"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Переживаешь, что тебя не позвали прокатиться в этом пыльном катафалке? — обратил он, наконец, внимание на хмурый вид невесты.
— Вот еще! — фыркнула Варвара. — Жалею, что туда не запихнули тебя. Возможно, находясь рядом с «источником мудрости», ты бы тоже сумел немного повысить умственный коэффициент, чтобы поразмыслить о собственном поведении.
— Да ладно тебе ворчать, — отмахнулся Егор. — Я просто вошел в роль.
— Тоже мне — Радж Капур! Смотри, если и дальше так пойдет, придется все-таки макнуть тебя пару раз в котел с кипяточком. В воспитательных целях.
  
ГЛАВА 8
 
— Кажется, у меня уже обгорел нос. Почему мы не приехали сюда зимой? — стонала Варя, из последних сил пытаясь не отстать от носильщиков, бодро волокущих тяжеленный паланкин.
— Потому что лето — самое благоприятное время года в здешних краях, — наставительно пропыхтел Егор. — Зимой здесь без конца льют дожди, а весной и осенью случаются эпидемии сезонной лихорадки, уносящие тысячи жизней. Так что — терпи.
Наконец процессия остановилась у высокого глинобитного забора, деревянные створки ворот распахнулись, и друзья словно оказались в другом измерении. Просторный дом, увенчанный прочной соломенной крышей, казалось, плыл на зеленых волнах. Буйные заросли танжера, бамбука и живая изгородь из мясистых кустов алоэ не позволяли удушливой жаре пробраться в это райское местечко. 'Веселое журчание изящно оформленного ручейка, оживляющего дворик, соперничало со звонким щебетом птиц, сидящих в золоченых клетках. Под манговым деревом пряталась симпатичная резная карусель.
Гвидонов оглядел все это великолепие и восхищенно присвистнул:
— Здорово! Прямо индийский Диснейленд.
Птенчиков, с облегчением покинув тряский паланкин, дал себе зарок впредь не важничать и ходить пешком, а Варвара, забыв об обгоревшем носе, принялась носиться по саду, исследуя местную флору и фауну. Обнаружив, что в саду есть еще и качели она простодушно поинтересовалась:
— Скажите, уважаемый сахиб, сколько у вас детей?
— Боги пока не одарили меня детьми. Впрочем, они и женой меня пока не одарили, — опечалился Бахадур.
— О, как это трогательно: заранее построить качели для еще не рожденных детей! — восхитилась Варвара.
— Это не для детей, — смутился хозяин. — Это для меня. Согласно новым веяниям моды их должен иметь в саду каждый уважающий себя горожанин, а также птиц в клетках, беседку для созерцания...
— А где, согласно веяниям моды, уважающий себя горожанин должен принимать пищу? — вежливо поинтересовался Егор.
— О, нет прощения хозяину, забывшему о гостеприимстве, — запричитал Бахадур. — Моя бедная мать не выдержала бы такого позора. Мой бедный отец...
— Пожалуйста, оставь своих родственников в покое и не заставляй мудрейшего из мудрых тратить драгоценную энергию на борьбу с желудочными коликами! Веди нас скорее за стол и поведай, наконец, историю своих взаимоотношений с павлином, кшатрием и прочими обитателями здешних мест.
— Скажи мне, что ты ешь, — и я скажу, кто ты, — изрек Птенчиков, сурово глядя на Бахадура.
Тот закатил глаза в очередном приступе умиления и поспешил пригласить друзей в дом.
Пока слуги, не отличающиеся особой расторопностью, накрывали на стол, Егор с Птенчиковым отправились на экскурсию по жилищу своего нового знакомого. Варвару лишили этого удовольствия, отослав в соответствии с местным обычаем на женскую половину, которую занимали многочисленные родственницы Бахадура.
Дом был большой, и в нем имелись помещения весьма неожиданного назначения. Одна из угловых комнат, к примеру, была сплошь заставлена клетками с перепелами, куропатками, попугаями и скворцами.
— Согласно новой моде после завтрака я должен учить птиц говорить, — не без гордости объяснил Бахадур.
— Ну и как успехи? — поинтересовался Егор.
— У меня впереди вся жизнь, — блеснул оптимизмом хозяин.
Другое помещение было завалено различными инструментами для резьбы по дереву, прядения и еще Шива знает чем. Но больше всего впечатлила друзей огромная комната, занимающая большую часть мужской половины и являющаяся, судя по обстановке, спальней. Монументальное ложе, покрытое мягкой белой тканью, было усыпано гирляндами и букетами цветов, у изголовья и в ногах возвышались две горы подушек, с потолка свешивался полог. На изящной тумбочке громоздились баночки с примочками для глаз, какие-то душистые Притирания, плошки с разноцветным воском и прочая дребедень. Судя по тому, что хозяин был не женат, все эти сокровища принадлежали самому Бахадуру. Угол напротив входа украшали игрушечная тележка, доска для игры в кости и плевательница.
 
