"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Вот так, — удовлетворенно произнесла секретарша. — Ишь, разошелся!
Получивший свободу адъютант грузно шмякнулся на пол. Присутствующие облегченно перевели дух.
— Мадам, вы были великолепны! — Птенчиков склонился в галантном поклоне.
— Вы и сейчас… великолепны… — прохрипел адъютант, потрясенно таращась на голую девицу.
— Вот нахал! — возмутилась секретарша. — Я не дала вам бесславно погибнуть в утилизаторе, можно сказать — спасла честь вашего мундира, а вы!..
— Не честь, а часть, — возразил изрядно потрепанный парень.
Начальник полиции решительно вклинился в зарождающийся диалог:
— Хотелось бы все-таки узнать, почему моего адъютанта чуть не спустили в утилизатор?
— А… э… — смутился офицер.
— Извольте отвечать по форме!!! — рявкнул теряющий терпение генерал.
— Так точно! — Адъютант преданно вытаращил глаза. — Согласно полученной инструкции, я имел честь доставить мэтра Птенчикова к пункту назначения. Однако проникнуть внутрь нам не удалось ввиду непредвиденных действий агрессивно настроенной входной двери. Я изучил диспозицию и сменил дислокацию, заняв стратегически важный пункт между косяком и створкой, что дало возможность мэтру совершить марш-бросок к ставке командования. Однако киберуборщик, заметив, что моя… — Офицер неожиданно запнулся.
— Да-да?
— Спина! — подсказал Птенчиков.
Адъютант благодарно моргнул.
— Так точно, спина является помехой для движения двери, удерживая ее в полуоткрытом состоянии, классифицировал меня как предмет, нарушающий порядок в помещении, иначе говоря — мусор.
— Великолепно! — протянул начальник полиции. Секретарша, слушавшая адъютанта с большим вниманием, хихикнула в кулак. Генерал неодобрительно взглянул в ее сторону: — Мэтр, кажется, совсем недавно вы что-то говорили по поводу достоинств этой парочки?
Птенчиков тоже невольно взглянул на девицу и стыдливо потупился:
— По-моему, они очевидны…
— Ну, знаете ли! — вскинулась девица. — С меня довольно. Я уезжаю домой. Надеюсь, из костюмерного цеха уже доставили заказанный комплект одежды!
Замысловато вильнув пышными бедрами, она развернулась и удалилась в сторону приемной главшефа ИИИ — на свое рабочее место.
— Пожалуй, я тоже пойду, — неожиданно очнулся главшеф. — Дела, знаете ли, работа… — Он неопределенно помахал в воздухе рукой и поспешил следом за секретаршей.
— По-моему, он надеется, что заказанный комплект одежды еще не доставили, — задумчиво констатировал молодой полицейский.
Начальник полиции обязал адъютанта оказывать мэтру всестороннюю поддержку в расследовании и со счастливым чувством пусть не выполненного, но скинутого на чужие плечи долга отправился в Управление. Там среди вымуштрованных и облаченных в форму подчиненных он чувствовал себя гораздо комфортнее, чем в окружении этих непредсказуемых историков, у которых даже техника то и дело нарушает инструкции.
Иван окинул взглядом очередного робота-ремонтника, деловито пробегающего мимо, и болезненно поморщился:
— Да уж, здесь мы больше ничего интересного не увидим. Думаю, пришло время отправиться в Реабилитационный центр, познакомиться с пострадавшим и попытаться с ним поговорить.
— Будем проводить допрос? — восхищенно распахнул глаза адъютант, предвкушая возможность увидеть мэтра в деле.
— Скорее, беседу, — уточнил Иван. — Ведь статус этого человека как преступника пока не определен.
— Я домчу вас до Центра в мгновение ока, — пообещал полицейский и кинулся к входной двери, намереваясь отработанным движением пожертвовать своей филейной частью на благо следствия. Однако Птенчиков не торопился воспользоваться его служебным рвением — круто развернувшись, он направился к переходу в соседнее крыло ИИИ.
— Мэтр, куда же вы? — растерялся адъютант.
— Чтобы вести беседу с потерпевшим, нужно как минимум выучить старотурецкий. — Голос Птенчикова долетал из дальнего конца коридора. — За мной, коллега!
