"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Очнулся Егор оттого, что кто-то настойчиво хлопал его по щекам и дул прямо в нос. Голова раскалывалась, перед глазами плавали круги, застилая смутно знакомую физиономию какого-то мальчишки.
— Где я? — простонал Егор.
— В джунглях.
— Кто я?
— Багир.
— А ты кто?
— Я Маугли.
— Да ты что?
— А что, ты сам так сказал.
— И ты не глюк?
— Я не глюк, я Мозгопудра!
— В принципе это одно и то же...
Пацан призадумался:
— Не думаю, что ты прав. Я — Раджагрих Сиддхартах Мозгопудра, божественный сын Кришны.
В голове у Егора зазвенело: это что же получается — он умудрился встретиться посреди джунглей с сыном Соньки безо всякой помощи дочки его няньки?!
— Ну, Сидкадрих Раджхартах...
— Раджагрих Сиддхартах!
— И как только твоя мать все это выговаривает... — выдохнул Егор.
— А она меня Васькой зовет. Или, когда сердится, Василием Салтановичем.
Смысл услышанного начал постепенно доходить до Егора: ну Сонька, ну дает... Выходит, верховный жрец тут ни при чем, божественный Мозгопудра — сын древнеславянского царя Салтана!
— Знаешь, Салтаныч, не каждый может похвастаться таким количеством имен. Я даже растерялся: как тебя теперь называть-то?
Парень пристально посмотрел в глаза Егору:
— Зови меня Маугли. Я согласен.
Они скрепили союз рукопожатием.
— Багир, пойдем отсюда, очень уж противно смотреть, как волки раздирают буйвола... — Маугли потянул Егора за руку. Тот встрепенулся:
— Ты прав, Маленький Брат. Бежим скорее.
Они поднялись на ноги и поспешили в сторону чащи.
Привал сделали на поляне близ тихой заводи. Лучи заходящего солнца отражались в воде. Палящий зной сменился вечерним умиротворением. Егор разглядывал драную царапину, из которой все еще сочилась кровь. Маугли деловито присел рядом:
— Может, послюнявить?
— Спасибо, Маленький Брат. Я как-нибудь сам.
— О, придумал! Сейчас принесу воды, и мы смоем всю кровь. — Мальчишка проворно вскочил и побежал к тростникам.
— Маугли, стой! — закричал Егор. — Ты уже знаешь заветные слова, которые могут успокоить водяных змей?
Мальчик застыл на месте:
— Нет: А ты?
— Ну, в принципе...
— Багир, научи! — взмолился мальчишка, восторженно глядя на своего старшего товарища. Егор сдался:
— Чтобы сказать что-либо животному, я должен видеть его глаза. Но вряд ли у меня получится беседа с водяной змеей: она успеет по три раза ужалить нас обоих, прежде чем я что-либо разгляжу на ее морде.
— Жаль, — поник Маугли. — Что же делать? Пить так хочется... Да и есть тоже... А скоро станет совсем темно... — Мальчишка поежился.
— Да, Это проблема, — нахмурился Егор. — Развести бы нам костерок, а то, боюсь, знакомством с волками сегодняшние приключения не ограничатся. У тебя зажигалки нет?
Маугли удивленно вытаращил глаза.
— Ну да, откуда у тебя зажигалка. Ее даже у меня нет... — Гвидонов почесал в затылке. — Придется эксплуатировать законы физики.
Егор чуть наклонился и извлек из глаз загружающие линзы зоотранслейтора. Малыш сдавленно пискнул.
— Не пугайся, Маленький Брат, мои глаза остались на месте. Это всего лишь линзы — оптическая часть одного умного прибора. Жаль, солнце уже садится, мы можем опоздать... — Он поспешно сгреб кучку из сухих веточек, поплевал между линзами и принялся ловить последние лучи дневного светила. Через некоторое время веточки задымились и искорка пламени весело подмигнула друзьям.
— Очаг готов, — весело объявил Гвидонов. — Теперь бы котелок да что-нибудь для похлебки.
— Я видел на берегу черепаху, — подскочил пацан. — Давай зажарим ее прямо в панцире?
— Маленький Брат, ты становишься настоящим охотником!
Черепаха сопротивлялась недолго: Егор вонзил под панцирь импровизированное копье, на котором и понес ее к костру. Маугли притащил большую корягу, и они уселись со всеми удобствами, пуская голодные слюнки.
И тут из сгустившейся темноты вновь выступили серые тени.
