"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Дом Алишера, главного повара кухонь султана, встретил «Хасана» Птенчикова и его «сестру» радостью: маленькие пациенты Вари Сыроежкиной чувствовали себя значительно лучше. Хозяйка Зульфия провела гостей в сад, где их слух смог в полной мере усладиться звонкими детскими голосами: несмотря на поздний час, Саадат разрешила воспрянувшим к жизни детишкам подняться с постелей и подышать свежим воздухом. Сама она сидела тут же, зорко следя за своим выводком, будто утица за утятами. Увидев Варвару, Саадат вскочила с места и бросилась ей в ноги, увлажняя подол феридже слезами благодарности. Смущенной девушке насилу удалось заставить ее подняться и войти в дом.
Пока Варя осматривала детишек, женщина делилась своими надеждами. Ее муж наконец протрезвел и осознал весь ужас положения, в котором они очутились. Теперь он собирается перебраться с семьей в Самарканд, где живет его старший брат: нельзя же злоупотреблять гостеприимством соседки! С одной стороны, уезжать будет грустно — в Истанбуле у Саадат останутся отец, брат, сестры, но, с другой стороны, ее муж — вах, вах! — больше не сможет пропадать в этой гнусной чайхане, выберется из сетей шайтана и снова станет любящим семьянином и добрым мусульманином!
— А где сейчас твой муж? — поинтересовалась Варя, с удовлетворением ощупывая пришедшие в норму железки на тонких шейках ребятишек.
— Пытается собрать денег на дорогу, — мигом погрустнела Саадат.
— Кстати, о деньгах, — спохватился Птенчиков, поворачиваясь к Зульфие. — Скажи, хозяюшка, хватит ли этих средств, чтобы погасить долг почтенного Алишера?
Он протянул жене повара кожаный мешочек с выручкой за три-нуль-персператор. Зульфия всплеснула руками, покачнулась, но в обморок падать не стала: высыпав золото на стол, она быстро прикинула общую сумму и подняла глаза на Ивана:
— Как мне благодарить тебя, добрый чужеземец, вошедший в наш дом, подобно весне? Ты не Хасан, ты Микаил — ангел жизни. Да наградит тебя Аллах своею милостью, да будет тебе грешная земля белым облаком, и пыль под ногами — лепестками роз…
— Что ты, голубушка, успокойся, — замахал руками польщенный учитель литературы. — Подумаешь, денег принес, ерунда какая… Прими это как закят ал-фитр — «милостыню завершения поста» в светлый праздник Ураза-байрам. Вспомни, о чем свидетельствует хадис: «Пост рамадана висит между небом и землей, пока раб Божий не подаст предписанной для него милостыни».
Женщина заулыбалась, потом вдруг отделила от закят ал-фитра горсть монет и протянула соседке:
— Возьми, Саадат, этих денег вам хватит на дорогу до Самарканда.
Тут уж залились слезами обе женщины. Количество расплескавшейся вокруг благодарности грозило затопить помещение. Улучив минутку, Птенчиков вышел на свежий воздух и связался с Егором.
«Держитесь, Иван Иванович, то ли еще будет!» — засмеялся его ученик, выслушав рассказ.
Слова Гвидонова оказались пророческими. Счастливая Зульфия настояла на том, чтобы эту ночь великодушный Хасан и его благодетельная сестра провели под ее кровом, а ликующая Саадат побежала искать мужа, чтобы сообщить ему радостную весть. Не могу сказать, где и как она его искала, но вскоре половина города узнала о щедром бухарце, выручившем из беды два… нет, уже три семейства! Первой в дом Алишера прибыла сестра хозяйки, вдова Фатима, чтобы еще раз поблагодарить мудрого странника за то, что он наставил на путь истинный ее сына. Следом примчалась ее соседка и пала Птенчикову в ноги, умоляя вразумить и ее сыновей: парни совсем забросили работу, не едят, не пьют, с родителями не разговаривают и целыми днями пропадают в той ужасной чайхане. Страшно сказать: отец семейства потребовал прекратить это безобразие, а они, позабыв всяческое почтение, лишь смеялись в ответ! Отец осерчал и отрекся от собственных детей, с тех же — как с гуся вода…
В самый разгар этого трагического повествования калитка снова скрипнула, и в дом робко вошла стройная девушка, закутанная в плотное покрывало.
— Спасите моего отца! — прошептала она и залилась слезами. Ее отец, седобородый гончар, живущий честным трудом, на старости лет лишился всего имущества. Разум его помутился, и вчера он целый день бродил по городу с кувшином араки в руках, предавая хуле все основы мироздания. Муфтий повелел схватить старика и всыпать ему два десятка палок по пяткам. Теперь несчастный лежит в горячечном бреду, требуя непременного низвержения с небес архангела Джабраила.
