гонится… гонится… Рулетова… она тебя хочет поцеловать… хочет по-це-ло… Представь, как целуется Рулетова, Ляжка!
– Отвали! – задыхался Ляжка. – Отвали…
– О, Рулетова, твои ладони в лучах заката…
Ляжка застонал.
Бежать было тяжело. И вот когда Зимин был уже готов сдаться, сложить грабли, закрыть глаза и уступить всю свою кровь невидимому упырю, из-за ближайшего дерева вдруг выехал Перец собственной персоной. Он преградил дорогу и картинно поднял Игги на дыбы. Как в кино.
– Мастер! – захрипел Ляжка. – Мы все поняли! Мы все осознали! Пощади нас как можно скорее!
Перец усмехнулся мужественной усмешкой.
– Я вижу, жалкие шакалы, вы уже опорожнили кишечник, и хобот ваш опять трясется в страхе, – ехидно сказал рыцарь. – Жалкие вассалишки, недостойные лизать копыто благородного Иггдрасиля. Запрыгивайте на Игги позади меня, и я спасу ваши никчемные жизни в очередной раз. Не ожидая благодарности, не ожидая наград, без слез, без содроганий, исключительно из присущего подлинному мужу ши милосердия… Сейчас я прочитаю стихи, и мы тронемся в путь.
– Может, потом? – робко спросил Ляжка.
– Смердящий раб, – Перец пихнул Ляжку сапогом. – Как смеешь ты мне советовать? Как смеешь ты нагло требовать, чтобы стихи были потом? Сейчас, только сейчас!
И Всадник П. принялся декламировать:
 
 
Солнечный ветер наполнил мои паруса,
 
Каждый на свете слышит его голоса.
 
Солнечный ветер вдаль меня будет гнать.
 
Солнечный ветер, мне на тебя на… плевать!
 
 
– Ну, ладно, скоты, – смилостивился Перец. – Спасайтесь.
 
Перец простер руку и легко забросил Зимина на круп Игги. Ляжка одной рукой не забрасывался, и Перцу пришлось слезть и подсадить его с помощью крепкого пинка. Зимин вцепился в спинку седла и закрыл глаза. Ляжка вцепился в спинку Зимина.
– Вперед, мой верный конь, рассекающий тьму, и да пребудут с нами Силы Света, – провозгласил Перец и ткнул Игги безжалостными шпорами.
Они скакали довольно долго, Зимин не мог сказать, сколько именно, потому что он спал. Во сне он бился лбом о твердый щит Перца, но это ему совершенно не мешало. Ему снилось, что он едет на поезде, в общем вагоне на третьей полке и вот-вот должен упасть головой об стол и опрокинуть весь чай на пол, сон был утомителен и труден, не приносил никакого отдохновения. Но выбраться из него никак не получалось, хотя обычно Зимин расправлялся с дурными снами легко, одним усилием воли.
А сейчас вот почему-то не мог.
И когда Зимин открыл глаза, они все еще ехали по лесу. Игги уже не скакал, а плелся ленивым вихляющим шагом, вертел в разные стороны мордой и срывал с деревьев мелкие красненькие цветочки. Приближался вечер, и, как говорится, сумерки опустились на землю и окутали лес таинственным туманом. Короче, было уже почти темно, ни черта не видно и холодно. Даже объемная тушка Ляжки, булькавшая позади, почти у самого конского хвоста, не грела Зимина, подтверждая то, что жир не греет.
– Видишь? – сказал вдруг Перец и ткнул Зимина локтем. – Огонек.
– Да, мастер, – как полагается ответил Зимин. – Я вижу этот огонек.
– И я вижу этот добрый огонек, – промурлыкал Ляжка. – Он манит путников.
– Верно, Ляжка, – сказал Перец. – Это кружало, сиречь трактир, место, где усталый путник может найти ночлег и кружку доброго эля со сверчками, какая гадость… Нам туда. Только вы, дубы, молчите и делайте, что я прикажу.
Перец повернул в сторону, они съехали с тропинки в лес и направились в сторону огонька.
– Мастер, а почему он не у дороги? – спросил Зимин. – Трактир, в смысле, кружало?
– Больная фантазия. Тут такого много, еще увидите. Тяп-ляп все… Хорошо, что трактир не в болоте вообще или на деревьях. Хотя в этом есть и своя прелесть…
Постоялый двор походил на большой барак, жилище лесозаготовителей и речных сплавщиков. Под тяжестью стен из толстых бревен строение просело в землю и выглядело по-бункерному, соломенная крыша тоже прогнулась, видимо, от дождей, над трубой поднимался дымок и пахло чем-то жареным. Перец подогнал коня к двери и позвал:
– Кто тут есть? Выходите, псы душные.
Дверь тут же отворилась, и на пороге образовалось существо размером с крупного орангутана и чем-то на него даже похожее. Только без рыжей волосни и глупой морды старого алкоголика-китайца. Напротив даже, существо на пороге было явно умным – его глаза блестели из-подо лба и осматривали постояльцев изучающе. Из одежды на существе был рогожный фартук, берет и ржавая цепь на шее. На плече хозяин трактира держал неопрятного вида багор.
– Гоблин, – прошипел Перец. – Плохо…
– Ну, чего? – просипел гоблин и ловко вертанул багром в воздухе, под коричневой обезьяньей кожей перекатились мощные мышцы. – Стол, комнату, овес?
– Конюшню, – сказал Перец. – Только конюшню. Мне нужен ночлег.
– А что у тебя есть, чел? – Гоблин собрал лицо в кулак. – Золотые орехи есть?
– Ну…
– Я вижу, у тебя есть лишний раб. Отдай его, чел, зачем тебе два?
И гоблин ткнул багром в сторону Ляжки.
– Ой, – пискнул Ляжка.
У гоблина в глазах закружились красные искры, и Зимину стало слегка страшно. Ляжка заворочался за спиной и обхватил Зимина крепче.
– Вот этого, – повторил гоблин. – В теле который.
Перец громко и неестественно засмеялся, отчего Зимин понял, что и Всаднику П. тоже страшно. В конце концов, ему тоже было всего четырнадцать или сколько там, он был совсем мальчишкой и звали его не Перец.