"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Ну хорошо, — сдалась невеста. — Помнишь волшебный рецепт Царь-девицы?
— Чтобы враз помолодеть?
— Не только.
— Ну да, еще «красавцем учиниться». Как же, помню: нужно «челядь нам заставить три котла больших поставить и костры под них сложить. Первый надобно налить до краев водой студеной, а второй водой вареной, а последний — молоком, вскипятя его ключом».
— Я раскрыла секрет котлов, — просто сказала Варя.
— Не верю, — выдохнул Егор.
— Правда.
— Не верю, что ты хочешь заставить меня прыгнуть в кипящую воду.
— Не в кипящую, а в «вареную». Я рассчитала состав этого «бульона» и абсолютно убеждена, что...
— Значит, я тебя не устраиваю?
— Егор, процедура совершенно безвредна! Обещаю, что нырну в котел первой.
— Тебя не устраивает верный и преданный Егор Гвидонов, такой, как он есть! Как же, помним: несовместимость по «гамма-параграфу», диссонанс консонансных эклектограмм...
— Егор!
— Я-то думал, что после спасения из рук палача, совместного прыжка в бездну с крыши каменной башни, стрелы, пронзившей мое плечо...
— Прекрати истерику. Я люблю тебя, ты же знаешь!
— Стоит лишь ненадолго отлучиться в мрачные подвалы Средневековья, и девушка, которой ты безраздельно доверяешь, решает, что ты ее недостоин! Изобретает извращенные методы преобразования твоей личности, готовит котлы с ядовитыми зельями! Не напрягайся, Гвидонов, — станешь молодец, красавец, удалец, впадешь в младенчество и будешь радостно агукать при ее приближении...
— Все, с меня хватит! — Варя соскочила с тротуара. — Извини, что хотела разделить с тобой радость открытия. Вероятно, мы и впрямь несовместимы. — Она махнула рукой, подзывая аэротакси.
Егор спохватился:
— Ладно, Сыроежка, не кипятись. Подумаешь — не оценил оказанного доверия, бывает и хуже. Вот куплю литруху, и преобразуется моя личность безо всякого кипячения!
Варя вскочила в аэробот.
— Подожди, изобретательница!
— Прощай, Егор. Извини, если чем обидела.
Весеннее солнышко осветило гордый профиль Варвары Сыроежкиной. Аэробот нетерпеливо дернулся и взмыл к облакам.
Сидя на коврике со скрещенными ногами, Птенчиков пытался управлять потоками праны. Упражнение называлось Нади Содхана. Расположив левую руку на колене ладонью вниз, правую требовалось поднести к лицу и прижать мизинцем носовую перепонку, чтобы блокировать одну ноздрю. Затем через свободный носовой ход следовал медленный вдох, потом пауза, во время которой выполнялась Мула Бандха. Левая ноздря освобождалась, правая в свою очередь зажималась большим пальцем, и усмиренная прана — энергетическая основа всего сущего — плавно вытекала из носа.
Сосредоточиться не удавалось. Иван то и дело сбивался с ритма, и мысленный образ потоков праны замещался картинами более реалистическими. Ему не давал покоя недавний спор с учениками, артистами экспериментального театра.
Спор носил характер этический и разгорелся вокруг образа Царь-девицы в предстоящей постановке «Конька-Горбунка». Ребят возмутила та расчетливая жестокость, с которой прекрасная дева отправила на мученическую смерть влюбленного в нее царя. Подумаешь — не молод! Подумаешь — приглянулся ей другой! Да это же преднамеренное убийство. И абсолютно аморально воздавать этой коварной особе в конце спектакля честь и хвалу. Окажись прекрасная Царь-девица, скажем, в США веке в XX, и посадили бы ее не за свадебный стол, а на электрический стул.
В гневном шуме всеобщего осуждения раздавались, правда, голоса, утверждавшие, что сваренный царь и сам был отнюдь не ангелом. Однако этической сути проблемы это не меняло: девица погубила престарелого жениха исключительно из личных соображений, а не в борьбе за идеалы свободы, равенства и братства. Которые, впрочем, тоже смертоубийства не оправдывают.
Учитель пытался объяснить разгорячившимся артистам, что произведение, облеченное в сказочную форму, нельзя толковать буквально. Пресловутые котлы являются не орудием убийства, а литературной аллегорией: по законам жанра зло должно быть уничтожено, а положительный герой обязан восторжествовать. Царь-девица лишь запустила в действие механизм «воздаяния по заслугам».