В Лаборатории Погружения в языковую среду Ивана встретили как старого приятеля и выразили желание помочь, несмотря на поздний час. Еще бы: готовясь к предыдущему расследованию, мэтр успел выучить и древнерусский, и древнегреческий, и идиш, и даже санскрит! Такая тяга к знаниям в комплекте с профессиональной самоотверженностью не могла не вызвать уважения ученых. Пока автомиксер растворял в воде соответствующий языковой концентрат, Иван угощался травяным чаем, облегчающим усвоение материала, и сочувственно выслушивал жалобы пожилого лаборанта.
 
— Вы не поверите! После этой ужасной аварии чуть не рухнули все языковые барьеры. Теперь нам приходится вести непрекращающуюся борьбу за чистоту языка. Фильтры меняем едва ли не каждый день! — Безутешный в своем горе, лаборант так закатил глаза, что Иван всерьез обеспокоился, удастся ли ему вернуть их на место. — А ведь раньше вполне хватало ежегодных профилактических процедур. Вы не поверите!
— Что вы, я охотно вам верю, — попытался утешить лаборанта Иван.
— О-о, вы не поверите! — упорствовал тот. — Англичане — весьма культурные люди, но их вездесущий язык так и норовит вылезти за рамки приличия! Удержать его в родной ванне стало невозможно. Портит фильтры, просачивается во все щели, засоряет исторически чужеродную речь. Настоящий лингвистический узурпатор! Вы не поверите…
Во что еще должен был не поверить Иван, так и осталось тайной. На панели управления замигал зеленый глазок, сигнализируя о том, что лингвистический раствор готов.
— К сожалению, я должен вас покинуть. Профессиональный долг, знаете ли, обязывает искупаться… то есть поучиться. — Иван торопливо вскочил. Молоденький адъютант, оставленный в компании не в меру разговорчивого лаборанта, проводил Птенчикова тоскливым взглядом.
К некоторому разочарованию Ивана, в лингафонном кабинете его ждала самая обычная ванна, заполненная зеленоватой мерцающей жидкостью. А он-то надеялся попариться в настоящей турецкой бане! Что ж, не будем привередничать, у специалистов лаборатории сейчас и без того немало забот. Мэтр скинул банный халат, заботливо выданный на входе, и с наслаждением погрузился в языковую среду.
Крошечные пузырьки приятно покалывали тело. Иван устроился поудобнее и постарался максимально расслабиться, впитывая всей кожей сложный и немалый по объему лингвистический материал. Перед внутренним взором поплыли поначалу неясные, потом все более отчетливые картинки: минареты, султаны, дервиши, шумные караваны… Очарованный непривычными образами, Иван испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение. По лицу его блуждала блаженная улыбка.
Два часа пролетели незаметно — просто в какой-то момент картинки, проплывающие перед внутренним взором обучаемого, померкли и прекратили движение. Иван нехотя покинул ванну. «Все-таки в научно-техническом прогрессе есть свои плюсы, — размышлял он, промокая влажные волосы полотенцем. — Тот же злополучный английский я учил шесть лет в школе плюс еще пять — в институте. А толку? А тут — пара часов удовольствия, и любой язык у тебя в кармане, то есть в голове».
Иван вышел в холл лаборатории. Несчастный адъютант, измученный словоохотливым ученым, так этому обрадовался, что едва не опрокинул стол, выскочив мэтру навстречу.
— Как вы себя чувствуете? — участливо поинтересовался сотрудник ИИИ.
— Чувствую себя замечательно, — бодро отрапортовал Иван. — Вот только левый висок немного покалывает. Но это ерунда, сейчас пройдет.
— Я так и знал! — всполошился лаборант. — Вы не поверите, но это наверняка вездесущий английский снова просочился сквозь фильтр. Прошу вас, сядьте, закройте глаза и попробуйте сконцентрировать свое внимание на болевой точке.
Иван послушно опустился в кресло и сосредоточенно засопел.
— Что чувствуете? — почему-то шепотом поинтересовался сотрудник ИИИ.
— Кажется, я забыл около ванны свои носки, — мучительно наморщив лоб, сообщил Иван.
— Так, хорошо, — констатировал лингвист. — Продолжаем концентрироваться. А что теперь?