"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Какие такие внутренности? – испугался Ляжка.
– Внутренние, – сказал Зимин.
– Бегите лучше, – невидимый Голос зевнул шире. – До скал ведь довольно далеко. Можете и не успеть…
– Это ведь все не по-настоящему, – сказал Ляжка. – Это иллюзия…
– Ну-ну, – зевнул Голос. – Тебе, батон, конечно, видней. Иллюзия так иллюзия. Я лично ухожу. Знаешь, я, конечно, должен тебе еще кое-что рассказать…
– Эй… – позвал Зимин. – Ты где?
Ответа не последовало. Голос замолчал.
– Ты думаешь, это опасно? – спросил Ляжка. – Эта пыль? Может, это самум?
Зимин взглянул в сторону облака. Облако приблизилось. Зимин пригляделся, и ему даже показалось, что он видит, как из клубов пыли высовываются железные морды песчаных динго.
– Это не самум, – Зимин сощурился. – Это песчаные псы…
И Зимин побежал.
– Эй, погоди, может, с ними можно договориться? – предложил Ляжка.
– Давай, договаривайся, – на бегу посоветовал Зимин. – Ты им понравишься.
Бежать оказалось тяжело, ноги проваливались в песок, дышать было еще хуже, легкие наполнялись песком и жаром. Но Зимин бежал и бежал, Ляжка поспевал за ним с трудом, скалы приближались очень медленно, почти стояли на месте. Сначала Зимин оглядывался, потом перестал. Силы улетучивались, Ляжка стонал.
– Я больше не могу, – причитал он. – Я умру…
– Все умрут, – говорил ему Зимин. – Ты ведь не думал жить вечно?
– Я слишком молод, чтобы умереть, – выл Ляжка.
– Все молоды, чтобы умереть, – отвечал Зимин.
Они бежали дальше, Зимину казалось, что они пробежали уже километра четыре, на самом же деле одолели они всего восемьсот метров.
Когда Зимин упал, до скал было еще далеко. Ноги у Зимина разжижились, и он бухнулся в песок, ощущая за спиной рев и хруст несущегося прайда.
Ляжка пробежал мимо, витальная сила билась в нем сильнее, чем в Зимине. Зимин видел, как на круглой промокшей спине Ляжки прыгали лопатки.
Лопатки хотели жить.
  
Глава 5
 
Электрические блохи
 
– Что такое «соленое»?
– Как?
– «Соленое».
Зимин не ответил, пнул песок и продолжил ругаться.
Он шагал по песку и придумывал новые оскорбления, вроде «засописа» и «потного квакера». Ругал себя и свою глупость, Ляжку тоже ругал. Ляжка шагал рядом и молчал.
– Все-таки как-то не так! Не то что-то, – говорил Зимин. – Этого не бывает…
– Бывает, не бывает, – отвечал его странный спутник. – Сначала все не верят, потом все верят, потом снова не верят. Но это все правда настоящая. Вот ты же сюда хотел попасть всегда?
– Хотел…
– Вот и попал однажды. Все желания существ сбываются, эта самая главная правда мира. Чего желал – то получай. Раз-два, я-то знаю.
– Тут все ненормальные, – шептал идущий за ними Ляжка. – Этот тоже. Мэд дог ин зэ файр  [18]…
Рядом с Зиминым шагал песчаный динго. У динго была немного подбита нога, он отстал от прайда и воспользовался этим, чтобы поболтать с новыми людьми. Послушать новые слова. Динго был любопытен и внимателен, он слушал все, что говорил Зимин, и умно вращал глазами. Глаза у него были похожи на стрекозиные – состоящие из множества деталей, так что когда Зимин пробовал в них заглянуть, он видел тысячу маленьких Зиминых, заключенных в зеленоватые шестигранники.
Это было забавно, и Зимин забывал ругаться. Тогда динго моргал стальными веками, вежливо напоминая о том, что он слушает.
Иногда динго начинал говорить сам, и тогда слушал Зимин. Ляжке динго не нравился, он его опасался и старался держаться подальше. Впрочем, и Ляжка собаку не заинтересовал.
– Понимаешь, человек Зимин, – говорил песчаный динго. – Сначала нас придумывал один другой человек…
Динго звали КА82, это подтверждала серебряная пластина, вплавленная прямо в бок, – «Desert Dingo. Serial № KA82».
Зимин слушал. Ляжка вздыхал и, чтобы не расходовать энергию на борьбу с солнцем, стремился пристроиться в тень Зимину.
Песчаный динго рассказывал про то, как все устроено, и про то, как неустроенно все. Вся его морда была покрыта страшными костяными пластинами, шипами и выступами, некоторые шипы были оторочены железом, а некоторые – золотом. От такого количества металла на морде голос у песчаного пса получался какой-то железный и угрожающий, что очень веселило Зимина и пугало несчастного Ляжку. К тому же при каждом слове вся эта железная мощь шевелилась и полязгивала, что придавало словам песчаного пса серьезность и весомость.
 