 
— Не совсем логично, — прервал рассуждения Птенчикова один из учеников. — Почему зло было наказано в лице царя, если по ходу действия главному герою постоянно вредил некий Спальник?
...Птенчиков выдохнул очередной поток праны и досадливо высморкался. Нет, сегодня ничего не получается. Придется прервать занятие: неправильное выполнение пранаям опасно для здоровья. Индийские мудрецы утверждают, что энергия праны, вышедшая из-под контроля, способна даже убить!
Он скатал коврик и отправился на кухню, планируя достать из холодильника бутылочку пивка. Денек выдался погожий, и с сосулек за окном резво сбегали веселые капельки. Птенчиков сосульки не сбивал: они ему нравились. Он распахнул окно. Влажный весенний воздух азартно рванул в неосвоенное помещение. Вот где потоки вселенской энергии! Одной ноздрей не справишься... С многообещающим чмоканьем слетела крышка с бутылки. Птенчиков присел на подоконник и бездумно прикрыл глаза.
За окном раздался свист, и спортивный аэробот, заложив крутой вираж, пошел на посадку. Иван высунулся в окно. Так и есть: Гвидонов лихачит. Эх, женить бы его поскорее, уж Варвара-то парня образумит!
Егор выглядел неважно: лицо бледное, глаза лихорадочно блестят, пальцы бестолково перебирают планки комбинезона. Птенчиков молча извлек из холодильника еще одну бутылку.
— Что-то ты сегодня в одиночестве. А где Варвара?
— Иван Иванович, вы представляете — мы поссорились!
— Ну наконец-то.
— Что?! — опешил Егор.
— Слишком уж вы сахарные были последнее время. Не переживай: милые бранятся — только тешатся, — назидательно изрек учитель. Гвидонов сник:
— Банальностью горя не осушишь...
— Как патетично! Кстати; это не банальность, а народная мудрость.
— Народ — понятие обобщенное, а моя Варя — единственная на свете. И она от меня ушла. Навсегда. Спрыгнула с тротуара...
— Спрыгнула... Да что ты мне голову морочишь! — возмутился Птенчиков. — Тротуар низкий!
— Ну и что? — Егор взглянул на него с недоумением.
— Чтобы уйти навсегда, прыгают не с тротуаров, а с высотных домов.
— Еще не хватало... Умеете вы, Иван Иванович, утешить! — Гвидонов поежился. — Разве я говорю о самоубийстве? Просто Варя посчитала, что я проявил черствость и непростительное равнодушие, и умчалась прочь в аэротакси.
— Так-так, — протянул Птенчиков. — И к чему же ты остался равнодушен?
— К ее гениальному изобретению. Я не захотел поддержать научный эксперимент и нырнуть в котел с кипящим молоком.
Птенчиков поморгал:
— Старик, не поверишь — я тебя понимаю! Подожди, как ты сказал: котел с кипящим молоком? Это не по сказке ли Ершова?
— Точно. Варя утверждает, что раскрыла секрет Царь-девицы, и предлагает опробовать волшебный рецепт прямо на нашей свадьбе.
— Потрясающе, — мрачно произнес Птенчиков. — И что за ученики пошли в двадцать втором веке? Прочитаешь им «Сказку о царе Салтане» — летят воровать доспехи у богатырей, упомянешь «Конька-Горбунка» — и уже затевается извращенное смертоубийство. Кстати, зачем вам нырять в котел? Вы вроде и без того молоды да хороши собой.
— Нет предела совершенству, — пробормотал Егор. — Может, Варя хочет таким образом вылечить кариес.
Птенчиков швырнул пустую бутылку в утилизатор.
— Это ж надо... Секрет Царь-девицы. — Он прошелся по кухне. — А что, она его действительно раскрыла?
— Не знаю. Я подопытных животных посмотреть не успел, мы сразу разругались.
— А напрасно! — Глаза учителя начали разгораться пламенем вдохновения. — Если твоя невеста и впрямь нашла рецепт вечной молодости, это значит, что отныне человечество обречено на бессмертие!
— Э... — озадаченно протянул Гвидонов.
— Проблема перенаселения планеты, конкурентная борьба за право обладания волшебной формулой, миллионные очереди из желающих окунуться в котлы, пенсионеры и инвалиды рвут друг друга зубами, чтобы прорваться вперед и победить в гонке за право на жизнь...