— Свободный Народ? — удивился Гвидонов. — Хотите погреться?
— Человечий детеныш наш, — подрагивая от нетерпения, заявил вожак стаи. — Отдай человеческого детеныша!
 
— Опять двадцать пять! Я же отдал вам буйвола.
— Спасибо, было очень вкусно, — облизнулись волки. — Но теперь мы решили съесть вас.
— А как же Закон Джунглей?
— Жрать охота, вот и весь закон, — рыкнул вожак.
Егор начал закипать.
— Слушайте, вы! — крикнул он, снова невольно вспоминая бессмертный текст Киплинга: — Весь этот собачий лай ни к чему. Я был готов стать вашим братом, но теперь я стану звать вас собаками, как и следует человеку. Я ухожу от вас к своему народу! Джунгли теперь закрыты для меня, но я буду милосерднее вас. Я не предам вас людям, как вы предали меня. Между нами не будет войны. Однако нужно заплатить долг, прежде чем уйти... Маугли, смотри, сейчас я покажу тебе, что такое Красный Цветок! Кстати, весь этот текст должен был произносить ты.
Егор толкнул костер ногой, и вверх полетели искры. Волки отшатнулись. Тогда он сунул в огонь сухой сук, так что мелкие ветки вспыхнули и затрещали, и завертел им перед собой, разгоняя ощетинившихся от страха зверей.
— Бей их! — подпрыгивал рядом шустрый мальчишка.
— Вот так и вот так бьем мы оборзевших собак, когда становимся людьми! — орал разошедшийся Гвидонов, раздавая удары направо и налево. Скуля и подвывая от ужаса, волки бросились прочь — спасать опаленные шкуры.
Поле боя опустело.
— Как думаешь, они не вернутся? — спросил Маугли.
— Пусть только попробуют. Уж я затолкаю им в глотку Красный Цветок. — Егор, остывая от битвы, опустился на корягу.
— Багир, а почему ты сказал, что ругаться на волков должен был я?
— А кто из нас Маугли? — усмехнулся Гвидонов. — Эх, Маленький Брат, тебе еще учиться и учиться. Вот вернемся домой... — Он неожиданно замолчал. — Кстати, а как это ты оказался посреди джунглей? Тигр унес?
— Что ты, — испугался Маугли. — Пошел прогуляться с верховным жрецом, а потом от него сбежал.
— Почему?
— Не понравилось выражение его физиономии.
— Хитро, — покачал головой Гвидонов. — А как думаешь действовать дальше?
— Ну ты ведь отведешь меня домой? — простодушно улыбнулся ребенок.
— Еще бы знать, в какой стороне этот дом...
— Какая разница! — Малыш сладко зевнул и свернулся калачиком. — Разбуди, если будет что-то интересное, ладно?
Егор взглянул на худенькое голое тельце:
— Эх, Маленький Брат, а ведь я же тебя последней рубашки лишил! — Он стянул с себя одежду и прикрыл Сонькиного сына. — Спи, божественный Мозгопудра.
Мальчишка его уже не слышал. Егор подкинул в костер еще веток. Его ожидало долгое ночное дежурство. Подперев голову рукой, Гвидонов смотрел на огонь и думал о том, где сейчас могут быть его друзья.
Сонька металась по храму, не находя себе места от волнения. До темноты известий о судьбе ее сына так и не поступило. Жив ли он? Неужели мальчику придется заночевать в джунглях? Нет, Гвидонов не настолько безумен, чтобы повести ребенка прямо в когти голодным хищникам. Тогда где же он прячется? Нашел приют в городе? Или отправился прямиком в свое время, демонстрировать малыша сотрудникам НИИ?
Соньку бросило в жар. Отыскать бы их машину времени да устроить там засаду... Грудь богини любви неожиданно завибрировала. Сонька сунула руку за пазуху и извлекла на свет три мини-рации, отобранные у бесчувственных пленников. По крошечным экранчикам бежала идентичная строка:
«Центр — мудрецам. Почему пропустили еже, дневную связь? Все ли в порядке? Ответить немедленно».
— Начинается, — сквозь зубы процедила Сонька и вдруг радостно вспыхнула: в Центре ничего не знают! Значит, Васька не попал в ИИИ!
Она внимательно осмотрела рации, выбрала ту что принадлежала Сыроежкиной, и осторожно набрала ответ:
«Мудрецы — Центру. Извините, заработались. Больше не повторится».