Песчаный пес рассказывал:
– А потом мы попали к еще одному другому человеку, и он сделал нас электрическими. Он был необычным и резал себе локти, я так думаю, я его один раз видел. Он был странным и выдумывал странное. Зачем динго передвигаться под песком? Зачем? Когда можно легко бегать на поверхности! Зачем? А зачем мне вот это?
КА82 совершенно по-собачьи сел на песок, открыл пасть и выпустил в воздух оранжевую огненную струю. Ляжка испуганно отпрыгнул.
– Вот зачем? Скажи мне. Мне это не нравится, я не воздушный дракон. Это им такая возможность присуща.
КА82 скрежетнул пластинами, что, видимо, означало вздох, и продолжил:
– А наименование? Все говорят, что последний человек, который нас придумывал, должен был придумать каждому имя. И он уже начал придумывать имена. Он придумывал имена, но нас было много. Он придумывал день, придумывал ночь и еще один день. А потом с ним что-то случилось, и он не смог больше ничего придумать. И многие остались безымянными. Я тоже. И получилось так, что у одних имя есть, а у других нету. И те, у кого имени нет, очень страдают. Чувствуют себя ненастоящими. Как я.
КА82 выпустил из лапы огромные стальные когти и философски зачерпнул песок.
– Ты можешь придумать имя? – спросил он.
Когда грохочущий прайд пролетел мимо, не обратив на Зимина и Ляжку никакого внимания, Зимин очень удивился и как-то даже обиделся. Песчаные динго, как он знал из игр, были совершенно безжалостными тварями, пять песчаных динго могли легко разорвать десантника в полном вооружении, а теперь вот они пролетели мимо, не удостоив Зимина даже понюха. Даже такая крупная дичь, как Ляжка, их не заинтересовала.
Остановился лишь КА82.
Он подошел к Зимину и спросил:
– Здравствуй, ты случайно не создатель?
– Не, – ответил Зимин. – Я сам по себе. Создатели мамонта в овраге доедают, а я так, мимо иду.
– Жаль, – сказал песчаный динго. – Мне нужен создатель. Или придумщик. Тот, кто может придумывать. А ты можешь придумывать?
– Я умею придумывать, – сказал Зимин. – Это я запросто, это сколько угодно.
– Это не так просто, как тебе кажется. Ты можешь переоценивать свои силы. Ты умеешь придумывать имена?
– Само собой. А кому нужно имя?
– Мне, – сказал песчаный пес. – Мне нужно имя.
– Что тут сложного, – обрадовался Зимин. – Я тебе прямо сейчас имя придумаю. Спайк, к примеру. Или Айк. Как тебе?
Песчаный пес с сомнением поморщился.
– Хорошо, – согласился Зимин. – Тогда так, пусть будет Алекс Ричардсон-старший.
– Это ненастоящее имя, – сказал пес. – Оно чересчур придуманное. Мне надо, чтобы ты придумал мне настоящее.
– Какое?
– Настоящее. Пусть будет любое, только настоящее.
Зимин остановился и стал выгружать из ботинок песок. Свора песчаных динго окончательно скрылась вдали. Ляжка отстал на благоразумное расстояние и делал вид, что он ни при чем.
– Я же говорю, это нелегко – придумать имя, – сказал динго. – Это немногие могут.
– Почему?
Песчаный динго не ответил. Они двинулись в направлении гор, Зимин ругался, пес все больше молчал, иногда спрашивал, что значит то или иное слово.
Зимин объяснял. КА82 слушал. Горы постепенно приближались.
– И внешность мне эта совсем не нравится, – неожиданно пожаловался динго. – И тяжело, и жарко. Я знаю, что тяжело и жарко, но не чувствую этого. Зачем броня? У нас и врагов-то тут нет. Мертвяки по пустыне редко ходят, десантников я вообще никогда не видел. Не видел. Даже рейнджеров не видел, хотя они тут есть, некоторые их встречали.