Гости без устали восхищались и цокали языками однако запасы вежливости были уже на исходе, а на обед не было и намека.
— Что-то наш друг не торопится припасть к источнику вашей мудрости, чтобы решить проблему со своим павлинообразным отцом, — прошептал Егор, угрюмо следуя за Птенчиковым.
— Ты же сам говорил, Восток — дело тонкое, без церемоний никуда, — тихо ответил тот.
Но когда хозяин снял с крючка изготовленную из слоновьего зуба лютню, собираясь развлечь гостей пением, даже демонстрировавший феноменальное терпение Птенчиков не выдержал.
— Соловья баснями не кормят, — заявил он убежденно, схватил с тумбочки кусок бетеля, предназначенного для освежения дыхания, и принялся его меланхолично пережевывать.
— О, мои гости проголодались, — проявил-таки чудеса догадливости хозяин и распахнул дверь, ведущую в столовую. — Прошу угоститься, чем Кришна послал.
Отведав риса с тушеными побегами бамбука и закусив маринованными початками кукурузы, мужчины переместились в беседку, где их поджидало блюдо со спелыми плодами манго, плошка с сухофруктами и кувшин с мадхой — крепким кисловато-горьким напитком, настоянным на коре и листьях диких деревьев. Пора было переходить к делу.
— Дозволено ли мне будет напрячь слух моих гостей, — почтительно начал Бахадур, — изложением сути...
Но Егор не дал ему договорить, опасаясь, что изложение формы вопроса слишком затянется и до сути дело так и не дойдет.
— Дозволено, дозволено. Напрягай, пока мы не скончались от любопытства.
— Все дело в том, что еще при жизни мой отец поссорился с уважаемым кшатрием...
— Так, значит, твой отец умер? — сочувственно уточнил Гвидонов.
— Нет-нет, что вы! — испуганно замахал руками хозяин. — Хвала богам, мой отец жив. Я имел в виду, что конфликт у них произошел еще при прошлой жизни.
— А, понятно, — глубокомысленно покивал Егор и переглянулся с Птенчиковым, выражение лица которого ясно свидетельствовало о том, что ему совершенно ничего не понятно.
— Если вы устремите свой взор на ту часть забора, которая обращена к востоку, — меж тем продолжал Бахадур, — то увидите, что она намного выше всего остального ограждения. Именно за этой, высокой частью и находится дом уважаемого кшатрия, который распорядился надстроить забор после одного случая. Еще до реинкарнации мой отец слыл известным шутником. И вот в один недобрый час пришла в его голову мысль подшутить над соседом. Как вы заметили, в садах наших согласно новым веяниям стоят в изобилии клетки с благородными Птицами, и мой отец вздумал обучить соседского попугая стишку. К счастью, все стихотворение птица освоить не смогла, но уже после трех дней занятий при каждом появлении хозяина она начинала орать дурным голосом: «Кшатрий дурак! Кшатрий Дурак!» Соседу шутка не понравилась, он чуть не свернул попугаю шею, а на отца подал в суд. Тогда нам удалось откупиться двумя козами, рулоном дорогого шелка и вызовом лекаря для пережившего нервный шок попугая, а кшатрий надстроил забор, демонстрируя полное нежелание общаться впредь. И вот теперь случилось непоправимое. — Бахадур горестно сморкнулся, а Птенчиков с Егором затаили дыхание и подались вперед. — Мой отец клюнул кшатрия прямо в его почтенную задницу!
Гости дружно выдохнули.
— Мадха кончилась, — как бы невзначай заметил Егор. Хозяин сделал знак слугам, и те поспешили исправить упущение, заодно пополнив запас лакричных палочек.