 
— Почему именно Джабраила? — спросил потрясенный Птенчиков.
— Не знаю! — взвыла девушка, а Зульфия быстро забормотала молитву, призывающую Аллаха защитить правоверных от подлых происков шайтана.
Потом явилась жена купца — ее супруг разорился и пытался покончить жизнь в водах арыка, но добрые прохожие не дали ему совершить это страшное дело, и теперь он лежит с остановившимся взглядом и трясущимися губами. Могучий чеканщик вырвал клок бороды и объявил, что завтра лишится дома и пойдет по миру с женой и малыми детишками. Страждущие все прибывали и прибывали. Горе свело под одним кровом и богатых, и бедных, и казалось, что темная тень несчастий накрыла весь город.
«Иван Иванович, что будем делать?! — в режиме SOS возопила по телепатической связи Варвара Сыроежкина. — Может, запросить помощь у Центра? Пусть пришлют немного денег…»
«Немного?!» — саркастически переспросил учитель, обводя затравленным взглядом переполненное помещение.
«Ничего, ИИИ не обеднеет».
«Ну да, организуем при Лаборатории по переброскам небольшой отряд золотоискателей, разработаем новую жилу и будем гнать «презренный металл» прямиком в Истанбул, раздавая разорившимся в порядке общей очереди. Кстати, имей в виду: большинству из них нестерпимо захочется отыграться, так что процесс благотворительности может оказаться бесконечным».
«Как же быть?» — прошептала Сыроежкина, изнывая от жалости.
В этот момент дверь снова отворилась, и к ногам Птенчикова повалился, точно подкошенный, дюжий торговец коврами:
— Моя дочь! О, моя милая девочка! — стонал детинушка, пытаясь размозжить себе голову о половицы.
— С ней-то что могло случиться? — нахмурился Птенчиков, отодвигаясь от впавшего в покаянный экстаз безумца на безопасное расстояние. — Женщин ведь в казино не пускают!
— Зато пустили меня! Я проиграл все… — Торговец пустился в подробное перечисление товаров своей бывшей лавки, потом запнулся, жалобно икнул и выдавил самое страшное: — Я задолжал. Много. Если не расплачусь через три дня, мою дочь отведут на невольничий рынок.
Саадат сдавленно вскрикнула, прикрывая рот рукой, Зульфия вновь забормотала молитву, жена купца лишь скорбно покачала головой…
— Ну, хватит, — решительно заявил Птенчиков, выдвигаясь на середину комнаты. — Пора заканчивать с этим беспределом. Буду спасать вас оптом.
— У тебя есть деньги? — озарилось надеждой бородатое лицо чеканщика.
— Нет, у меня есть совесть.
— Э, милый, совесть не продашь, — разочарованно протянула жена купца.
— Верно подмечено, — улыбнулся учитель литературы. — Да только я не собираюсь ничего продавать. Я отыщу корень всех ваших бед и вырву его, как сорняк!
— Да хранит тебя Аллах, — отозвались горожане, веря и не веря в то, что у этого загадочного незнакомца что-нибудь получится.
Час спустя Иван объяснял по каналу телепатической связи Егору:
«Антипова нужно искать во дворце, Черный евнух, владеющий казино, находится там же. Очень удачно: мы можем совместить сразу два дела!»
«А как насчет зайцев? — подколол учителя Гвидонов. — Сами знаете, за двумя погонишься — ни одного не поймаешь!»
«Нет, к нашей ситуации следует применять другую поговорку, — серьезно возразил Иван. — Взялся за гуж — не говори, что не дюж!»
Полная луна с любопытством огладывала взбудораженный надеждами Истанбул. Люди не спали — шепотом, опасаясь шпионов и соглядатаев, они обсуждали слова бухарца, посланного в их город самим Аллахом для борьбы с разгулявшимися силами зла. Не мог уснуть и Иван: в сотый раз он прокручивал в уме последовательность действий для приготовления квашеной капусты, боясь что-нибудь забыть или перепутать. Завтра он выкупит из долговой ямы почтенного ашджи-баши и с его помощью проникнет во дворец. Сам ашджи-баши — главный повар кухонь султана — метался в это время по дну холодного, сырого зиндана. Душу его терзала тревога за собственную жизнь — почтенный Алишер и подумать не мог, что его любящая жена поглаживает под подушкой увесистый мешочек, способный решить все его проблемы. Не спал и Гвидонов: заскучав на своем посту у экрана наружного наблюдения, он начал изобретать новую компьютерную «бродилку» для своего Маленького Братца Васьки-Маугли. Лишь Варвара Сыроежкина, утомленная чередой волнующих событий, крепко спала на женской половине дома почтенного Алишера.